Оглушительный вой сирены впился в сознание, вырвав Агес из беспамятного, тяжелого сна. На низкочастотный гул накладывался визгливый сигнал бедствия, резавший слух. Сердце дико и беспорядочно забилось в горле. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, слепящий красный свет начал пульсировать в такт сирене, заливая тесное пространство ее укрытия инфернальным заревом.

Она попыталась вскочить, но в тот же миг корабль содрогнулся от мощного, глухого удара. Металл заскрежетал, завыл, и Агес с силой швырнуло о сплетение холодных труб. Боль, острая и жгучая, пронзила плечо и бок. Она вскрикнула, но звук потонул в оглушительном грохоте.

Корабль накренился. Ее снова отбросило, теперь уже головой о какую-то задвижку. В глазах потемнело. Сверху, сквозь рев сирен и скрежет разрываемого металла, доносились приглушенные, но отчетливые голоса, полные паники и ужаса. ИХ заглушил мощный, металлический голос из ретрансляторов, холодный, но неумолимый:

«Экипаж и пассажиры! Немедленно проследуйте к спасательным капсулам по ближайшим маршрутам эвакуации. Повторяю: немедленно проследуйте к спасательным капсулам. Это не учения.»

Агес покачала головой. Это не было похоже на поломку или технический сбой. Скорее на целенаправленный удар по корпусу. По наружной стороне корабля.

Мысли пронеслись вихрем, отскакивая от стенок черепа. Двигатель. Хвостовой отсек. Она была в самом эпицентре. Ее ловушка стала смертельной зоной по-настоящему.

Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал ее на мгновение. Но тут же его сменило острое, животное желание жить. Она не умрет здесь, в этом металлическом гробу, так, как того хотел Идаг. Нет.

Собрав все силы, она оттолкнулась от труб, игнорируя боль в боку. Красный свет выхватывал из тьмы очертания люка над головой. Он сдвинулся от удара, и теперь в щель проникал не только свет, но и звуки настоящего хаоса — бегущие шаги, новые, более близкие взрывы, треск ломающихся переборок.

Она уперлась руками в холодный металл и изо всех сил толкнула крышку люка. Та с грохотом отъехала в сторону. Агес вынырнула в коридор.

Картина была апокалиптической. Красный свет мигал, отбрасывая бегущие, искаженные тени. Воздух был густ от дыма и запаха гари. Где-то близко с шипением били струи пены из пожарных систем. Корабль снова содрогнулся, и под ногами затряслась палуба, заставляя ее схватиться за выступ стены.

Люди — члены экипажа в темной форме — бежали по коридору, не обращая на нее внимания. Они кричали что-то друг другу, но разобрать было невозможно.

«К капсулам! В носовую часть!» — проревел кто-то прямо над ухом.

Агес рванулась вперед, туда, откуда бежали люди. Туда, где гул должен был стихнуть. Инстинкт и голос из ретранслятора вели ее в одном направлении. Она бежала, спотыкаясь о какие-то обломки, чувствуя, как платье цепляется за острые края оторванных панелей. Каждый новый удар извне отзывался в ее костях, каждый скрежет металла резал по нервам.

Коридор расширился, перейдя в нечто вроде просторного грузового шлюза. Здесь красный свет аварийных прожекторов выхватывал из дыма и хаоса куда более страшные картины. Люди в богатых, хоть и помятых теперь, карведельских костюмах и платьях метались между штабелями ящиков. Но не это заставило ее замедлить шаг и с ужасом выдохнуть.

На полированном металле палубы, у самого входа в поперечный коридор, лежали тела. Двое мужчин и женщина. Их позы были неестественными, застывшими в последнем, отчаянном рывке к спасению. Но не это было самым ужасным. На их дорогой, отороченной золотой нитью одежде зияли черные, обугленные по краям дыры. От тел шел едкий, сладковатый запах горелой плоти и озона — запах, который она знала по описаниям в технических мануалах, но никогда не чувствовала.

Плазменные ожоги.

