Неожиданно в дверь позвонили. — Черт, забыла отключить звонок. Кого там еще так поздно принесло, Дашенька зашевелилась в кроватке.

— Тихо, девочка, все хорошо.

Марина подошла к двери и взглянула в глазок. Перед дверью стоял Милютин.

— Чего тебе, — приоткрыла Марина дверь.

— Я хочу увидеть дочь-ик, — Толик попытался войти. Марине пришлось его впустить, вряд ли престарелая соседка осталась равнодушной к ее личной жизни и скорее всего прилипла к дверному глазку.

— Я имею право.

— Милютин, ты пьян. Какое право? Ты нам никто, иди к своей семье, — разозлилась Марина, удерживая его в прихожей.

— Вот не надо вешать всех собак на одного меня, в процессе участвуют двое, Мари-ик-иночка. И ты тогда против не была. Решила, что Юро-ик-чка не достался тебе, то и я сойду.

— Убирайся отсюда, — вытолкав Толика, она заперла дверь и отключила звонок. Навалилась на дверь спиной, сползла по ней на пол, закрыла лицо руками.

— Что же такое происходит, весна, психи активизировались. Леша сначала приглашает в ресторан, а затем трахается со своей помощницей, Милютин вдруг вспомнил о дочери, хотя раньше даже слышать не хотел, Иван ходит извиняется за брата, с чего бы.

* * *

Толику было не по себе. Пока Марина ходила беременная, она даже слышать ничего не хотела об аборте. Его и самого эта мысль коробила, поэтому он не лез, как бы давая Марине самой принять решение, а потом мол, что ты от меня хочешь, сама так решила. Хорошо хоть на работе никто не знал, кроме Вероники, конечно. Эта стерва вынудила его платить Марине алименты. Нервы были на пределе, и он стал все чаще прикладываться к алкоголю. Стало легче думать о Марине и ее дочери. Но теперь на него навалилось другое: он боялся, что спьяну во всем признается жене.

— Сам дурак, не научился пользоваться презервативами, — вспомнил он слова Вероники. Рисковать всем не хотелось. Ощущать себя скотиной, предавшим дочь — тоже. Те деньги, которые он тайно отправлял Марине, хоть как-то усмиряли его взбунтовавшуюся совесть.

— Я люблю свою жену... неужели всё рухнет из-за одного моего шага в сторону? Что же мне делать дальше? Надеяться, что всё останется в тайне, или рискнуть и сказать правду? — совесть никак не хотела подчиняться голосу разума.

* * *

Он нажал на дверной звонок.

— Толя, ты опять нажрался, — взвизгнула Оксана. — Да сколько можно.

— Папа, ты опять выпил, — сказал Степка с осуждением, взглянув на отца. Парню было девять лет, и он наивно оценивал поступки отца со своей колокольни. Лишь Артём был искренне рад появлению отца, он без лишних слов повис на нём, как обезьянка.

* * *

На следующий день Вероника столкнулась в офисе с Толиком. От того пахло тяжелым вчерашним перегаром, и Вероника поморщилась.

— Не заставляй меня пожалеть, о том, что я сократила Славку, а не тебя, — прошептала Вероника, косясь на проходивших мимо коллег. — Если ты думаешь, что увольнение по статье освободит тебя от алиментов, то сильно ошибаешься.

— Я ценю шанс, который ты мне дала, — глухо выдавил он и зашел в кабинет.

— О, Толян, что отмечал? Днюху? — демонстративно заткнула нос сметчица.

— У него летом, — хмыкнул Виктор.

— Откройте окно, а то сейчас задохнемся, — попросила Ирина из техконтроля.

— И они туда же, от Оксанки утром попало, Вероника шантажирует, — Толик сел за проект. — Может, уволиться? И куда идти? Как тут не сопьешься.

Он сидел за столом, уставившись в монитор, но мысли обуревали его, оставляя проект в стороне. У него не выходили из головы тревожные раздумья о будущем. Чувство вины, которое никак не давало покоя, прочно закрепилось в подсознании.

— Не заморачивайся, — Виктор хлопнул Толика по плечу. — Не переживай, со всеми не переживешь.

— Ты о чем, — насторожился Толик.

— Ты шуток не понимаешь?

Толик не оценил его подкол.

Когда закончился бесконечный рабочий день, Толик с облегчением выключил компьютер и покинул офис. Дома жена отказалась разговаривать. Разогрев ужин, он сел на кухне и неторопливо ел котлету, ковыряя её вилкой.

— Пап, помоги математику решить, — подошел Степка с рабочей тетрадью.

— Пап, а ты со мной поиграешь, — повис у отца на руке Артем.

Я не хочу это терять, — думал Толик, обнимая младшего и беря тетрадь у старшего.

