Как-то раз Отрывкин сидел перед любимым панорамным окном. Давненько к нему стекались сведения о повышенном магическом фоне, который, как мы знаем, ни к чему хорошему не приводит. Подумав, Отрывкин решил собрать стратегический Совет, чтобы решить, что делать и надо ли вообще что-то делать.

Воспользовавшись специальным свистом, моментально собрал всех домочадцев в штабе, то есть в библиотеке, где у каждого уже давно образовался свой уголок.

Все оказались там неожиданно для каждого и сразу. Поэтому на то, как кто выглядел, внимания не обращали.

С интересом и тревогой стали ждать, что же сообщит им шеф, по какой такой причине все оторваны от своих дел.

И разбор полетов не заставил себя ждать.

– Вы вообще в курсе, что происходит в нашем мире и нашей округе в частности? – грозно начал Отрывкин. – Вы для чего сюда поставлены? Вы – часовые счастья или кто? – входил Отрывкин в раж. – Вокруг незнамо что происходит, а они и в ус не дуют!

Все смирно и пришибленно поглядывали друг на друга. Дело в том, что и действительно в последнее время жизнь стала настолько спокойной для них, что каждый ушел в дело, которым увлекся.

Лёва, например, изобретал в лаборатории не что иное, как корыстомер. Такой карманный приборчик, который при приближении человека жадного, корыстного менял белый цвет на палитру от розового до ярко-алого – в зависимости от глубины негативного чувства. Но приборчик обрастал новыми подробностями и уже стал прибором отнюдь не карманным. Процесс минимизации застопорился. Лёва был очень недоволен тем, что его оторвали от опытов. Тем более у прибора было весьма прогрессивное будущее. Вылечивать человека от зависти, корысти, превращать накопленный негатив в сплошной позитив – это ли не мечта мага, который должен вести наблюдение за равновесием в мире негатива и позитива?

Так же и остальные погрузились с головой в решение не менее интересных вопросов.

Сова просчитывала варианты зависимости человеческой и животной ипостасей магов – почему именно тот или иной тип животного представлял внутренний мир мага. И почему большинству все меньше хотелось быть в человеческом обличье. Не зависимость ли это? Можно ли, а главное, нужно ли это лечить?

Соловей полностью посвятил себя вокалу, но магическому. Чтобы каждая трель вызывала определенные колебания и изменения в пространстве и оказывала благотворное влияние на окружающую среду.

Ворон вплотную занялся мемуарами. Историй он знал множество, вот и решил их систематизировать. Параллельно подключаясь к общей жизни Дома.

Василиса разрабатывала средство от болезней. Это был не эликсир жизни (это слишком сильнодействующее средство), а нечто среднее между микстурой от кашля неизвестной этиологии и остальных неприятных симптомов и эликсиром счастья (который еще не изобрели, да и неизвестно, нужен он на самом деле). Плюс на ней было воспитание котят и крысят. Крысята подросли, вытянулись и тоже пытались вовсю магичить. Пока самой большой победой была килограммовая головка сыра, очень аппетитно пахнущая, но горькая, как горчица. За что и была утилизирована.

Котята тоже подросли и специализировались больше на телепортации в особо опасные скопления негатива – для дальнейшего его преобразования в позитив. Вася очень нервничала из-за этого. Аська еще увлеклась медициной, почти обычной, но чуть усиленной магией. Ни один человеческий вирус не мог устоять против ее вытяжек и вакцин.

Дом тоже был занят: он обновлялся. Всё оставалось по-прежнему, но комнаты и их количество увеличивались, все стройматериалы сами собой обновлялись. Как старые клетки отмирают, а на их месте вырастают новые, – вот так и Дом омолаживался. Лак бревен блестел по-новому, молодо; даже скрипел Дом теперь, только выражая эмоции. А вовсе не от ветра.

В такой обстановке Отрывкин и начал разоряться и строить свою команду.

– Скоро все передерутся, семьи распадаются. И это только на обычном уровне. Вчера у сельмага увидел вполне себе счастливого человека с козлиными рогами и бородой! Он бежал вприпрыжку и еще что-то взмекивал себе под нос! И никто не обращал внимания. Это что, норма у нас такая? А на остановке стояла очень интересная женщина, со вкусом одетая, в какой-то умопомрачительной панамке – а в ней дырки прорезаны для ослиных ушей! Это что, я вас спрашиваю?! Почему все молчат? Никто ничего не знает? А вчера в автобусе спросил, который час, – так мне ответили, да еще как! Обернулся молодой человек в футболке и джинсах, обычный парень – а нос пятачком свиным!.. Вы понимаете, что мы гробим собственный мир? – тихим, каким-то безжизненным голосом произнес Отрывкин. – Мы не оправдываем своего назначения. Мы заигрались и забыли, для чего мы здесь. Мы – стражи магического равновесия. Чуть больше магии – и конец нашему миру.

