Резкий, но приглушенный сигнал разорвал объятия безмятежного сна. Агес безуспешно попыталась зарыться лицом в подушку, но настойчивый импульс, исходивший прямо из ее виска, где был вживлен чип, не унимался.

— Проснись, Агес. Седьмой час. У тебя запланирована утренняя сессия с лингвистическим модулем через сорок минут, — прозвучал в сознании ровный, бесстрастный голос ИИ-помощника. В Орделе его называли «Хранитель».

— Знаю, знаю... Выключи будильник и отключись на полчаса, — мысленно, сквозь дрему, приказала она.

— Команда не может быть выполнена, — без тени сожаления парировал Хранитель. — Анализ ваших биометрических показателей указывает, что при отключении сигнала вы немедленно вернетесь в состояние глубокого сна с вероятностью 96,7 %. Мой долг — обеспечить ваше пробуждение и соблюдение расписания. К тому же, вам необходимо поесть. И вы попросили напомнить о том, что утром собирались передать вещи в стирку.

Агес с стоном перевернулась на спину, все еще не открывая глаз.

— У тебя совсем нет совести, — пробормотала она, уже вслух.

— У меня нет ни совести, ни эмоциональной составляющей, — последовал бесстрастный, логичный ответ. — У меня есть протоколы и алгоритмы, оптимизированные для вашей безопасности и продуктивности. В данном случае протокол предписывает мне быть настойчивым. Проснитесь, Агес. Вам необходимо начать день.

Нехотя открывая глаза, Агес с долей раздражения подумала, что в какой-то момент программисты Ордела были излишне усердны, наделяя своего цифрового помощника такой неутомимой принципиальностью.

— Знаю, знаю... — мысленно проворчала она. Комната тонула в мягких сумерках, имитируемых умными светильниками, которые постепенно наращивали яркость, имитируя рассвет. — Выключи будильник.

Сигнал прекратился. Агес с трудом отлепилась от постели, чувствуя, как веки налиты свинцом. Вчера... вчера она снова засиделась допоздна. Тали, ее новая подруга-пилот, с огоньком в глазах показывала чертежи модификации ордельских глитерных двигателей, и Агес, не в силах противостоять инженерному зуду, с головой ушла в обсуждение резонансных демпферов и схем стабилизации. Они расстались далеко за полночь, и теперь она снова давала себе обещание, которое вряд ли сдержит: «Это в последний раз. Больше никаких ночных бдений».

Четыре месяца. Уже четыре месяца она жила в Орделе. Не в палатке кочевника, как могло бы показаться в первые дни ее скитаний по пустыне, а в этом странном гибриде технологий и общинного уклада. Ей предоставили комнату в общем доме для «молодых специалистов» — так здесь называли тех, кто, как и она, решил съехать из родительского гнезда, но еще не заслужил права на собственное жилье.

Комната оказалась на удивление комфортной и современной. Чистые линии, светлые стены, голографические интерфейсы, встроенные в поверхности. По уровню технологий все это мало отличалось от Гаваарда, разве что дизайн был проще, а материалы — долговечнее и практичнее. Главным отличием была неразрывная связь всего и вся со встроенным в чип «Хранителем». Он будил, составлял расписание, напоминал о делах, контролировал расход энергии в комнате, помогал в учебе и даже мог вести диалог, хотя его бесстрастная логика часто раздражала.

Ровно до того момента, как раз в месяц "Хранитель" отключался из-за перебоев энергии. Песчаные бури не были редкостью, и тогда весь Ордел переходил в ручной режим. То есть все жители все делали руками.

«Почему ты не умеешь готовить?», — с легкой досадой подумала Агес, направляясь к компактной кухонной нише. Вот это было настоящим испытанием. В Гаваарде еду готовили и подавали автоматоны. Здесь же, в Орделе, считалось, что базовые навыки самообслуживания — часть взрослой жизни. Приходилось самой разбираться с местными продуктами, плитой и странными, на ее взгляд, рецептами. Еще одним ежедневным ритуалом, напоминавшим о ее «самостоятельности», была стирка. Нельзя было просто бросить вещи в невидимый люк — утром нужно было самой сложить белье в специальную корзину и отнести ее андроиду-прачке в конце коридора.