Сердце Агес на мгновение замерло, а потом забилось с новой, бешеной силой. Это не была авария. Аварии не оставляли после себя такие раны. И экипаж не стал бы стрелять в пассажиров. Мысли, обрывочные и пугающие, пронеслись в голове, складываясь в чудовищную мозаику.

Состоятельные пассажиры. Грузо-пассажирское судно на линии Карведель-Гаваард. Внезапная атака. Целенаправленный удар по корпусу, чтобы обездвижить, но не уничтожить. И теперь — плазма.

Пираты.

Слово, холодное и острое, как игла, вонзилось в сознание. Космические хищники, о которых она читала в сводках новостей, которые были одной из причин, по которым ее отец настаивал на бронированных глидерах и частных маршрутах. Они выслеживали добычу, пробивали борт и брали корабль на абордаж, вырезая сопротивление и забирая все ценное: грузы, заложников, корабельные системы.

Ее дядя, Идаг, хотел избавиться от нее тихо, с помощью «несчастного случая». Судьба, казалось, предлагала куда более быстрый и зрелищный финал — смерть от руки какого-то безликого бандита в дымном коридоре чужого корабля.

Но та же самая мысль, что посетила ее в душной каюте, вспыхнула с новой силой: не сдаваться. Она хотела жить. Она доожна выжить, иначе ее мать останется совсем одна.

Агес прижалась спиной к холодной стене, стараясь слиться с тенью, и бросила взгляд на тела. Они были ограблены. С пальцев сняты кольца, с шеи женщины сорвано массивное ожерелье. Пираты работали быстро и эффективно.

Откуда-то справа, из глубины корабля, донеслась очередная очередь импульсного огня, более частая и резкая, чем выстрелы плазменных винтовок. Экипаж оказывал сопротивление. Недолгое.

Шаги. Тяжелые, уверенные, гулко отдающиеся в металлическом коридоре. Не панический бег пассажиров, а методичное, хищное продвижение. Агес отпрянула, забившись в нишу между двумя массивными коробами с маркировкой «Запчасти — хрупкое».

Из дыма вышли трое. Ни дать ни взять — ожившее воплощение ее самых мрачных представлений о Карведеле, доведенных до гротеска. Они были в разношерстной, видавшей виды броне. Их лица, покрытые шрамами и татуировками, искажали жадные, жестокие ухмылки. Двое несли тяжелые плазменные винтовки, третий — компактный, но грозного вида гранатомет.

— Обшарили трюм, капитан чистит мостик, — прокричал один из них, его голос был хриплым, как скрежет железа. — Осталось проверить хвост. Говорили, там движок глючит, может, техники спрятались.

— Да пошли они! — отмахнулся второй, пиная ногой тело одного из пассажиров. — Богачей тут хватает. Тащить надо, пока свои же не обчистили.

— Приказ — зачистить до конца. Капитан не любит, когда за спиной мусор, — невозмутимо ответил третий, тот, что с гранатометом. Его взгляд, холодный и пустой, как глубокий космос, скользнул по коридору и на секунду задержался на нише, где пряталась Агес.

Она затаила дыхание, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Его глаза были не просто жестокими. Они были лишены чего-то человеческого, словно он давно перестал видеть в людях что-либо, кроме мишеней или добычи.

Пираты двинулись дальше, в сторону хвостовых отсеков, туда, откуда она только что сбежала. Их шаги скоро растворились в общем гуле, но ледяной страх, который они оставили после себя, витал в воздухе, густой и липкий.

Они шли «зачищать» хвост. Ее каюту. Если бы она осталась там… Судорожный спазм прошел по ее телу.

Теперь она понимала. Ее крошечный, отчаянный побег из одной ловушки привел ее прямиком в другую, куда более страшную. Но сейчас у нее появился шанс. Пираты были здесь, на корабле. Эвакуация шла полным ходом. Спасательные капсулы.

Она должна была добраться до них. Сейчас. Пока пираты были заняты в корме, пока экипаж хоть как-то отвлекал их внимание.