Все подавленно молчали.

– И нечего здесь отмалчиваться, надо что-то делать, – вновь заговорил Отрывкин. – Ищем причину, устраняем. Предложения?

Тут подал голос Ворон.

– Я думаю, опять утечка из параллельного мира. Надо звать Алёшу. И спросить, что там у них происходит.

Отрывкин кивнул и свистнул.

Алёшка тут же материализовался и заворчал:

– Я вам что, Сивка-Бурка, вещая каурка? Встать перед вами, как лист перед травой? А у меня дел невпроворот. У нас вообще все с ума посходили. Вирус какой-то появился: люди в полуживотных обращаются. Ссоры, конфликты…

– Та-а-ак, – недобро протянул Отрывкин, – а ты долго молчать собирался? Ты не в курсе, что утечка из вашего мира в наш постоянно грозит всякими осложнениями? А тут вирус. Чем справляетесь? – уже более деловым тоном спросил Отрывкин.

– Так это, пока не нашли лекарства, – уже робко сказал Алёшка.

– Что-о-о? И молчал столько времени?

Такого Отрывкина, пожалуй, еще не видел никто. Он стал свекольного цвета и начал бегать по библиотеке, набирая обороты, бормотал себе что-то под нос. Сначала по полу, потом по стенам. Когда сделал первую пробежку по потолку, совсем испугались.

– Олег, ты это, ты успокойся, – нервно водя хвостом, сказал Лёва и пожалел. Отрывкин зыркнул на него: во взгляде блеснула львиная желтизна и во рту начали поблескивать львиные же клыки.

Тут струхнули все.

– Олег, остановись, – не выдержала Вася и брызнула на него каким-то из своих снадобий, которые вечно были у нее в кармашках фартука. – Лёва из-за тебя растворяться стал! – в отчаянии крикнула она.

Это подействовало.

Отрывкин упал на пол, потряс головой.

– Что это было? Не помню ничего.

– Да ты в такой раж вошел, что стал во льва превращаться. Людоеда, по-моему, – сказала, отдышавшись, Сова. – А наш Лёва стал исчезать.

– Понятно, – мрачно сказал Отрывкин. – Еще чего не хватало, лучшего друга чуть не убил. Спасибо, Вася, спасла ты меня.

Алёшка стоял ни жив ни мертв. Такого он еще не видел.

– А теперь, – продолжил Отрывкин, – собираем меня в дорогу.

– Куда это еще? – недовольно спросил Ворон.

– Туда. Да чтобы на все случаи жизни всё собрали. И последние разработки по вирусам-болезням тоже. – Это он уже Васе.

Сам Отрывкин взял каких-то снадобий, Васины разработки, добавил пустырника с валерианой (дед плохого не посоветовал бы), всё это смешал, прокалил в тигле – и в небольшую колбочку капнуло капель десять буроватого раствора с неприятным запахом. Отрывкин посмотрел, понюхал, поморщился и добавил каплю живой воды. Над колбочкой всплыл розовый пузырь, после чего жидкость стала идеально прозрачной и без запаха. «Сойдет», – подумал Отрывкин.

Ему еще собрали небольшую сумочку самого необходимого, и Отрывкин телепортировался с Алёшкой.

Все напряженно ждали развязки.

Тишина длилась недолго. У первой нервы не выдержали у Совы. Она заголосила: куда ж это они одного Отрывкина с каким-то необязательным подростком отпустили, да еще который сам не понимает, что происходит! да еще с непонятным и неиспробованным лекарством! да где ж это видано! Да она сейчас спасать полетит, да так же нельзя!..

Панику продолжил Лёва (это была нервная реакция на то, что он может просто раствориться в воздухе, если Отрывкин не в духе): да как они без него, да всей силой навалиться!..

– Тихо, – действительно тихо, но как-то властно сказал Ворон. – Не мальчик, поди, наш Отрывкин, он сильнейший маг измерения. Это я вам официально заявляю, как самый старый представитель магов. Всё сделает правильно, а нам – ждать!