— Хранитель, открой шторы, — мысленно скомандовала она.

Стеклянная панель напротив кровати стала прозрачной, открывая вид не на сияющие башни Гаваарда, а на утопающий в зелени внутренний двор-атриум. Солнце Ордела, не такое ослепительное, как в пустыне, но более теплое, заливало светом листья странных растений с серебристой листвой.

Агес потянулась, глубоко вздохнула, собираясь с силами для нового дня. Сначала завтрак, потом стирка, потом — лингвистический модуль. А там, глядишь, и Тали заглянет с новыми идеями по модификации глитеров. И обещание «не засиживаться» снова канет в лету.

Она потянулась к небольшому каменному умывальнику, встроенному в стену, и плеснула себе в лицо холодной воды. Вздрогнула, но ощутила прилив бодрости.

Четыре месяца. Она все еще учила язык. Гортанные, твердые звуки ордельской речи уже не резали слух, а складывались в осмысленные слова и фразы. Она могла поддержать простой разговор, понимала большинство бытовых указаний, но все еще путалась в падежах и делала ошибки в сложных глаголах. Однако уже даже могла пошутить с Тали, что та встречала с восторженным хохотом.

Завтрак был быстрым — питательный гель с фруктовым вкусом и чашка терпкого, бодрящего отвара из местных кореньев. Проглотив последний глоток, Агес собрала свою немудреную посуду и отнесла к утилизатору, который с тихим шипением разобрал ее на молекулы. Затем, собрав в кучу свое вчерашнее рабочее обмундирование — прочные штаны и рубаху, слегка пропахшие машинным маслом — она вышла из комнаты.

Атриум, куда она спустилась по изогнутой лестнице, был сердцем их общежития. Под высоким прозрачным куполом, смягчавшим жар ордельского солнца, буйствовала зелень, создавая ощущение прохладного оазиса. Здесь уже кипела жизнь: кто-то спешил по делам, кто-то, как и она, нес сверток с бельем к прачке, а небольшая группа у фонтана о чем-то оживленно спорила, размахивая руками. Мимо нее пробежала группа ребятишек, гоняя по газону тот самый шар из чистой энергии, что она видела в свой первый день. Их звонкие голоса эхом отдавались под сводами. И ее появление больше не вызвало ни у кого интереса.

Передав вещи дежурному андроиду, Агес направилась к выходу. Массивная каменная арка, служившая порталом, вела на небольшую открытую площадку на внешней стороне здания. Здесь, на краю яруса, открывался вид на бескрайнее море песка, обрамлявшее скрытый каньон Ордела. Воздух дрожал от жары, но был сухим и обжигающе чистым.

Рядом с аркой, встроенная в каменные плиты, лежала знакомая матовая пластина антигравитационной платформы. Она вспомнила, как в первый день, рассекала на ней улицы Ордела, вцепившись в плечи Нами. Сейчас Агес ступила на нее без тени былой неуверенности. Платформа мягко вздохнула и оторвалась от пола, зависнув в сантиметре от поверхности. Под ногами замерцало слабое силовое поле.

— Мастерские. Сектор «Дельта», — мысленно отдала она приказ через чип.

Платформа плавно тронулась, выплывая с площадки в открытое пространство над городом. Ветер, встречный и упругий, тут же трепал ее коротко остриженные волосы. Она уже не цеплялась за невидимые поручни, а стояла прямо, привыкшая к этому полету.