Собрав остатки сил, Агес выскользнула из укрытия. Она бросила последний взгляд на мертвых пассажиров, и горькая, беспомощная ярость подступила к горлу. Они были всего лишь вещами, помехой на пути у этих людей. Так же, как и она была вещью для Идага. Разница была лишь в способе утилизации.

Она рванулась вперед, к обещанию спасения, оставляя за спиной дым, смерть и оглушительный рев сирены, который теперь звучал как погребальный марш по всему ее старому миру. Новый, полный жестокости и опасности, только что начался, и первой его главой стал запах гари и плазмы.

Она свернула за угол и увидела его — длинный коридор, в конце которого мерцал зеленый светящийся знак: «СПАСАТЕЛЬНЫЕ КАПСУЛЫ». Возле него толпились люди, давили друг друга, пытаясь протиснуться в узкие люки.

Внезапно раздался оглушительный грохот прямо над головой. Потолок в конце коридора прогнулся, посыпались искры и обломки. Раздался душераздирающий крик, и зеленый свет погас, сменившись кромешной тьмой, которую прорезали только лучи карманных фонарей и пульсирующая аварийная подсветка.

Ее путь был отрезан.

Ужас сдавил горло. Она замерла, не в силах двинуться с места. Воздух с каждой секундой становился все более едким, в груди начинало саднить. Кислород. Кончается кислород.

«Запасной выход! Через грузовой отсек!» — крикнул кто-то из бегущих мимо нее членов экипажа, указывая в сторону ответвления коридора, которое вело вглубь, в еще более темные и, казалось бы, опасные области корабля.

Это был безумный риск. Идти глубже, а не к носу. Но позади был только рев гибнущего двигателя и верная смерть. Впереди — обрушенный коридор. Альтернативы не было.

Стиснув зубы, Агес рванула в указанном направлении. Ей пришлось пролезть через развороченный дверной проем, и она оказалась в огромном, сумрачном пространстве грузового отсека. Стеллажи были повалены, контейнеры сорваны с креплений и разбросаны, словно игрушки. В воздухе плавала пыль, смешанная с дымом.

И тут она увидела их. В стене отсека, слабо освещенные аварийными прожекторами, зияли несколько открытых глитеров. Видимо, это был запасной, редко используемый сектор эвакуации. Людей вокруг почти не было — лишь несколько окровавленных, оглушенных пассажиров, которых вел к капсулам бортпроводник.

Он резко обернулся, слыша позади ее шаги. Его лицо залито кровью из рассеченной брови, и его взгляд на мгновение зацепился за Агес. Он был молод, почти мальчик, со светлыми карведельскими волосами, прилипшими ко лбу от пота и крови.

— Держись! — сипло крикнул он, и его пальцы, сильные и шершавые, словно тиски, сомкнулись на ее тонком предплечье.

Боль, острая и неожиданная, пронзила онемевшую руку. Он дернул ее с такой силой, что Агес едва не полетела вперед, споткнувшись о порог шлюза. Мир сузился до полосы задымленного коридора, до спины бортпроводника в порванной форме и до зеленоватого света панели управления, где его свободная рука уже тянулась к большой синей кнопке с пиктограммой открывающегося шлюза.

— Быстрее! — его крик был сорванным, полным осознания того, что секунды на исходе.

Раздался шипящий гидравлический звук, и массивная створка глитера начала медленно, слишком медленно, отъезжать в сторону, открывая узкую щель в темноту космоса, сжатую рамкой спасательной капсулы.

И в этот момент из-за поворота, окутанные дымом и тенями, вышли они.

Трое. Те самые, что шли на зачистку. Теперь их взоры были прикованы к группе у глитера.

— Стоять! — закричал бортпроводник, разворачиваясь и резко толкая Агес за спину, к открывающемуся люку.

Он успел выхватить из кобуры на поясе компактный импульсный пистолет. Оранжевая вспышка осветила дым, резко и ярко. Глухой хлопок выстрела ударил по ушам.

