Сидра и не догадывалась, что Торин пропал, до тех пор, пока около полудня в ее дверь не постучала недавно назначенная капитан Восточной Стражи.

– Ивейн? – с порога спросила Сидра в уверенности, что та пришла с какой-то хворью. – Чем тебе помочь?

– Здравствуй, Сидра! – Голос Ивейн был на редкость мрачен. – Торин дома?

Этого вопроса Сидра ожидала меньше всего. Сначала она лишь захлопала глазами, потому что он был нелепым. Торин никогда не бывал дома днем. Уж Ивейн-то это должно быть известно!

К тому же этот вопрос в ярких деталях воскресил в памяти прошлый вечер. У нее перед глазами до сих пор стояло лицо Торина, когда она велела ему уходить. На лице мужа были написаны боль и изумление. Она до сих пор ощущала аромат теплого ветра, ворвавшегося в дом, когда он распахнул дверь и ушел в ночь.

Тем утром ее раскаяние было будто ушиб на руке, к которому до сих пор больно прикоснуться.

– Его здесь нет, – ответила Сидра, хотя сердце у нее сжалось. – А что?

– Я надеялась, что найду его тут.

– Разве он не в замке? Я думала, что он будет со стражниками во время полуденных учений.

– Сегодня я его еще не видела, – ответила Ивейн. – Утром у нас была запланирована встреча с Советом насчет порчи. Он не пришел, а мы обе знаем, что это на него не похоже.

– Мы с ним поругались накануне, – хриплым голосом призналась Сидра. – Он ушел сердитый. Я решила, что он переночует в замке.

– Если и так, то его никто не видел.

– Значит, с ним что-то случилось после того, как он ушел. Я… – Сидра была не в силах говорить о том, что могло произойти. Казалось, рот у нее был полон битого стекла, которое ее исполосует, произнеси она еще хоть слово. Но перед мысленным взором проносились всевозможные картины. Торин стремительно уходит в темноту. Идет по холмам. Падает в болото. Ломает ногу, сделав неверный шаг. Плутает, замороченный переместившимися холмами, озерами и долинами.

– Мамочка! – Мэйзи потянула ее за юбку. – Можно овсяную лепешку?

Сидра очнулась от этих мыслей, но страх ее не отпускал. Она резко втянула воздух и взглянула на дочь, румяную и доверчиво улыбавшуюся.

– Да, только одну, – сказала Сидра.

Мэйзи потрусила к кухонному столу, и Сидра снова посмотрела на Ивейн. Лицо у капитана ничего не выражало, но в ее темных глазах мелькали проблески страха – того же, что испытывала Сидра, словно они стояли на тонущем судне, теряя драгоценное время, а холодная вода поднималась все выше и выше.

– Куда он мог пойти? – вполголоса продолжила Ивейн. – Я могу начать прочесывать холмы, но поиски пойдут быстрее, если ты сможешь указать какое-то значимое для него место. Или, может, для тебя?

Сидра задумалась. Воспоминания мерцали у нее в голове, неуловимые, как лучи солнца на озерной глади, но на ум ничего не приходило. Она подумала о своем прежнем доме, где они с Торином впервые встретились. Где решили стать одним целым, хотя все вокруг, казалось, шло прахом.

– Может, долина Скалистой Гавани, – ответила Сидра.

Это было безмятежное местечко, поросшее густой сочной травой, на которой паслись стада овец. Время там будто замедлялось. Представив себе долину, Сидра вдруг поняла: трудно вообразить, чтобы Торин там пострадал.

– Честное слово, больше ничего не приходит в голову, – сказала она. – Но дай я отведу Мэйзи к Грэму. Это быстро, и я поеду с тобой.

Ивейн кивнула и вернулась к привязанной у калитки лошади.

Сидра оставила дверь открытой и попятилась. Ноги налились свинцом, а страхи стали множиться устрашающими темпами. Она неотрывно глядела туда, где в последний раз видела Торина, а за порогом назревала гроза. Вскоре полил дождь, а ветер взметнул опавшие листья. Сад склонился перед грозой, зелень поникла, капуста покрылась брызгами грязи.