Ордел простирался внизу и вокруг, ярус за ярусом, словно гигантская террасированная чаша, вырезанная в скале. «Песчаная Вуаль» дрожала едва заметной рябью на границе каньона. Она искажала вид пустыни снаружи, делая огромный город невидимым ни для человеческого взгляда, ни для технологий. Здания были приземистые, обтекаемые, словно выращенные из самого камня… Тончайшие золотисто-янтарные прожилки тянулись по стенам, по мостовым, по опорам мостов, перекинутых между ярусами. Весь город был пронизан этой теплой, пульсирующей в такт его ритму жизнью, напоминая гигантский светящийся лишайник или нервную систему спящего исполина. Тот же свет струился по мостовым и опорам мостов, создавая сложную паутину живых улиц.

Платформа неслась по широкой улице, утопающей в теплом свете. Воздух сгущался, наполняясь гулом жизни. И повсюду были люди. Они толпились у приземистых арочных зданий, выставлявших на улицу прилавки с деталями механизмов, кусками полированного камня, странными сушеными плодами. Другие так же, как она, стояли на таких же прозрачных платформах, несясь в разных направлениях, ловко лавируя друг между дружкой. Никаких автоматонов-регулировщиков, лишь отработанные, почти инстинктивные движения рук и корпуса, меняющих вектор тяги.

Агес скользнула взглядом по фасадам зданий, по стыкам массивных плит. Ее взгляд, отточенный неделями работы, автоматически выхватывал знакомые детали: вентиляционные решетки, панели доступа к коммуникациям, и — что было самым важным — небольшие, почти незаметные сферические устройства, вмурованные в стены на равном расстоянии друг от друга. Датчики «Песчаной Вуали».

Она, как и все ордельцы, давно усвоила жест — быстрый, оценивающий взгляд, скользящий по этим сенсорам. Индикаторы на них должны были гореть ровным синим светом. Малейшее мерцание, смена цвета на красный или желтый — и каждый, кто это заметил, был обязан немедленно сообщить в техническую службу. Жизнь всего города зависела от целостности этой иллюзии. Это был рефлекс, вбитый так же глубоко, как проверка дверей в Гаваарде.

Сегодня все датчики горели ровно и спокойно. Вуаль была непроницаема.

Платформа, лавируя в потоке, начала снижаться, направляясь к одному из нижних ярусов, где располагался промышленный сектор. Воздух здесь был гуще, пропах сваркой, раскаленным металлом и озоном. Гул машин становился осязаемым, вибрируя в костях. Вот он, сектор «Дельта». Десятки мастерских, уходящих вглубь скалы, с широкими арками вместо дверей, из которых лился свет и доносился лязг и грохот.

Платформа плавно пристыковалась к площадке перед входом. Агес сошла на твердую, испещренную золотистыми прожилками мостовую и, поправив сверток с одеждой, сделала шаг внутрь.

Гигантское пространство мастерской было залито ярким искусственным светом, в котором кружились мириады пылинок. Повсюду стояли станки, верстаки, части разобранных механизмов. И ни одного инженера и техника. Она снова была первой.

Агес прошла к своему рабочему месту — уединенному закутку с голографическим монтажным столом и стеллажами, заставленными диагностическими приборами. Пока система загружалась, она мысленно дала команду:

«Хранитель, запусти лингвистический модуль. Урок седьмой, тема: производственные термины и идиомы».

— Запускаю, — отозвался в ее сознании бесстрастный голос. — Рекомендую параллельно выполнять разминку для пальцев. Подключить тактильный интерфейс?

— Подключи, — кивнула Агес, надевая тонкие сенсорные перчатки.

Перед ее мысленным взором всплыли прозрачные текстовые блоки на ордельском, а в ушах зазвучали четкие, гортанные фразы. «Стабилизатор потока… Калибровка резонатора… Люфт в подшипниковом узле…» Пальцы в это время сами собой, почти без участия сознания, потянулись к разобранному блоку управления глитером, лежавшему на столе. Она взяла мультиметр, проверяя сопротивление на контактах, и в такт ее движениям «Хранитель» тут же предлагал варианты произношения и перевода терминов, встречавшихся в описании прибора.

