Соня

Деревенский клуб — это бывший дом культуры, где танцевальный шар давно заменили на гирлянду новогодних лампочек, которые горят круглый год, а колонки хрипят так, что басы можно почувствовать зубами. Меня хватают в оборот подруги детства — Ленка и Настя.

— Тут парни новые появились. К Толе Дементьеву приехали. Все девки уже в очередь выстроились, — тараторит Ленка, обмахиваясь ладонью, а Настя за её спиной кивает так энергично, что того гляди свернёт себе шею.

Я чувствую, как деревенеет спина, но музыка меняется, кто-то запускает старый хит. Я оказываюсь в компании местных парней — здоровяка Санька, которого мне сватала тётя Зоя, и его закадычных друзей Димона и Вовчика. И на секунду позволяю себе забыть про странное совпадение фамилий. Мы танцуем, смеёмся, кружимся так, что весь зал сливается в одно яркое цветное пятно. На пару блаженных минут я по-настоящему, всем телом ощущаю ту самую беззаботность, ради которой сюда приехала, — лёгкость в груди, смех, рвущийся наружу без всякого повода, ощущение, что мир большой, тёплый и полностью принадлежит мне одной. Мне кажется — вот оно, настоящее лето.

А потом дверь клуба открывается, и внутрь входят двое мужчин. И все поворачивают головы к ним, с неприкрытым любопытством, потому что новые люди здесь обязательно становятся темой номер один.

Санёк утаскивает меня танцевать под какой-то бешеный трек деревенского диджея, и кружит меня так, что босоножки слетают, а Димон с Вовчиком за соседним столом делают ставки, кто быстрее собьётся с ритма. Ленка хохочет так сильно, что подавилась газировкой, а Настя тычет ей в бок локтем:

— Смотри, смотри, Кристинка уже глазами ест того, что покрупнее.

И я, разумеется, оборачиваюсь посмотреть, кто привлёк всеобщее внимание, и вдруг понимаю, что уже видела обоих. Просто в другой, куда более официальной обстановке.

Гриша

Вечером дядя Толя велел нам прогуляться, развеяться, и клуб оказывается единственным подходящим местом. Внутри жарко, шумно, пахнет пивом, и я уже собираюсь пошутить над этим, как вдруг замечаю в центре танцпола знакомый силуэт.

Соня. Наша Соня. В коротком летнем платье, с распущенными волосами, которые в офисе всегда собраны в строгий хвост, смеётся так открыто, как я никогда не видел за все полгода, что она у нас работает.

— Брат. Брат, смотри туда, — хватаю я Максима за рукав.

Максим смотрит, и я вижу, как у него впервые на моей памяти настолько явно меняется лицо: обычная ледяная невозмутимость сползает с него, как маска, обнажая что-то совершенно беззащитное, почти мальчишеское. Я толкаю его локтем, но он даже не реагирует, будто весь мир для него сузился до одной-единственной танцующей фигуры в дальнем углу зала. Соня в этот момент оборачивается, будто почувствовав взгляды, и наши глаза встречаются через весь зал. Её лицо проходит несколько стадий за одну секунду: недоумение, узнавание, ужас.

— Кажется, — тихо говорю я Максиму, — наш спокойный побег только что закончился.

Соня

Земля подо мной, кажется, накреняется градусов на тридцать. Максим Дементьев. Гриша Дементьев. В деревенском клубе. Смотрят прямо на меня. Сердце ухает вниз, а потом взлетает куда-то в горло и застревает там колючим комком. По коже вдоль всего позвоночника пробегает волна мурашек — не то от ужаса, не то от того постыдного, предательского восторга, который я старательно душу в себе всякий раз, стоит одному из братьев оказаться в одной со мной комнате. Первая мысль — бежать. Вторая — сделать вид, что я их не узнала. Третья, самая честная, — что вселенная решила надо мной жестоко подшутить, устроив мне встречу с боссами именно там, куда я сбежала специально для того, чтобы боссов не видеть.

— Соня, ты чего застыла? — Санёк машет рукой у меня перед лицом, но его голос доносится будто сквозь толщу воды.

— Мне нехорошо, — вру я и, не дожидаясь ответа, ныряю в толпу, направляясь к выходу так решительно, будто за мной гонятся с вилами.

Свежий воздух снаружи немного отрезвляет, но не отменяет того факта, что через минуту оттуда выходят они. Оба.

— Величко, — голос Максима звучит так, будто мы на планёрке, а не в трёх метрах от деревенского туалета типа «сортир». — Какое совпадение.

— Мы у дяди гостим, — говорит Гриша с той самой ухмылкой, от которой у половины офиса подкашиваются колени. — А ты, значит, у мамы?

— Отдыхаю. От всего рабочего, — упрямо повторяю я, чувствуя, как краснею до корней волос в темноте.

Максим молчит, глядя на меня так, будто решает сложную задачу, а потом произносит неожиданно тихо, почти по-человечески:

— Мы тоже приехали отдыхать от дел. Никто в компании не знает, где мы. Никто не должен знать.

— Понимаю, — киваю я быстро. — Я тоже никому не скажу.

— Значит, договорились, — говорит Максим. — Ты нас не видела, мы тебя не видели.

— Идеальный план, — соглашаюсь я с облегчением, которое длится ровно до того момента, пока Гриша не добавляет со своей коронной ухмылкой:

— Кроме того, что мы теперь живём в одной деревне, а она, сама понимаешь, не резиновая.

Я смотрю на обоих братьев, вижу перед собой не строгих боссов в костюмах, а двух взмокших мужчин в простых футболках. И понимаю с ужасающей ясностью: мой спокойный отпуск только что закончился, толком не начавшись.