Агес инстинктивно пригнулась, прижимаясь к холодному корпусу капсулы. Она видела, как первый пират, тот, что с гранатометом, лишь фыркнул, отшатнувшись, и плазменный заряд прошел мимо, оставив на стене расплавленную полосу.

Ответный выстрел был мгновенным. Ослепительный сгусток зеленоватой плазмы прошил грудь бортпроводника. Он не вскрикнул — лишь выдохнул, будто от неожиданного толчка, и его тело, обугленное в районе сердца, безвольно рухнуло на палубу. Запах гари и печеного мяса ударил в ноздри.

Агес застыла, не в силах отвести взгляд от дымящегося пятна на его форме.

Ее взгляд скользнул дальше. Рядом, у другого глитера, стоял юный парень, лет девятнадцати, в дорогом, но испачканном плаще. Он застыл в позе оцепенения, его глаза были широко раскрыты от ужаса. Один из пиратов, не целясь, плеснул в его сторону из плазменной винтовки. Заряд ударил парню в лицо. Не было ни крика, только короткий шипящий звук и падение обезображенного тела.

Чуть поодаль женщина средних лет, с седеющими висками, пыталась заслонить собой пожилую пару. Она что-то кричала, но слова тонули в грохоте. Пират, тот что с хриплым голосом, спокойно прицелился и выстрелил ей в спину. Она сложилась пополам и упала.

Пожилая пара, дрожа, подняла руки. Седая женщина, с благородными, но искаженными страхом чертами лица, заговорила, ее голос дрожал, но был полон достоинства:

— Не надо... Забирайте все. Деньги, драгоценности... Мы не будем сопротивляться. Просто отпустите нас.

Пират с хриплым голосом грубо рассмеялся, показывая желтые, кривые зубы.

— Мы и так все возьмем, бабка. Сами. Без твоего разрешения.

Его напарник, тот что помоложе, с хищным оскалом, уже обыскивал карманы убитого парня. Его взгляд скользнул по старикам, оценивающе, и на мгновение задержался на Агес, прижавшейся к капсуле. Он ткнул локтем своего товарища.

— Эй, Грох, глянь-ка. Цыпочка притаилась.

Грох, пират с гранатометом, медленно повернул голову. Его пустой, холодный взгляд упал на Агес. Он окинул ее с головы до ног — испачканное сажей и пылью траурное платье, бледное, испуганное лицо, тонкие, беспомощно дрожащие руки. Уголки его губ медленно поползли вверх в уродливой, сладострастной ухмылке.

— Какая цыпа! — просипел он, и его голос прозвучал как скрежет камня по металлу. — Гаваардская, что ли? Худая, но... симпатичная. На утеху команде сгодится.

Он сделал шаг к ней, его броня громыхала. Двое других переглянулись и тоже двинулись вперед, отрезая ей путь к отступлению. Сзади был только открытый люк спасательной капсулы.

Агес отшатнулась, чувствуя, как ледяная волна страха смывает все остальные эмоции. Она прижалась спиной к холодному металлу капсулы. Предел. Дальше отступать было некуда.

Взгляд Агес, отчаянно скользивший по задымленному отсеку в поисках хоть какого-то выхода, зацепился за едва заметную линию на полу. Тонкая, полукруглая впадина, пересекающая всю ширину прохода прямо перед глитерами. Ее инженерный ум, работавший на пределе, молниеносно сопоставил факты: грузовой отсек, запасные глитеры, потенциальный риск разгерметизации...

Аэрогельный шлюз. Аварийная система изоляции. При активации из потолочных распылителей под огромным давлением выбрасывается специальный состав, который на воздухе мгновенно расширяется и застывает, образуя пористую, но невероятно прочную и герметичную стену.

Но панель управления! Где она? Ее глаза метнулись к стене. Там, в метре от нее, за стеклом, покрытым паутиной трещин, тускло горел индикатор, а под ним — аварийный рычаг, окрашенный в предупреждающий желто-черный цвет.

Пираты были уже в двух шагах. Ухмыляющаяся физиономия Гроха заполнила все ее поле зрения.