Только почувствовав на лице мелкие капли летнего дождя, Сидра стала намечать в голове четкий план действий. Она отыщет Торина, но сначала нужно отвести Мэйзи к Грэму. Она застегнула зеленую тартановую накидку пряжкой на плече и заплела волосы в косу, готовясь к длинному и тяжелому дню под дождем. Потом надела на Мэйзи кожаные сапожки и завернула ее в толстую шаль. Вместе они поспешили вверх по холму, где жил отец Торина.

Грэм удивился, но очень обрадовался, увидев их у себя на крыльце, забрызганном каплями дождя.

– А, Сидра! Мэйзи! Проходите-проходите!

Мэйзи поспешила войти и тут же отвлеклась на чашу с безделушками, которые Грэм привез с материка и держал на табурете. В его доме царили полный хаос и беспорядок, зато было полно разных сокровищ. Сидра не возражала против такого бедлама, а вот Торин его не выносил. Она закрыла за собой дверь и попыталась унять сердцебиение.

– Папа, могу я с тобой поговорить? – тихо спросила она.

– Конечно, – сказал Грэм. – Садись за стол. Давай налью тебе чаю.

Сидра не двинулась с места. Сердце у нее билось так сильно, что она чувствовала, как его стук отдается в запястьях, на шее. Ее начало тошнить, и она еле сдержалась, чтобы не заткнуть нос. Она не знала: то ли от волнения, то ли от странного неприятного запаха в доме, но она пыталась удержать завтрак внутри.

– Я не могу остаться, – удалось проговорить ей. Грэм заметил ее натянутый тон.

– Вот как! – Ее свекр, приподняв брови, поставил чашку на стол. – Присядь хотя бы на минуту. Пусть гроза немного утихнет.

– Ивейн ждет меня на дороге, – сказала Сидра.

Она дрожала и никак не могла успокоиться. Грэм поспешил к ней и осторожно взял ее под руку.

– Ну-ка, присядь, девочка, – прошептал он. – Ты бледна, как привидение.

– Я… – Сидра вздохнула, и страх будто тисками сдавил ее грудь. Она послушно пошла за Грэмом к столу.

– Расскажи, что тебя тревожит, Сидра, – попросил Грэм, наливая ей чаю.

Она села на лавку и взяла у него из рук чашку, хотя чувствовала, что время поджимает. Нужно было спешить к Ивейн. Нужно прочесывать холмы в поисках Торина. Она теряет ценные мгновения, рассиживаясь здесь с чашкой теплого чая в руках.

Но Грэм знал Торина почти так же хорошо, как Сидра. Вдруг ему в голову придет какая-то неочевидная догадка о том, где может быть его сын? Что-то, до чего она сама не додумалась.

Сидра убедилась, что Мэйзи занята – девочка как раз обнаружила кошку, свернувшуюся у очага, – и прошептала:

– Торин пропал.

Грэм опустился на стул напротив и стал слушать ее рассказ о событиях прошлой ночи. Закончив, она совсем охрипла.

– У тебя есть предположения, куда он мог пойти? Мы можем сначала поискать там.

Грэм с шумом выдохнул. Рассказ Сидры был для него будто удар под дых. Он поскреб седую бороду – жест, тут же напомнивший Сидре о Торине. Целительница сморгнула слезы, ожидая ответа.

– Я знаю не больше твоего, Сидра, – наконец печально ответил он. – Но вчера ночью я слышал, как он тебя звал.

– Что? – воскликнула она, вскакивая с лавки. – Он больше ничего не сказал? Он попал в беду?

– Не похоже, чтобы он был в беде, – поспешил возразить Грэм, тоже вставая. Старик наклонил голову в сторону Мэйзи, которая уже встревоженно смотрела на них, широко открыв глаза. – Он произнес твое имя с любовью, но будто бы вздохнул со смирением. Словно прощаясь.

Сидра не знала, как это понимать. Это известие было для нее как удар кинжалом под ребра: она представила, что ветер принес предсмертный вздох Торина. Он звал ее, а она не услышала.

– Мне нужно идти, – сказала она, выходя из-за стола. Она не чувствовала пола у себя под ногами. Ее снова затошнило. – Если бы ты присмотрел за Мэйзи… Я скоро вернусь.

– Сидра? Сидра, постой, – начал Грэм, но она была уже за дверью.

На дороге ее дожидались Ивейн и шестеро стражников верхом на забрызганных грязью лошадях. Дождь не прекратился, но летние грозы на острове были непредсказуемы, и лучше было продолжать свои дела, чем дожидаться чистого неба.

