Человеку свойственно на основе синяков и шишек помаленьку умнеть. Еще не так давно страницы популярной литературы пронизывало удалое выражение «борьба с природой». С непосредственностью барона Мюнхгаузена, который вытащил себя за волосы из болота, авторы полностью отделяли человека от окружающей среды. Ни о каком союзе с природой не могло быть и речи. Ее либо с боем покоряли, либо коренным образом переделывали. Классический образ молодца с бензопилой «Дружба», хаживавшего в одиночку против целой кедровой рощи, чтобы воздвигнуть на этом месте райпромкомбинат, волновал умы, звал к дальнейшему природопокорительскому делу.

Окружающая же среда, из которой человеку также невозможно выйти, как выскочить из собственной кожи, подбрасывала нам, ее покорителям, сюрприз за сюрпризом: в виде великой суши или, наоборот, хляби небесной, бензиновой реки с мазутными берегами, пеньков вместо леса. Одним словом, всех тех напастей, которые сейчас вежливо и осторожно именуются следствием нарушения экологического равновесия.

В наши дни употреблять недавние удалые выражения не умно, об этом знает любой пионер из отряда «Зеленый патруль», любой взрослый дядя из общества по охране флоры и фауны.

Всеобщая экологическая грамотность, таким образом, дала свои плоды. И очень радостно, товарищи, сознавать, что никто теперь не борется с природой, а все только и делают, что ее защищают!

Написал я последнюю фразу и невольно попридержал шариковую ручку. Ибо перед глазами сразу же возникли противоречивые образы директора завода Лютикова и главного инженера Крынкина, которых даже при болезненной фантазии не назовешь друзьями природы. С другой стороны, не поворачивается язык окрестить их и борцами с природой, поскольку не было и не будет в городе Энске такого мало-мальски людного совещания, где бы оба руководящих товарища не объяснялись в любви к фауне и флоре.

Оставим пока данных товарищей вне классификации и расскажем о небольшом происшествии, которое случилось в здешних местах три года назад. Тогда из труб завода произошла некая «утечка ядовитых соединений», сгубившая лес на площади двести гектаров. И если молодец, вырубая кедровую рощу, имел в перспективе хотя бы райпромкомбинат, то дирекция завода не имела ничего, кроме голого безобразия.

После трудных и долгих разбирательств с предприятия (заметьте, с неодушевленного предприятия, а не с живых граждан Лютикова и Крынкина) был взыскан штраф, который, увы, не воскресил погубленные рощи.

Можно было надеяться, что виновники прискорбного происшествия в дальнейшем совершат личные восхождения на каждую дымовую трубу с целью проверки ее надежности. Тем более что повседневная деятельность их предприятия протекает в бажовских местах, ставших святыней не только для уральцев, но и для паломников со всей страны.

Нет, не совершили восхождений на высоту граждане Лютиков и Крынкин. Не обследовали выходы ядовитых соединений. И дунула снова из труб гремучая смесь по святым бажовским местам, по лесам и перелескам, а также по садам и огородам мирных жителей.

Председатель исполкома отдаленного поселкового Совета в своем бесхитростном послании в вышестоящие инстанции, похожем на сводку с поля боя, подавленно сообщал:

«Недавно в поселке и вокруг него пожелтели сосны, часть берез и крепкая лиственница. В садах и огородах гибнут яблони, лук-перо, чеснок, щавель и цветы. Выносливые крыжовник и смородина и те пожелтели, а ведь этим же воздухом дышат люди. Население взволновано за окружающую среду и что народное достояние гибнет на глазах у людей».

Авторитетная комиссия установила, что газами повреждены хвойные леса на площади 500 (пятьсот!) гектаров — вдвое больше, чем три года назад.

Общественность города гневно зароптала. Население надеялось, что уж теперь-то губители природы не отделаются штрафом за чужой счет. В загазованной атмосфере явственно запахло открытым судебным процессом.

Но общественность ошиблась. Главный инженер завода Крынкин, имеющий солидный опыт улаживания скандальных конфликтов, выбрал остроумную тактику защиты. Он надменно заявил, что местные специалисты, в том числе и коллектив лесхоза, некомпетентны решать, кто сгубил лес: летучие соединения с его родного предприятия или алчные жуки-долгоносики, подведомственные лесхозу, за действия которых он, Крынкин, ответственности не несет. А поэтому администрация лесхоза должна собрать достаточное количество образцов поврежденных лесонасаждений и послать с ними авторитетных представителей в Центральный ботанический сад Академии наук Украинской ССР на всестороннюю экспертизу. Главный инженер, в сущности, пожалел лесхозовцев. Он рекомендовал Украину, а мог бы предложить и Новую Зеландию.

Составляя филькину грамоту, опытный Крынкин даже хихикнул: он был уверен, что у бедного как церковная мышь лесхоза нет ни средств, ни людей на такую роскошную командировку. Одновременно главный инженер отказался выделить представителя завода в состав комиссии по подсчету нанесенного ущерба.

Подобная тактика дала блистательные результаты. Работники лесхоза вкупе с садоводами и огородниками остались горевать возле своих разоренных мест, не взыскав с обидчиков, как в прошлый раз, даже символического штрафа.

Приведенный выше пример наводит на одну обыденную мысль: о бережном отношении к природе мы подчас вспоминаем, только когда это касается нас самих.

Давайте представим такую фантастическую сцену. Заместитель директора механического завода Белобоков после трудового дня решил побаловаться душем. Открыв кран с холводой, он с изумлением убедился, что оттуда бьет струя высококачественного бензина № 93. Из другого крана запузырился размягченный дизельный мазут. Белобоков, наливаясь гневом, рванул дверь ванной и вдруг услышал из кухни голос жены:

— …бразие! Кто-то пускает в водопровод промышленные стоки. Куда только смотрит прокуратура!..

И Белобоков обмяк. Ибо это он и его коллеги создали на территории завода возле цистерн рукотворное озеро нефтепродуктов. Добавьте к этому всевозможные стоки, и вы более или менее представите многострадальную реку Каменку, поилицу района. И хотя шесть командиров производства, включая и директора, рыбинспекция оштрафовала на суммы в несколько десятков рублей, чище на заводе не стало. Ведь бедствуют от ядовитых стоков не лично заводские чины, а кто-то другой, известный только заочно по жалобам. Вот если бы Лютиков по причине загазованности квартиры спал в противогазе, а Белобоков искупался в мазутной ванне, тогда, может быть, что-нибудь и изменилось. Тогда бы они оценили немеркнущую свежесть поговорки «не плюй в колодец — пригодится воды напиться».

Все мы горячо одобрили Закон об охране природы, который предусматривает нешуточные меры, способные привести в чувство природогубителей любого ранга: от рядового порубщика, умыкнувшего из леса новогоднюю елку, до солидного руководителя, закоптившего целый город. Но органы милиции, прокуратуры и суда робеют применять законодательные акты в полной мере. Что-то не слышно громких судебных процессов, на которых каялись бы создатели бензиновых рек с мазутными берегами, горе-строители, проваливающие сроки пуска в эксплуатацию очистных сооружений.

Но меры принуждения надо дополнять и мерами убеждения. Каждый из нас должен научиться беречь все то, что вкладывается в емкое понятие — Природа. То, что мы приняли от прошлого и передадим будущему. Беречь так, как советовал Сент-Экзюпери:

«Есть такое правило… Встал поутру, умылся, привел себя в порядок и сразу же приведи в порядок свою планету».