Не думая, почти не дыша, Агес рванулась к телу бортпроводника. Ее пальцы, скользкие от пота, с трудом разжали его окоченевшую хватку на рукоятке импульсного пистолета. Вес оружия оказался неожиданным, чужим.

Она взвела его, как видела в фильмах, и, не целясь, повернулась к панели на стене.

— Эй, что ты... — сипло крикнул один из пиратов.

Выстрел.

Оранжевый сгусток энергии ударил в защитное стекло панели. Оно взорвалось внутрь, осыпавшись хрустальным дождем. Искры, дым. Агес, зажмурившись, нажала на спуск еще раз, и еще, пока палец не онемел от отдачи, пока пистолет не замолчал, истощив заряд.

Наступила тишина на долю секунды. И тут же ее нарушил нарастающий, пронзительный шипение.

Сверху, из скрытых лючков в потолке, с оглушительным ревом хлынула белоснежная пена. Она неслась вниз, как лавина, сметая все на своем пути. Пираты отшатнулись, подняли руки, пытаясь закрыться — но было поздно.

Аэрогель обрушился на них, на пол, на стены. Он сбил их с ног, окутал с головой, и почти мгновенно — с резким, похожим на хруст льда звуком — застыл.

Пена превратилась в твердую, непроницаемую стену цвета слоновой кости, пересекающую отсек от пола до потолка. За этой причудливой, пористой глыбой угадывались лишь смутные, застывшие в яростных позах тени пиратов.

Агес, задыхаясь, отпрянула, упираясь в глитер. Она была в безопасности. Но лишь на время. Аэрогель был прочен, но против плазменного оружия... Он выдержит минуту, может две.

Не думая, не позволяя страху парализовать себя снова, она бросилась к открытому люку ближайшего глитера. Кабина была тесной, утилитарной. Кресло пилота, минималистичная панель управления, запыленный экран бортового компьютера.

Только включить. Только вывести отсюда.

Она рухнула в кресло, ее пальцы лихорадочно забегали по сенсорным панелям, заставляя дрожать. Экран мигнул, выдавая стандартное меню. Она не умела управлять, не знала тонкостей навигации. Но базовый алгоритм запуска и отстыковки был унифицирован для всех аварийных средств.

Она ткнула в иконку «Аварийный старт». Раздался вибрирующий гул — заработали подъемные двигатели. Глитер мягко приподнялся на полметра над палубой.

Теперь — шлюз. Нужно было открыть внешние двери.

Ее взгляд упал на меню «Внешние системы». Она открыла его, нашла подпункт «Шлюз Дельта-7». Иконка с изображением двери была красной — ЗАКРЫТО.

Из-за стены из аэрогеля донесся приглушенный, но яростный гул. Плазма. Они уже начали выжигать себе путь. На белой поверхности появилось расплавленное пятно, растущее с каждым секундой.

Пальцы Агес дрожали. Она нажала на иконку. Всплыло предупреждение: «Открытие шлюза при разгерметизации отсека? ПОДТВЕРДИТЕ».

Она ударила по кнопке «ДА».

Снаружи, за корпусом глитера, послышался мощный скрежет массивных механизмов. Свет в отсеке погас, сменившись аварийным красным. Загорелась надпись: «РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ».

Внешняя створка шлюза медленно поползла в сторону, открывая ослепительное марево. Яркий, медного оттенка свет хлынул внутрь, и Агес зажмурилась от неожиданности.

Перед ней, простираясь до самого горизонта, лежала бескрайняя пустыня. Красный, рыжий, почти кровавый песок, дюны, волнами уходящие вдаль, и безжалостное солнце в блеклой, выцветшей атмосфере.

Пустыни Ордела, что отделяли Гаваард от Карведеля.

В тот же миг стена из аэрогеля с оглушительным треском распалась на куски. В проеме, объятые дымом и яростью, стояли двое пиратов. Грох, весь в белой пыли, словно призрак, поднял свою плазменную винтовку.

— Гаваардская шлюха! — проревел он.

Агес, не раздумывая, рванула рычаг управления тягой вперед.

