Если бы Митрофана Простакова чудом перенести из непросвещенного восемнадцатого века в эпоху всеобщего обязательного среднего образования, последовали бы волшебные перемены. Митроха по кличке Серый отрастил бы локоны до седьмого шейного позвонка, завел джинсы, перетянутые конским подбрюшником, и лихо ударил по электрической семиструнной.

Конечно, мы далеки от мысли представить этого преображенного Митроху отличником учебы. Его остервенелое нежелание овладевать знаниями — привычка непреодолимая. Но мы уверены, что как ни глуп Митрофан, он не рискнул бы делать неосторожные заявления типа: «Не хочу учиться — хочу жениться».

— Нельзя так говорить, друг мой, — укоризненно сказала бы ему маменька. — Сейчас, друг мой, иные времена. Сейчас без диплома или, на худой конец, аттестата о среднем образовании тебя в порядочный дом и на порог не пустят. И невесту за тебя не выдадут. Будешь до седых волос играть в подъезде на гитаре.

— Но, маменька, что же мне делать? — тоскливо воскликнул бы юный Простаков. — У меня от арифметики с географией колики в животе!

— Да кто тебе говорит, чтобы ты учился этой дурацкой науке! Главное, друг мой, бумагу достать. Тут ты положись на маменьку.

Нынешняя Простакова не в пример своим прародительницам обладает более обширным интеллектом, широкими связями и подкалиберной бронебойной слезой. В страдную пору экзаменов она мелькает в школьных и институтских коридорах, отводя в уголок утомленных преподавателей, висит на телефонах, перебирая адреса нужных людей. Чаду остается только терпеливо ждать, когда в дверях храма науки появится пролом.

Для иллюстрации всех этих мыслей приведем маленький пример.

В последних классах средней школы Владимир Жаворонков, известный в молодежных салонах под именем Вольдемар, меньше всего думал об учебе. У него был полный набор современной модной сбруи, включая джинсы, и дефицитные пластинки на английском языке. Основную часть дня Вольдемар лежал на диване и лениво смаковал темпераментную заграничную музыку. Иногда Жаворонков в близкой по духу компании совершал вечерние прогулки по городу, в результате чего попал в поле зрения сразу трех райотделов милиции.

Преподаватели школы пролили семь потов, продвигая упирающегося молодого человека по тернистому пути знаний. Но их тягловой силы явно не хватало. К тому же маман Вольдемара Матильда Федоровна, преподаватель института иностранных языков, считала, что школьные педагоги затаили на мальчика необъяснимую злобу.

— Ребенок переживает переломный возраст, — горячилась Матильда Федоровна. — Ему надо прийти в себя, а тут эти придирки по поводу пропуска уроков. Возьми, Вольдемар, сто рублей и купи себе новые пластинки.

К финишу десятого класса Жаворонков подошел с редкими даже в среде Митрофанов показателями. Он получил двойки по русскому языку, литературе, алгебре, геометрии, физике и химии. Правда, у него была реальная возможность заработать повышенную оценку по пению, но, к сожалению, этот предмет в десятом классе уже не проходят. Пышный букет плохих отметок венчала двойка по поведению.

И вот тут, когда желанный аттестат о среднем образовании растаял на глазах, а элегантный сын превратился в рядового второгодника, Матильда Федоровна позвала на совет родных и знакомых.

— Вольдемару во что бы то ни стало нужен аттестат, — напористо говорила она. — Без института он пропадет. Да и вообще это не в традициях нашей интеллигентной семьи!

— А может, проживу и без института? — робко противился сын.

— Молчи, Вольдемар, ты еще ребенок!

В этот драматический момент на сцену выступил хороший знакомый семьи директор камнещебеночного завода Вермутько.

— Зачем, собственно говоря, волноваться? — успокоил он хозяйку дома. — Считайте, что аттестат у вашего сына в кармане. Пустяк при моем положении!

На другой день в контору завода срочно вызвали директора подшефной вечерней школы.

— Слушай, дорогой, — с каменной напористостью сказал Вермутько, — ты должен мне помочь. Устрой одного хорошего парня, у нас он принят камнедробильщиком. Не повезло ему, знаешь ли, в школе. А человек далеко пойдет. С аттестатом, конечно…

Что оставалось делать бедному педагогу? Перечить начальству неразумно — школа многим обязана шефам. Но неразумно и выдавать липовую бумагу. Раздираемый противоречиями между педагогической теорией и суровой практикой, директор включил неведомого камнедробильщика в состав экзаменующихся в учебно-консультационном пункте школы. А вскоре изумленный второгодник держал в руках новенький аттестат, не значащийся даже в книге выдачи документов.

А потом хорошо смазанное колесо покатилось дальше. Используя широкие связи с коллегами из юридического института, Матильда Федоровна двинула Вольдемара туда. Причем на вступительных экзаменах присутствовала сама маман, и поди попробуй преподаватель поставить Жаворонкову неудовлетворительную оценку!

После вступительных экзаменов Вольдемар с друзьями устроил в ресторане торжественный ужин, закончившийся в ближайшем райотделе милиции. Спасла от неизбежных пятнадцати суток будущего юриста опять же Матильда Федоровна.

— Во всем виновата я, если только я действительно виновата, — объяснила она дежурному майору. — Нужно было накрыть стол дома, но у нас, к сожалению, ремонт. И вообще, сколько можно травмировать мальчика из-за пустяковой ссоры!

Кто там говорит, что госпожи Простаковы с их Митрофанушками отошли в область преданий? Присмотритесь к иной маменьке и ее великовозрастному балбесу — и вот они, фонвизинские персонажи в их первозданном виде!