«Ин-дук-тив-ная ка-туш-ка…» — мысленно повторяла она, вкручивая микро-винт, и «Хранитель» одобрительно помечал слово как усвоенное.

Постепенно мастерская начала оживать. Слышался гул подъезжающих платформ, скрип открывающихся дверей, голоса. Первыми появились двое мужчин постарше, с руками, покрытыми старыми шрамами и следами ожогов. Увидев Агес, один из них, коренастый бородач по имени Гарн, коротко кивнул, поднося руку к виску в неформальном приветствии.

— С утра в работе, птаха? Ты хоть спишь? — прокричал он через шум начинающих раскручиваться станков.

«Хранитель» мгновенно перевел и выделил идиому «с утра в работе». Агес, стараясь повторить гортанный звук, крикнула в ответ:

— Сплю! Но двигатель не ждет!

Гарн одобрительно хмыкнул и направился к своему верстаку. Вслед за ним потянулись и другие — женщины в практичных комбинезонах, молодые парни, щеголявшие татуировками со светящимися орнаментами. Многие приветливо кивали Агес, а она, бормоча под нос повторяемые за «Хранителем» фразы, кивала в ответ.

Вскоре по центральному проходу неспешной, твердой походкой прошел Кинер Традс, начальник смены. Его серая куртка была чиста, в отличие от засаленных комбинезонов подчиненных, а глаза, цвета темного гранита, за секунду оценивали обстановку в цехе. Он двигался между рядами, останавливаясь у каждого стола, и тихим голосом раздавал задания.

Подойдя к Агес, он скользнул взглядом по разобранному блоку управления и ее диагностическому экрану.

— Арнев, — произнес он, используя ее рабочее имя, под которым она числилась в мастерах. — Задача на сегодня. Восстановить прошивку этого блока. Вчерашняя диагностика выявила сбой в цепи обратной связи. И… — он сделал небольшую паузу, — проверить партию датчиков вибрации с «Альфа-склада». Поступили жалобы на брак.

— Понял… Поняла, — поправилась Агес, мысленно благодаря «Хранителя» за мгновенный перевод.

Кинер Традс кивнул и двинулся дальше. Как только он отошел, Агес вызвала на экран свой личный рейтинг. Цифра под ее именем выросла на несколько пунктов с прошлой недели. Уголки ее губ дрогнули в легкой, почти неуловимой улыбке удовлетворения.

Для других этот рейтинг влиял лишь на оплату и возможность получить улучшенное жилье. Для нее же он был барометром ее будущего. В самый первый день ее, конечно, оставили в Орделе. Но на испытательный срок — год. И каждый успешно выполненный заказ, каждая похвала Кинер Традса, каждая решенная техническая головоломка приближали ее к заветной цели — стать полноправной орделкой.

Она вздохнула, сглотнув подступивший к горлу комок — смесь гордости и вечного, грызущего страха не успеть, не справиться, не доказать.

Самым тяжелым для нее давалось именно общение. Вот эта возможность — простая, само собой разумеющаяся для всех вокруг — быть на равных. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что могла свободно разговаривать с мужчинами и старшими женщинами.

В рабочих вопросах это еще как-то получалось. Выбора особо не было. От умения отстоять свою точку зрения зависил часто успех коллективной работы и ее личный рейтинг. Но стоило разговору сойти с рельсов сугубо профессиональных тем, как ее уверенность таяла, словно дым. Кто-нибудь из механиков, тот же Гарн, спрашивал: «Ну что, птаха, как тебе вчерашний шторм?» или одна из женщин постарше, мастерица Лора, интересовалась: «Видела, в атриуме новые цветы распустились? Пойдем в обед, посмотрим?» — и Агес чувствовала, как внутри все сжимается.