Глитер, все еще ориентированный на открытый шлюз, дернулся и рванул в проем. Плазменный заряд просвистел в сантиметрах от кабины, опалив корпус.

И вот она — свобода. Оглушительный ветер, песок, бьющий в стекло, и бескрайнее, пугающее безмолвие красной пустыни. Корабль-тюрьма, корабль-ловушка остался позади, гигантским раненым зверем, возвышающимся над дюнами.

Агес судорожно вцепилась в штурвал. Ее пальцы скользили по потным рукояткам. Глитер вилял, рыскал, подчиняясь не столько ее дрожащим рукам, сколько порывам горячего ветра, бушующего над пустыней. Он то проваливался в воздушные ямы, то взмывал вверх, заставляя сердце Агес замирать где-то в горле.

Она боялась оглянуться. Боялась увидеть на радаре или в задние камеры погоню — другие глитеры пиратов, вырвавшиеся из брюха корабля. Но на экране, помимо предупреждений о перегрузке двигателей и повреждении корпуса, царила пустота. Лишь одинокая метка разбитого транспорта быстро уменьшалась позади.

«Улететь. Просто улететь подальше», — это была единственная мысль, пульсирующая в сознании, заглушая панику.

Она толкнула рычаг тяги вперед, заставив глитер с ревом рвануть сквозь марево. Песчаная буря била в лобовое стекло, превращая мир за ним в рыжую, движущуюся стену. Агес летела почти вслепую, полагаясь на показания высотомера, чтобы не врезаться в дюну.

Управление было кошмаром. Аппарат кренился, заносило, он не слушался. Она была инженером-теоретиком, а не пилотом. Ее знания о импульсных стабилизаторах и резонансных контурах были бесполезны здесь, в этой кабине, трясущейся как в лихорадке. Каждый вираж давался с трудом, каждое выравнивание было победой.

Но она летела. Прочь от корабля, прочь от смерти. Минуты складывались в часы. Солнце, медное и безжалостное, начало клониться к горизонту, отбрасывая длинные, искаженные тени от барханов. Бескрайнее море песка под ней меняло оттенки — от ярко-рыжего к кроваво-красному, а затем к глубокому пурпуру.

Напряжение постепенно начало сменяться усталостью. Руки затекли, веки слипались. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и сосущую под ложечкой тошноту. Она не знала, куда летит. Знала лишь, что пустыни Ордела простирались на сотни тысяч километров с небольшими очагами варварских поселений. Ей нужно было долететь, и уже не важно куда — в Гаваард или Карведель. Главное, подальше от песка.

Внезапно резкий, визгливый сигнал пробился сквозь гул двигателя. На панели замигал красный индикатор — «ТОПЛИВО КРИТИЧЕСКОЕ».

Сердце Агес упало. Она лихорадочно сканила интерфейс, ища данные о запасе хода. Цифры были неутешительными. Еще несколько километров. От силы.

Она потянула штурвал на себя, пытаясь найти ровную площадку для посадки. Но пустыня была безжалостна — одни лишь волны дюн, уходящие за горизонт.

Двигатель захлебнулся. Гул сменился прерывистым, хриплым кашлем. Глитер дернулся, потерял высоту.

Агес изо всех сил потянула на себя ручку, пытаясь выровнять падение. Песок стремительно приближался.

Удар был жестким, но не катастрофическим. Глитер с грохотом плюхнулся на склон гигантской дюны, пропахал по песку несколько метров и, накренившись, замер.

Тишина.

Глухая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего корпуса и завыванием ветра снаружи.

Агес сидела, вцепившись в подлокотники кресла, вся дрожа от перенапряжения. Перед ней, за стеклом, покрытым слоем красной пыли, лежала бескрайняя, безжизненная пустыня. Где-то там, за сотни километров, возможно, был ее дом, Гаваард. А здесь, сейчас, была только она, и пустота.

Она выбралась. Она пережила кораблекрушение, пиратов, падение. Каким то чудом. Но шансы выжить в пустыне одной казались такими же призрачными, как мираж над раскаленным песком.