Товарищеский суд в составе Вьюхина, Мухина и Краюхина при секретаре Котенковой занимает места за столом, покрытым рыжей скатертью.

На скамье перед сценой сидит «подсудимый» — шофер Спиридон Клевакин, детина лет тридцати.

— В нашем славном коллективе — запальчиво говорит председательствующий Вьюхин, — не должно быть случаев алкоголизма. А они у нас есть. Вот он сидит, конкретный носитель! Поэтому мы должны разобрать Спиридона по всем статьям и осудить со всей беспощадностью. Рассказывайте, Клевакин, как было дело…

Стараясь не дышать в сторону обвинителей, шофер скорбно мямлит о том, как в машине заглох мотор и как он, Клевакин, зашел, понятное дело, погреться в закусочную, где не устоял перед тонким стаканом водки. И все бы обошлось, если бы не этот проклятый подсвинок, которого сама судьба несла под колеса.

— Вопросов нет? Кто хочет высказаться?

С обличительной речью выступает диспетчер Спичка — крупный знаток инструкций и законоположений.

— Поскольку Клевакин переступил параграф тридцать первый раздела пятого, пункт «г», я призываю поставить нарушителя к позорному столбу.

Склеротический румянец на лице Спиридона слинял. Угрозу Спички он понял буквально.

— Вместе с тем, — заключает оратор, — позвольте выразить надежду, что подсудимый прочувствует всю тяжесть своего проступка и постарается стать достойным членом коллектива нашей славной автобазы. Он ведь неплохой производственник. Я считаю, что Клевакин может и должен быть образцом!

— Я тоже знаю Спиридона с хорошей стороны, — берет слово слесарь Домкратов. — У Клевакина показатели не хуже других. Он чуткий, компанейский парень. Когда надо скинуться, его рубль, как говорится, всегда первый. А тут в одиночку надрался.

— И мне тоже удивительно, что такой общественник, как Клевакин, проявил себя индивидуалистом, — говорит водитель Осьмухин. — О чем речь, работа шофера трудная. Иной раз мороз так и подмывает с товарищами по рейсу опрокинуть стопку. Особенно под селедочку с лучком. Да… Но с этим нужно бороться!

Последующие ораторы тоже доказывают, что Клевакин, в сущности, не только передовик труда, но и поборник дружбы в коллективе, организатор массовых вечеров и поездок за город, от которых многие не могут опомниться до сих пор.

За всю жизнь в адрес Спиридона не говорилось столько приятных вещей, сколько на товарищеском суде. Сперва он стыдливо краснел, конфузился, но потом приосанился и даже положил ногу на ногу.

Наконец председатель предоставляет последнее слово обвиняемому.

— Я, понятное дело, с честью оправдаю доверие нашего славного коллектива, — заверил Спиридон, — Ну, а насчет индивидуалиста — это зря. Просто поблизости никого не было.

Суд в составе Вьюхина, Мухина и Краюхина при секретаре Котенковой удаляется на совещание. И вот уже торжественно звучат заключительные слова решения:

— Позвольте выразить уверенность, что товарищ Клевакин самоотверженным трудом смоет допущенное пятно и займет достойное место в рядах водителей автобазы.

Суд окончен. Водители тепло поздравляют Спиридона с приговором, крепко пожимают ему руку. Он радостно улыбается.

Чертовски приятная штука, этот товарищеский суд! Такое событие, вообще говоря, грех не обмыть…