Сидра подошла к свободной лошади, которую капитан подготовила для нее, и села в седло. Ногу пронзила боль, и девушка стиснула зубы. Сидра позабыла свои беды с порчей, и ее раздражало, что этот страх засвербел в глубине души теперь, когда ей нужно во что бы то ни стало отыскать Торина.

Она была не в силах сдерживать сразу все свои переживания: предчувствия, страхи и опасения.

«Успокойся! – велела она себе, втягивая воздух, пахнувший дождем. – Ты найдешь Торина. А потом разберешься с порчей».

Ивейн подождала, пока Сидра усядется, возьмет в руки поводья, а потом отдала стражникам приказ разбиться по парам. Каждая пара возьмет участок для поисков и на закате доложит о результатах в замок. Но самое главное – поиски должны вестись тайно. Ни Ивейн, ни Сидра не хотели, чтобы народ клана знал о пропаже Торина.

Стражники поскакали под дождем, куда было велено. Сидра смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, а потом взглянула на Ивейн.

– А где будем искать мы? – спросила она.

– В долине, как ты предлагала, – ответила капитан. – Но я только об одном хочу тебя попросить, Сидра. – Лошадь под ней шагнула в сторону, почувствовав напряжение. – Будь все время у меня на виду. Согласна?

– Конечно, – удивленно сказала Сидра, поежившись, потому что Ивейн смотрела на нее так, будто она вот-вот тоже исчезнет.

Гроза закончилась как раз, когда они подъехали к долине, которая была залита солнцем, а над землей поднимался пар. На листьях папоротника сверкали капли дождя, а ручьи, сделавшись полноводными, прорезали дно долины извилистыми руслами.

Они не обнаружили ни единого следа Торина.

Ивейн с Сидрой поспешили на север, проверяя пещеры, густые рощи, побережье.

– Мне кажется, он бы не ушел так далеко, – сказала Сидра, пытаясь побороть тошноту, снова подкатившую к горлу. Она выпила пару глотков из фляги Ивейн и поела чуть-чуть из того, что было припасено в седельных сумках, когда они сделали небольшой привал для отдыха лошадей. Но они скакали без устали уже четыре часа, и солнце начало клониться на запад.

– Куда ты хочешь направиться теперь? – спросила Ивейн.

Сидра поскакала к топям. Она боялась, вдруг Торин забрел туда, хотя это было маловероятно, потому что он знал восточные земли как свои пять пальцев. Он никогда не плутал, даже когда холмы сдвигались. Даже в темноте топи не застигли бы его врасплох.

Но Сидре все же хотелось убедиться самой. Когда они доехали до болота, перед ней открылась его безмятежная поверхность. Над головой порхали птицы, а гладь мелководья пестрела стрекозами. Кусты восковницы и усыпанные золотистыми звездочками стебли асфоделя покачивались на ветру.

Сидра вспомнила, что Грэм описал зов Торина как «смиренный вздох». Ей было сложно это представить. Торин был не из тех, кто охотно уступает, и впервые после того, как Ивейн постучала в дверь и сообщила ей дурные вести, Сидра начала подумывать: а вдруг Торин ушел? Вдруг он не лежит раненый в овраге? Вдруг он жив и здоров и просто… ушел прочь?

Эта мысль засела у нее в мозгу, как заноза. Сидра пыталась ее изгнать, отмахнуться. Но встречая сопротивление, та лишь укоренялась еще глубже.

Рядом с ними существует иное царство, и оно начинает проникать в их мир в виде порчи. Сидре нужно реально смотреть на вещи. Вовсе не исключено, что Торина увели духи – может, в коварное ущелье или холм, не доступные ее взору. Если так, Сидра бессильна его отыскать.

– Сидра, – позвала Ивейн, прерывая ход ее мыслей. – Наверное, мне пора отвезти тебя к Грэму. Солнце садится, и похоже, к ночи соберется очередная гроза.

– Я вполне могу продолжить поиски, – возразила Сидра, но ее голос звучал слабо. Голова у нее снова начала раскалываться, и спина разболелась.

– Нет, – твердо ответила капитан. – Сегодня тебе нужно хорошенько поесть и отдохнуть в безопасности, у Грэма. Я приеду за тобой завтра на рассвете, и мы еще раз все обсудим.