Так они сидели все ровненько на диванчике, не спуская глаз с того места, где раньше всегда лежало, переливаясь разными цветами, пятно из параллельного мира, которое потом оказалось Алёшкой.

Когда терпение начало иссякать и Сова снова заерзала, несмотря на шиканье соседей по дивану, на этом же месте, где раньше Алёшка притворялся пятном, материализовался Отрывкин. Довольный, веселый и без Алёшки.

Сова осипшим от страха голосом спросила:

– А Алёшку куда дел?

– Да всё в порядке с вашим Алёшкой. Дома остался. Всё всем раздал, сами теперь вылечатся. Самое основное – вирус убит, больше ничего не случится, никакая зараза не проникнет ни к ним, ни к нам.

Все сидящие на диване выдохнули и дружно захлопали в ладоши. Как при посадке самолета.

Отрывкин раскланялся и, довольно улыбаясь, пошел в лабораторию.

Единственное, что он забыл: по всем канонам профилактики инфекционных болезней надо было принять антисептический душ. Это сыграло большую роль в произошедшем далее.

День закончился, и все разошлись по комнатам.

Дом задремал.

С утра весь Дом переполошил страшный вопль. От него Дом затрясся и подпрыгнул на месте, чуть не слетев с фундамента. Домашние сразу побежали в библиотеку. Там увидели сидящего на диване Отрывкина, но с длинным хоботом вместо носа. Сначала вытаращили глаза, а потом грянул дружный смех.

– Ты что с собой наделал-то? – спросила Сова.

– Да ничего не наделал! Лег спать нормальным человеком, а встал полуслоном каким-то, с этим хоботом, – прогундосил Отрывкин, поматывая из стороны в сторону хоботом.

– И что нам теперь делать? – просмеявшись, спросил Лёва.

– Да ничего не делать. Живую воду несите, две капли на стакан воды, – быстро. Не собираюсь я с таким хоботом ходить, люди не поймут.

Лёва быстро смотался в лабораторию, принес необходимое количество живой воды, влил это всё в стакан, и его залпом хватанул Отрывкин.

Через пять минут нос превратился в пуговицу. В прямом смысле. Команда встретила новое превращение радостным повизгиванием. Все потихонечку сползали на пол от смеха. Сил смеяться стоя не было уже ни у кого.

Отрывкин пощупал то, что у него оказалось на лице, и сказал:

– Вы что, с ума сошли! Я что, теперь вместо носа с пуговицей буду ходить? Ну-ка, быстро мне еще живой воды!

Сова робко сказала, что, может быть, Олег еще что приготовит? А то вдруг вместо пуговицы мухомор вырастет какой-нибудь. И хихикнула.

– Типун тебе на язык, – рявкнул Отрывкин.

Сбегали в лабораторию, принесли еще живой воды, размешали. Отрывкин выпил. Через пять минут напряженного ожидания нос стал отрывкинским. Отрывкин счастливо улыбнулся, но, не увидев ответной реакции у друзей, нахмурился. А они уже кусали губы, чтобы не заржать в голос.

– Да что с вами происходит-то? – не выдержал Отрывкин.

– Да ничего особенного. Просто у тебя выросли слоновьи уши. Потрогай, – как можно мягче сказала Вася, а Сова прыснула в кулачок.

Отрывкин от неожиданности вцепился руками в действительно слоновьи уши и застонал. Сразу стало жаль его.

– Понятно, смерти моей хотите, – заявил он и побежал из помещения в лабораторию. – Сам себя вылечу, сам себе эликсир сделаю, – бормотал Отрывкин. – Ни одного друга вокруг, только поржать все мастера, только дурака из меня сделать.

Так он жалел себя по дороге в лабу.

Добежав, Отрывкин начал колдовать. Почему-то в этот раз он прошел мимо дедулиной настойки на пустырнике и валерьянке, – очевидно, решив, что в этот раз эти травы ему точно не помогут.

Когда через три часа компания завалилась в лабораторию посмотреть, а то и помочь, все были в шоке: в кресле, рядом с лабораторным столом, развалился совершенно неприличный тип в каких-то полосатых, зауженных штанишках, в таком же фраке, огненно-рыжий и с совершенно безумными глазами.

Первое, что сделал странный тип, поздоровался:

– Привет, я Сумасшедший Шляпник. А вы кого здесь ожидали увидеть?

Сова бухнулась в обморок, Ворон с Соловьем принялись приводить ее в чувство. А Сумасшедший Шляпник сидел в кресле и благодушно улыбался.