— Ну что, Артем, поможем Степке решить задачу? — Толик отодвинул тарелку.

Артем кивнул. Степка присел рядом с отцом.

Пока помогал Степке и поиграл с Артемом, Оксана стояла в проеме кухни и смотрела на них.

— Мар….Оксан, ты чего? — виновато посмотрел на нее Толик, — Ну выпил вчера немного, прости.

— Ты меня сегодня ночью назвал Мариной, кто она?

— Не говори ерунды, тебе послышалось, — пытаясь не смотреть на жену, сказал Толик.

— Толя, не ври мне.

— Ты будешь ревновать меня к снам?

— У тебя есть любовница?

— С ума сошла, я тебя люблю, и давай при мальчиках не будем ругаться.

— А мы не ругаемся, мы разговариваем. Толя, скажи правду.

Господи, как же хочется уже сказать эту правду, сказать и почувствовать себя свободным!

— Оксан, я люблю тебя, и мальчиков люблю, а… — в последнюю секунду Толик передумал. Недаром Вероника назвала меня сыклом. Или это дипломатия. Семья на то и дана, чтобы оберегать ее от разного рода неприятностей. С Мариной семьи не будет, она меня не любит, а Оксанка, она выбрала меня, заботится обо мне и о детях.

— Мы уже десять лет женаты, неужели это для тебя ничего не значит, — напомнил Толик.

— И все эти десять лет ты помнил мое имя, а вот сейчас, похоже, забыл, — заметила она.

— Оксан, я не знаю, что мне снилось, правда, мало ли кого я как назвал, у меня есть только ты, и это правда, — не отводя от нее глаз, ответил Толик.

* * *

Марина зашла в Магнит. Перед собой она толкала коляску, из которой Дашенька разглядывала витрины.

— Маринка, привет, — подошла сметчица. — Надо же, пока мы на удаленке все были, я смотрю, ты времени зря не теряла, замуж выскочила, дочку родила.

— Лена, привет, не знала, что ты живешь в нашем районе, — удивилась Марина нечаянной встрече. Вот, черт, сплетни по офису поползут, хотя какая разница, я не обязана перед всеми коллегами отчитываться о своей личной жизни.

— Нет, я к сестре приехала, не с пустыми же руками в гости идти.

— Пока, — попрощалась Марина, и стала набирать в корзинку продукты. Лена посмотрела ей вслед и подумала, — Скрытная какая, она вроде за Волгиным бегала, а тут, на тебе, родила.

На работе поспрашивать надо будет, кто что знает.

* * *

— Вить, привет, представляешь, вчера нашу юристку видела, у нее дочка, года полтора на вид. Родила, оказывается, а мы не в курсе, — начала сметчица пробивать ситуацию.

— Может, еще и замуж вышла? — спросила Ирина.

— И не проставилась, — заключил Виктор.

— Толян, это ведь ты ее подвозил, наверное, в курсе, с кем она жила, — начала сметчица.

— Если бы она с кем-то жила, то ее бы не Толик подвозил, а парень бы встречал, — встряла Ирина.

— Может, он безлошадный, парень ее, — возразил Виктор, — Почему бы не подвезти коллегу. Тем более они живут в одном районе.

— Ну не знаю, — усомнилась Ирина.

— Толик, сознавайся ребенок твой? — пошутила сметчица.

Коллеги с любопытством посмотрели на Анатолия.

— С ума сошли, — делано возмутился тот, страх разоблачения подступил комом к горлу.

— Да ну, у него Оксанка, всю семью в ежовых рукавицах держит, мы с Толяном и с ней вместе учились, только она в нашем универе на бухучете на год младше была, — заступился Виктор. — Огонь-девка. У такой не забалуешь.

— Может, ему свежего глотка как раз и не хватает, — возразила Ирина.

Все снова посмотрели на Толика.

— Вам заняться нечем, — возмутился тот и уткнулся в комп.

— Толь, мы шутим, — оправдался за всех Виктор. Но Толика эта ситуация на работе не отпускала.

Хорошо, что они с его Оксаной не знакомы, а то еще хватит ума у этих дур идти правду узнавать. В бар что ли заглянуть вечером. Хотя не стоит, Оксанка опять будет ругаться, или вообще разговаривать не будет, и так уже неделю без секса живу.

Поставив машину на парковку у дома, Толик подошел к подъезду, и столкнулся со сметчицей.

— Ты что, следишь за мной, — вырвалось у него.

— Я вообще-то к сестре приехала, странные вы с Маринкой, шифруетесь, — высказала она.

— С какой Маринкой? — спросила сметчицу, подошедшая к ним Оксана.

Лена перевела взгляд на любопытную женщину. Оглядела ее.