Ее губы немели, язык становился ватным, а взгляд самопроизвольно опускался вниз, к запыленным сапогам. Она лишь молча кивала, стараясь сделать это как можно менее заметно, надеясь, что ее оставят в покое. Годы, проведенные в Гаваарде, где каждое ее слово, каждый взгляд, каждая интонация подвергались строгой оценке на соответствие нормам приличия, вдавили в нее глубокий, невидимый шаблон. Молчание — безопасно. Склоненная голова — правильно. Любое проявление собственного мнения вне узко очерченного круга — дерзость и дурной тон.

Здесь, в Орделе, это ее поведение вызывало не осуждение, а скорее легкое, добродушное недоумение. Гарн, получив в ответ на свой вопрос лишь кивание, обычно хмыкал и, поворачиваясь к напарнику, громко замечал: «Молчунья наша. Слово золотое, видно, бережет». И в его голосе не было злобы.

Лора, видя ее замешательство, обычно вздыхала и мягко говорила: «Ничего, освоишься. У всех по-разному». И это отсутствие давления, это терпение были для Агес одновременно спасением и пыткой. Спасением — потому что ее не ломали, не заставляли быть другой. Пыткой — потому что она сама чувствовала, как эта невидимая стена, возведенная ею же, отделяет ее от жизни, кипящей вокруг.

Сегодня, во время перерыва, она сидела в углу столовой, уставившись в свою кружку с отваром, когда к ее столу подсела Тали. Ее подруга-пилот, вся энергия и стремительность, с хрустом откусила от местного фрукта.

— Слушай, а чего ты с ними как мышь на крупу? — без обиняков спросила Тали, кивнув в сторону группы механиков, громко споривших о чём-то у соседнего стола. — Гарн — душа-человек. Лора — золото. А ты с ними как с чужими.

Агес почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она сглотнула.

— Я… я не знаю, о чем с ними говорить, — тихо призналась она.

— Да о чем угодно! — Тали развела руками. — О погоде. О еде. О том, какой Кинер сегодня ворчливый. Они же не протоколы с тебя требовать будут! Ведь со мной же у тебя получается!

— Ты моя ровестница. С тобой проще. Хотя... я вообще не представляю, как я и с тобой то умудрилась подружится!

Мысль о том, как именно она, зажатая и молчаливая, сошлась с этой огненной Тали, и впрямь казалась невероятной. Наверное, инженерный азарт оказался сильнее всех условностей.

— Со мной «проще»? — Тали фыркнула, откладывая огрызок. — Это потому что я сама к тебе в душу вломилась, как тот борнзель на рынок! А они — уважают твои границы. Но это не значит, что им с тобой не интересно. Видят же, что ты не дура.

Агес потупила взгляд, снова чувствуя себя неловко. Тали вздохнула, но не стала давить. Вместо этого она перевела взгляд на циферблат, проецируемый ее собственным чипом.

— Ладно, копаться в твоих блоках управления я сегодня не буду. У меня смена через час. Но слушай сюда, — она наклонилась через стол, ее глаза хитро сверкнули. — После работы — свободна?

Агес насторожилась. Свободна ли она? «Хранитель» тут же мысленно вывел ее расписание: запланирована только рутинная проверка систем жилого модуля и самостоятельное изучение модуля по ордельскому сленгу.

— Технически… да, — осторожно ответила Агес.

— Отлично! — Тали хлопнула ладонью по столу, заставляя кружку Агес подпрыгнуть. — Тогда встречаемся у «Ржавого Винта» в восемнадцать ноль-ноль. Пропустить — непозволительная роскошь.

«Ржавый Винт»? Агес слышала это название. Это была одна из самых популярных вечерних таверн в рекреационном секторе. Шумная, многолюдная, полная чужих людей. У Агес тут же всплыли в памяти вечерние пролеты над рекреационным сектором. Однажды... она видела, как две фигуры в тени арки слились в порывистом, стремительном поцелуе. Тогда Агес покраснела, будто это она сделала что-то неприличное, и поспешила отвести взгляд. Сама мысль о том, чтобы оказаться в эпицентре этого развязного веселья, заставляла ее внутренне сжаться.