– Ну и что теперь делать? – спросил Лёва Васю.

– Не знаю, – ответила Вася, – шутки плохи. Если уж сам Отрывкин себе не поможет, кто ж ему сможет помочь…

– Что значит некому помочь? – возмутился Ворон. – А мы, по-вашему, кто? Мы – маги, основатели магической школы! Ну-ка, быстро ко мне сюда!

Шляпник продолжал попивать что-то из неинтересного вида колбы. Сова пришла в себя, нервно оглянулась на Шляпника и спросила:

– Что он там пьет? Что у него в колбе? Может, от этого он совсем оболваненный стал!

– Не волнуйся, дорогая, – сказал Ворон очень галантно, за что получил от Соловья горящий ненавистью взгляд. – Я знаю, что делать. Мы сейчас же сделаем его эликсир, который Отрывкин пьет обычно, и обязательно добавим ему дедулину настойку. А после этого посмотрим, что получится.

Дружно согласились намешать всех трав, которые только можно было найти в лаборатории, добавить туда дедулиной настойки граммов этак сто и предложили выпить сумасшедшему Шляпнику. Тот благодушно улыбнулся и чуть не вылил весь стакан, который ему протянули, в помойку.

– Да вы же меня отравить хотите, – сказал Шляпник-Отрывкин, – я вам ни на йоту не верю. Здесь вообще верить никому нельзя. Вот я вам всем верил-верил, верил-верил – и где я теперь? Или кто я теперь? Вы на меня посмотрите, на кого я похож!

Всем стало стыдно. Они любили босса, но как его лечить, не знал никто.

А Отрывкин продолжил:

– Я стал гораздо лучше, но всё равно это же не я, а кто-то другой. – И все-таки выпил предложенную настойку.

Как по мановению волшебной палочки многострадальный нос Отрывкина превратился в грушеподобную свеклу.

Всем уже было не до смеха. Эти метаморфозы могли довести до настоящего расстройства рассудка.

– Ну как же так-то, – расстроенно сказал Ворон, – должно было сработать.

– Да, – ехидно сказала Сова, – сработать должно было, а он пальцами щелкнул, как обычно? Нет, и щелкать не собирается, и не уговоришь ты его щелкнуть пальцами. Вот попробуй.

– Молодой человек, – обратился Ворон к Шляпнику-Отрывкину, – не могли бы вы щелкнуть пальцами?

– Ты что, смерти моей хочешь? С чего это я вдруг буду щелкать пальцами? – возмутился Шляпник.

– Он слишком упрям, – с горечью заключил Ворон.

– Господин Шляпник, – обратился Соловей, интеллигентно поклонившись, – а чего вы боитесь больше всего на свете: щелкать пальцами или, может быть, еще чего-то?

– Да я вообще ничего не боюсь, – сказал Отрывкин-Шляпник. – Единственное, чего я не переношу, – помотал он своей грушей из стороны в сторону, – очень не люблю крыс, особенно когда они визжат. И на коготках у них особое вещество, яд какой-то. Очень опасно, – заключил Отрывкин, в задумчивости перекладывая грушу-нос слева направо кончиком языка.

Вася на несколько минут куда-то исчезла. И вдруг откуда ни возьмись выкатилось семейство крысят и с диким визгом набросилось со всех сторон на Шляпника. Они его кусали, царапали, громко вереща. Отрывкин в панике вскочил и впал в ступор.

Постоял в ступоре с открытым ртом и дождался, пока самый маленький крысенок ему туда не плюнул. Шляпник разорался – он вопил долго, громко и с огромным удовольствием.

Все позатыкали уши.

И тут стало заметно, что потихоньку весь его полосатый костюм стал как бы линять. Он линял и растворялся до тех пор, пока перед всеми не предстал Отрывкин в своей обычной одежде.

Лицо и волосы принимали обычный отрывкинский вид. Глаза перестали вращаться, затих хихикающий смех. Дольше всех сопротивлялась мерзкая сиреневая груша, которая была носом. Она раскачивалась в разные стороны и наконец-то исчезла. Этому Отрывкин был рад несказанно.

Трясущейся рукой он схватил бутыль с дедулиной настойкой, выпил половину, выдохнул и сказал:

– Эксперимент прошел успешно. Всем спасибо!

И выключился в нормальный сон.

Вечером, когда все пришли в себя, по старой доброй памяти собрались в библиотеке.

И Ворон начал вечерний рассказ…