– Обсудим что? – резко спросила Сидра, но ее гнев угас, словно искра.

Она посмотрела Ивейн в глаза и прочитала по лицу воительницы то же, о чем думала сама. Торин не погиб и не пропал. Он ушел неведомо куда – туда, где им его не найти.

Сидра вздохнула. Она поскакала с Ивейн назад на крофт Грэма, а на небе вздымались чернильно-черные грозовые тучи. Она поблагодарила Ивейн и лошадь, которая весь день ее носила, а потом проводила их взглядом, когда они направились в Слоун.

Сидра доковыляла через сад до крыльца. После нескольких часов верховой езды ноги у нее болели, и она не понимала, то ли голодна, то ее снова тошнит, пока не вошла в дом.

Мэйзи сидела за столом, собираясь ужинать. На сковороде у Грэма что-то шкворчало. Он поднял взгляд и обрадовался, увидев ее.

– Вот и ты! – приветствовал он Сидру. – Как раз к ужину. Я и тарелку тебе поставил…

Запах еды резко ударил ей в нос, так что ее чуть не вывернуло. Зажав нос и рот рукой, Сидра, спотыкаясь, помчалась в огород, пытаясь добежать до калитки, но не успела. Она упала на колени, впившись пальцами в мокрую землю, и ее вырвало между грядками. Ее рвало снова и снова, пока желудок не опустел, и она сидела под дождем, тихо шуршавшим по листьям.

Слезы капали у нее с ресниц. Дрожа всем телом, девушка вытерла рот и закрыла глаза. «Успокойся», – велела она себе. Над головой заворчал гром, и ветер стих.

Она почувствовала у себя на плече теплую, уверенную руку. Она знала, что это Грэм, и села на корточки.

– Прости, – начала она, но мужчина лишь крепче сжал ее плечо, безмолвно оборвав извинения.

– Похоже, вы его не нашли, – печально сказал Грэм.

Сидра смотрела вдаль, в сгущавшуюся ночь.

– Нет. Никаких следов.

– Думаешь, его увели духи?

Она кивнула.

– Тогда ты должна знать, что раз он ушел, значит, считал, что другого выхода нет, – сказал Грэм. – Особенно зная о твоем состоянии.

Сидра застыла на месте. Откуда Грэм узнал, что она подхватила порчу? Он никак не мог узнать, и она подняла на старика темные, блестящие от слез глаза.

– Как ты догадался? – хрипло спросила Сидра. – Я никому не рассказывала. Даже Торину.

– Ну, все просто. Понимаешь, у моей жены было так же, – сказал Грэм, и в его голосе сквозила такая тоска, что Сидра взглянула на него в невольном изумлении. – Когда она носила Торина. Прежде кровяной пудинг был ее любимым блюдом, и вдруг она на дух его не выносит. Много лет я не ел пудинга, даже после рождения Торина. Потому что Эмма терпеть не могла этот запах.

– Я… – Голос у Сидры сорвался.

Она принялась перебирать симптомы. Усталость, головные боли, раздражительность, приступы тошноты.

Она была так занята попытками разобраться с порчей, на которую сваливала все проявления, что перестала следить за своим лунным циклом. Теперь она поняла, что у нее задержка.

Сидра положила руку на живот. Она стала вспоминать, как часто они с Торином в последнее время были вместе. С тех пор, как он стал приходить домой по вечерам, спать рядом с ней. Они тогда говорили о пополнении семейства. И она, и Торин хотели еще ребенка, общего, и решили прекратить принимать противозачаточные и попробовать. Однако Сидра не думала, что это случится так скоро. И конечно, не ожидала, что ей придется радоваться этой новости без Торина, но как только в голове все сложилось, Сидра поняла, что так и есть.

Подождав, пока волна изумления пройдет, она шевельнулась и почувствовала неприятное онемение в левой ступне, остро напомнившее, что порча под кожей растет, пробирается вверх. Вскоре хворь поглотит ее целиком, и что тогда? Выживет ли она, не говоря уже о ребенке?

– Сидра, – сказал Грэм. – Если Торина и правда забрали духи, ты должна быть готова к тому, что он вернется нескоро.

– Что? – задыхаясь, переспросила она, витая где-то в своих мыслях.

– Он может вернуться через несколько недель. Месяцев. Не хочу об этом говорить, но могут пройти даже годы.