— Тали, я не знаю… — начала она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Там же… много народа.

— Именно поэтому мы и идем! — Тали посмотрела на нее с вызовом. — Никаких блоков, никаких консолей. Только ты, я, пара кружек доброго ферментированного сока с кактуса «Песчаная роза» и два десятка самых безобидных болтунов во всем Орделе. Обещаю, Гарна там не будет, чтобы задавать тебе дурацкие вопросы о погоде.

Агес молчала, ее пальцы нервно теребили край перчатки. Идти в такое место… просто чтобы «провести время». Это был вызов почище, чем перепрошивка сломанного контроллера.

— Я… я подумаю, — выдохнула она, понимая, что это звучит слабо и неубедительно.

— Отлично! — Тали, казалось, и не ждала другого ответа. Она подмигнула и встала. — Значит, в шестнадцать тридцать я заскачу за тобой в мастерскую. Не вздумай сбежать! И надень что-нибудь… ну, не промасленное.

И прежде чем Агес успела что-то возразить, Тали уже уплывала в сторону выхода, оставив ее наедине с кружкой остывшего отвара и нарастающей тревогой.

В глубине души Агес знала — Тали права. Испытательный срок касался не только ее профессиональных навыков. Он касался ее умения жить среди этих шумных, прямолинейных, по-своему искренних людей. И пока она не научится поднимать глаза и встречать их взгляды не только у станка, ее место здесь будет шатким, а рейтинг в ее собственных глазах — неполноценным. Она вздохнула, отпила из кружки и поднялась, чтобы вернуться к своему блоку управления. Один шаг, один винтик, одна схема за раз. Может быть, и стены когда-нибудь поддадутся.

В шестнадцать двадцать пять, закончив прошивку последнего блока, она отправила его на тестовый стенд и с обреченностью посмотрела на вход. Ровно в шестнадцать тридцать в арке появилась Тали. Она уже сменила свой летный комбинезон на удобные темные штаны и свободную тунику с вышитым на плече стилизованным винтом — эмблемой заведения, а рыжеватые волосы забрала в небрежный пучок.

— Ну что, технарь, готова к культурному просвещению? — громко спросила она, заразительно улыбаясь.

Агес молча кивнула, снимая рабочие перчатки. Она чувствовала себя так, будто ее ведут на эшафот, а не в бар.

По пути Тали без умолку болтала о своем дне, о капризном глитерном двигателе, который все же удалось уговорить, о новом пилоте, который, по ее мнению, был «слишком уж серьезным для своих лет». Агес почти не слушала, ее сердце бешено колотилось.

«Ржавый Винт» оказался именно таким, каким она его боялась. Низкое приземистое здание, высеченное прямо в скале, с массивной дверью из потемневшего дерева. Едва они переступили порог, на них обрушилась волна гула, смеха, музыки и густого, теплого воздуха, пахшего жареным зерном, пряностями и чем-то еще, терпким и хмельным.

Пространство было залито теплым светом, исходившим от тех самых золотистых прожилок в стенах и потолке. Сводчатый потолок был низким, создавая ощущение уюта, несмотря на размеры. Вдоль стен стояли массивные столы и скамьи, за которыми сидели десятки ордельцев — механики, пилоты, строители. Где-то в углу кто-то играл на струнном инструменте, издававшем мелодичные, ритмичные звуки.

— Вот и наша компания! — крикнула Тали ей на ухо, пробираясь сквозь толпу к одному из столов в глубине.

За столом сидели несколько человек. Агес узнала пару механиков из соседней смены, молодую женщину-геолога и того самого «слишком серьезного» пилота, о котором болтала Тали. Все они уже поднимали глиняные кружки.

— Смотрите кого я привела! — объявила Тали, подталкивая Агес к свободному месту на скамье. — Не пугайтесь, она не кусается. Только если вы не сломанный стабилизатор.