— Лена, моя коллега, Оксана, моя жена, — представил их друг другу Толик.

— Так все-таки Марина существует? — спросила она, скорее, новую знакомую, чем мужа.

Лена молча смотрела на Толика, а тот очень хотел сейчас куда-нибудь провалиться. Сыкло, — снова мелькнула мысль.

— Это наша юристка, в этом районе живет, — сказала сметчица.

Оксана, попрощавшись с новой знакомой, молча зашла в подъезд. Толик с виноватым видом поплелся следом.

Оксана поднималась по ступеням в раздумьях. Открыв ключом дверь, с пару секунд постояла в проходе, затем обернулась. Толик поднимался по лестнице, как на эшафот. Квартира вдруг показалась Оксане такой неуютной. Все, что она делала для своей семьи, для дома, никому не нужно. Эти шторы, за которыми она стояла в очередь, этот кухонный гарнитур, очень дорогой, рядом с ним она проводит уйму своего времени, зачем это все? Кто-то сказал спасибо? Кто-то оценил? Ужасно осознавать, что твоя забота после десяти лет брака стала никому не нужна. Но, чтобы принять решение, надо узнать правду, а от мужа она ее, похоже, не дождется…

— Оксан, я поеду Артема из садика заберу, — сказал Толик, ставя на стол тяжелые сумки с продуктами, которые отдала ему жена при встрече и вышел.

Вечером они не разговаривали. Мальчики, почувствовав напряжение, притихли.

— Идите спать, — скомандовала Оксана, и они безропотно улеглись по своим кроватям.

— Мам, вы разводитесь? — спросил Степка.

— С чего ты взял, — она присела на Степкину кровать и подумала: “Как же быстро ты повзрослел”.

— У меня друг Лешка, он живет с мамой, а с папой встречается по выходным. А еще он сказал, что его родители тоже часто ругались перед разводом, — Степка в надежде смотрел на мать.

— Мы не разводимся, — ответила Оксана, — По крайней мере, пока.

Врать Степке не хотелось, но она и сама не знала, чем эти их ссоры закончатся. Что-то определенно в их отношениях изменилось безвозвратно, ушла легкость в общении. Муж замкнулся, много выпивал. Как будто его что-то гнетет и он не хочет этим поделиться с ней.

Зайдя в спальню, Оксана покосилась на Толика, он лежал, отвернувшись к стене. Она молча легла рядом.

Тишина стала невыносимой. За окном медленно опускалась ночь, и лишь редкие звуки с улицы разбавляли это безмолвие. Каждый погрузился в свои мысли.

На следующий день Оксана подъехала к архитектурному бюро Савельева. Встала за углом и, дождавшись конца рабочего дня, принялась наблюдать, как люди выходят из офиса. Кто-то шел к парковке, кто-то — к остановке. Увидев вчерашнюю знакомую, Оксана последовала за ней. Она видела, как муж сел в машину и уехал, не заметив ее.

— Лена, извините, мы можем поговорить?

— Здравствуйте, Оксана, — Лена удивленно кивнула.

— Здравствуйте, да, подскажите, пожалуйста, адрес Марины, я хотела с ней поговорить, — начала Оксана.

— Так у мужа спросите, он знает, где она живет, он часто ее до пандемии домой подвозил.

Кровь отхлынула от лица Оксаны.

— А потом мы все ушли работать на удаленку, ну вы это и сами знаете. Через год вернулись в офис. А Марина и сейчас работает на удаленке. Мы еще удивлялись, а тут я ее в Магните с коляской видела. Наверное, замуж вышла и дочку родила, — выдала всю информацию Лена, не заметив, как побледнела Оксана.

— А можете показать её на фото? — попросила Оксана, открывая галерею на телефоне, находя скачанное фото с корпоратива мужа двухлетней давности.

— Вот она.

Оксана всмотрелась в неприметное лицо молодой девушки с огромными очками и забранными наверх волосами.

— Спасибо, — Оксана попрощалась и поспешила домой.

Вспоминая, видела ли она эту девушку в магазине или на улице, подумала: раз они живут в одном районе, значит, могли пересекаться. Может, она и видела её, но не обратила внимания — не было такой необходимости. Как Толик мог променять меня на такую серую мышь? Оксана считала себя симпатичной и вдруг вспомнила комплименты, которые иногда делали ей мужчины на работе. Что его не устраивает? Она набрала номер матери.

— Мам, привет, я заеду сейчас? — спросила Оксана.

— Привет, дочь. Конечно, жду.

Оксана прошлась по родительской квартире с ностальгией. Заметила, что ремонт не делали уже лет пять. Внимательно посмотрела на маму, она постарела. В уголках глаз лучиками разбежались морщинки, опустились уголки когда-то улыбчивых губ. Время никого не щадит.