Сидра непонимающе смотрела на Грэма. Она пыталась вообразить то, что он описал, но от этих слов ее сердце раскололось на части, будто под ударом топора.

– Нет, они наверняка не будут так долго держать его, – проговорила она. – Земля… духи не поступят со мной так.

Грэм не сразу ответил ей.

– Я как-то раз прочел стихотворение в тетради Джоан. Она упомянула балладу о том, что в царстве духов время течет куда медленнее. За один день в их мире в нашем может пройти сотня.

Сидра открыла рот, чтобы возразить, но слова замерли у нее на языке. Она знала, что Грэм прав. Она представила, как Торин возвращается в мир смертных таким же, как ушел. Молодым и красивым, преисполненным сил. Как входит в дом и обнаруживает, что тот пуст и зарос паутиной. Как находит ее надгробие на погосте, рядом с Донеллой. Как понимает, что Мэйзи выросла и поседела и что другой ребенок – сын или дочь, – о существовании которого он даже не подозревал, тоже прожил долгую жизнь. Понимает, что он все это пропустил.

– Что ты говоришь, Грэм? – прошептала Сидра, впиваясь пальцами в грунт. Она набрала полную горсть земли, пытаясь прийти в себя.

– Я давным-давно отказался от права возглавлять клан, – сказал он, снова сжимая ее плечо. – Ты знаешь, что с тех пор, как Эмма уехала, я был не в силах покинуть крофт. Но и прежде у меня не возникало желания править, и Аластеру это было известно. Как и Адайре. Передав титул Торину, она выбрала правильный порядок преемственности. А раз присутствие Торина невозможно, Восток отходит тебе, Сидра.

– Я не хочу править, – задумчиво сказала она. Грудь ей снова начал распирать тот же страх, который она почувствовала, когда Торин сказал о переезде в замок, – страх необратимых перемен и неизвестности. – Я не могу.

– Ты должна, Сидра. Должна сохранить единство Востока. Должна воспрянуть и повести клан за собой.

– Не могу.

– Почему ты так говоришь?

Она прикусила губу так, что стало больно.

– Потому что и так тащу на себе достаточно! Больше мне не вынести. Это меня раздавит, Грэм.

– Тогда скажи, как тебе помочь. Переложи на нас часть своей ноши, то, что тебя гнетет. Ты вовсе не должна нести ее одна.

Сидра не знала, что сказать. Не могла охватить всего, задуматься о том, чтобы разделить свои обязанности и кому-то их передать.

– На днях, – сказал Грэм, – я думал о том, какими разными путями идет наша жизнь, как те или иные мелкие решения приводят нас к самым неожиданным результатам. Как иногда даже худшие переживания превращают нас в тех, кем мы должны стать, хоть мы и предпочли бы избежать боли. Но мы становимся сильнее – становимся хитрее. Не успеешь и глазом моргнуть, как это уже только воспоминание. Мы видим, кем были, и видим, кем стали. Поэтому-то духи наблюдают за нами и дивятся.

Сидра ничего не сказала, по-прежнему сжимая почву в ладони.

– Мамочка! – раздался в ночной темноте голос Мэйзи. – Почему ты на земле?

– Я как раз иду положить тебе еду, – бодро ответил ей Грэм, пока Сидра пыталась натянуть улыбку. – Ступай в дом, пока не промочила ноги, малышка. Я за тобой.

Сидра слышала, как Мэйзи затрусила прочь. Она вздохнула, чувствуя такую усталость, что даже не знала, как удастся встать.

Грэм поднялся, и его рука соскользнула с ее плеча.

– Обожди еще минуту, – ласково сказал он. – А потом заходи и садись у огня. Я выкину пудинг, проветрю дом и найду тебе что-нибудь другое. Пожалуй, что-нибудь простое, вроде каши и сливок?

– Это годится, – прошептала Сидра. – Спасибо.

Грэм вернулся в дом, оставив дверь открытой. Он отомкнул ставни, как и обещал, чтобы запах выветрился, и Сидра закрыла глаза, прислушиваясь к грому и дождю. К бешеному стуку сердца.

Она постаралась побороть страх, а потом высыпала из ладони землю и посмотрела на измазанные руки. Она будто слышала голос Торина, шептавшего ей в волосы:

«Вставай, моя любовь! Вставай!»