Все дружно рассмеялись. Агес сгорбилась, пытаясь занять как можно меньше места.

— Эй, Арнев! — окликнул один из механиков, Рорк. — Слышал, ты Кинеру всю партию датчиков за день откалибровала? Респект!

Агес почувствовала, как ее уши покраснели. Она кивнула, уставившись в стол.

— Спасибо, — прошептала она так тихо, что ее едва ли было слышно даже в непосредственной близости.

— Что-что? — переспросил Рорк, наклоняясь.

— Говори громче, птаха! — подбадривающе крикнула Тали, опускаясь рядом и заказывая две порции «сока» через встроенный в стол интерфейс. — Здесь не в библиотеке!

Агес сделала глубокий вдох, заставляя себя поднять голову.

— Спасибо, — повторила она громче, и ее голос прозвучал хрипло и неестественно.

Но Рорк улыбнулся.

— Не за что! Сам бы с ними возился до утра.

В это время на стол с легким стуком поставили две большие кружки из темной, почти черной керамики, наполненные мутной жидкостью цвета янтаря. От нее исходил терпкий, слегка дымный аромат.

— За успехи в труде! — провозгласила Тали, поднимая свою кружку.

Все чокнулись. Агес неуверенно последовала их примеру. Она сделала маленький глоток. На вкус напиток был не таким крепким, как пах, с фруктовой кислинкой и долгим, согревающим послевкусием. Приятное тепло разлилось по желудку.

Первые пятнадцать минут были пыткой. Разговор тек, перескакивая с тем на тему — новые городские слухи, спор о лучшем типе охлаждения для ионных двигателей, обсуждение вчерашнего шторма. Агес сидела, как истукан, лишь изредка кивая, когда чувствовала, что на нее смотрят.

Но постепенно, по мере того как уровень напитка в кружке понижался, а тепло разливалось по телу, ее зажатость начала понемногу отступать. Музыка уже не резала слух, а становилась частью общего гула. Смех больше не пугал, а казался естественным.

— А ты, Агес, — вдруг обратилась к ней женщина-геолог, Сира, — я слышала, ты с материка? С Гаваарда?

Агес внутренне съежилась. Вопрос, которого она боялась.

— Да, — коротко ответила она.

— И как тебе у нас, в нашей каменной норке? — спросил Рорк, не со зла, а с искренним любопытством.

Все взгляды снова устремились на нее. Агес почувствовала, как подступает знакомая паника. Язык снова стал ватным. Но тут она встретила взгляд Тали. Та смотрела на нее так, что девушка поняла — если не ответит, Тали ее лично прикопает.

И Агес сделала невероятное. Она заставила себя выдохнуть и ответить. Сначала медленно, подбирая слова.

— Здесь… тепло. Не как в пустыне. А еще… — она запнулась, ища сравнение, и вдруг его нашла, — здесь как в хорошем двигателе. Все шумит, вибрирует, но… сбалансированно.

Наступила секундная пауза, и Агес уже приготовилась к насмешке или непониманию. Но вместо этого Рорк громко рассмеялся.

— Вот это да! Наш город — как двигатель! Мне нравится! — Он снова чокнулся с ее кружкой. — Значит, наш гул тебе по душе!

И все заулыбались. И это были не ухмылки, а простые, дружеские улыбки. Никто не требовал от нее красноречия. Ее простого, корявого, но искреннего сравнения оказалось достаточно.

И в этот самый момент, когда комок тревоги в ее груди наконец начал рассасываться, а губы сами потянулись в ответную, робкую улыбку, ее взгляд скользнул за спину Рорка — и застыл.

У входа в таверну, в кругу шумной компании, стоял Нами.

В моей группе в ВК (Писатель Европейцева Александра)есть чат "Обмен рекомендациями книг". В нем участники рассказывают, какие книги других авторов им пришлись по вкусу! Присоединяйтесь!