— М-м-м, как вкусно пахнет, — Оксана зашла на кухню.

— Ты неважно выглядишь, дочь, — заметила мать.

— Мне плохо, — Оксана села, поставила локти на стол и подперла ладонями голову.

Мать тихо погладила ее по голове.

— Я думаю, он мне изменяет, — сказала Оксана.

— Думаешь, или знаешь?

— Мам, он так изменился.

— Ты с ним говорила?

— Думаешь, он мне скажет правду, если загулял?

— Думаю, тебе надо поговорить с ним откровенно. Ты должна знать правду, чтобы принять решение и двигаться дальше.

Плечи Оксаны начали содрогаться в рыданиях. — Я боюсь! А если он действительно изменяет? Я не знаю, как с этим справлюсь!

— Да, это трудный разговор, но правда всегда выйдет наружу. Ты имеешь право знать, что происходит!

— Но я так боюсь, мам. Что, если всё... разрушится?

— А ты будешь счастлива, если оставишь все как есть?

— Нет.

— Ты сама ответила на свой вопрос, дочь. Ты заслуживаешь лучшего. И я всегда рядом, чтобы поддержать тебя.

* * *

— Где она, — злился Толик. За окном стояла темнота, жена все еще не вернулась. Жена, — смаковал он это слово и думал. Останется она его женой или уйдет от него, забрав с собой его сыновей? Телефон Оксаны вне доступа. Надо что-то делать. Может родителям позвонить? Впутывать в семейные дрязги родителей не хотелось, но вопрос наболевший, что-то нужно делать, но что? Он услышал как провернулся ключ в замке и облегченно выдохнул.

— Привет, на работе задержалась? — спросил Толик.

— У родителей была, — ответила жена.

— Оксан, давай куда-нибудь съездим в отпуск вдвоем, я договорюсь с мамой, она присмотрит за мальчиками, — предложил Толик.

— Конечно, только после того, как ты скажешь правду, — согласилась Оксана.

— Не начинай, я тебя люблю, я не смогу без тебя и без мальчиков.

— Это ты понял, когда мне изменил с Мариной? Она родила дочку от тебя?

— Марин, пф… Оксан, давай не будем ссориться, это было один раз, и я сам себя за это не могу простить. Мысли путались. Тягостное чувство безысходности сжимало сердце, но и облегчение от сказанной правды тоже наступило мгновенно. Толик ощутил, как оковы недосказанности опали.

Оксану охватило отчаяние, от которого ее пробрал озноб; она до последнего надеялась, что это неправда, верила, что они просто привыкли друг к другу за десять лет, и их чувства немного угасли. Ты хотела знать правду — вот она.

Она села на стул, ноги ее не держали.

— Толя, собирай вещи и убирайся к своей новой семье, — прошептала Оксана, не в силах на него смотреть.

Муж смотрел на нее и понимал, что в таком состоянии разговаривать с ней бесполезно. Он собрал в спортивную сумку сменную одежду и вышел из квартиры.

* * *

— Я идиот, — ругал себя Толик, заруливания на стоянку к дому родителей. — Как мужики гуляют и не палятся? А тут один неясный порыв, и так влип.

Пришлось говорить родителям правду.

Мать молча расправила сыну кровать, — Поздно уже, иди спать.

Отец достал из шкафчика бутылку коньяка.

— Чего праздновать собрался? — села рядом на кухне Клавдия Сергеевна.

— Для сна, — ответил отец.

— Что делать будем?

— Оксана отойдет от переживаний, съездим поговорим, сейчас бесполезно разговаривать, слушать не станет, — опрокинул он в себя коричневую жидкость. Коньяк обжег пищевод.

Клавдия Сергеевна достала из холодильника сыр, — закуси.

Он отрицательно помотал головой и поставил бутылку обратно в шкафчик.

— А с этой его новой что?

— Да какой новой, он же сказал, ничего у них нет.

— А ты, старый, так и поверил? Да и дочка ее нам не чужая получается.

— Не знаю, Клава, что мы будем делать, пока не знаю. Пошли спать.

Утром Толик осмотрелся, непривычно, вместо их с Оксаной спальни, его старая комната. Собрался на работу.

— Иди поешь, — позвала мать.

Толик приехал на работу, сел за проект. Спокойно проработал целый день, никто его не дергал, никто ничего не спрашивал. Бухать не тянуло. Неужели вдруг стало все равно, десять лет совместной жизни просто так забылись, или это просто откат, устал от бесконечных тайн и разоблачения. План дальнейших действий пришел на ум сам собой. Он снова завоюет Оксану, один раз получилось, получится и второй. Надо только дать ей время отойти. Злость пройдет и она сможет его выслушать спокойно.