Котята Василисы и Лёвы ощутимо подросли. Прохор, Матвей и Аська до матери еще не дотянули, но и маленькими клубочками быть перестали. Энергии было много, а девать некуда. Вот и стояли «мяв» и крики по всему Дому. То кто-то кого-то догоняет, то кто-то от кого-то убегает. Скакали везде, и на лужайке тоже. Правда, в Доме когти точить категорически воспрещалось.

Поэтому большинство деревьев в округе были с ободранной у земли корой, как будто бешеное стадо голодных зайцев проскакало. И Отрывкину приходилось каждый раз с помощью магии восстанавливать кору, иначе деревья просто погибли бы.

В Доме проживала всё та же честная компания. Поддерживали позитив целого округа, да еще и другим помогали.

Между делом что-то изобретали.

Сова с Соловьем повадились в лабораторию шастать. Что-то они там затевали. Но как-то, сидя на пороге лаборатории и греясь на солнышке, они разговорились о предмете своего интереса, и сразу всё стало ясно.

– А как ты думаешь, Сова, если мы возьмем и весь процесс провернем не раньше и не позже двадцати двух часов двадцати двух минут по Гринвичу? И так каждый день? Только в полнолуние и новолуние ничего точно не сработает.

– Да, в полнолуние и новолуние ничего не срабатывает: природа, – задумчиво отозвалась Сова. – А вот ты мне объясни, почему время именно это, а не другое какое-нибудь?

– А я где-то вычитал у Отрывкина в библиотеке, страница была заложена самим дедулей Отрывкина! – поднял указательный палец Соловей. – Поэтому и обратил внимание на эти числа. И упоминались они как время магии!

– Ага… – глубокомысленно покивала Сова. – Тогда нечего раздумывать, надо действовать!

– Да погоди, всё ж продумать надо, – вяло запротестовал Соловей.

– Ты что, дедуле Отрывкина не доверяешь? – возмутилась Сова.

– Что ты, что ты! Он для меня почти кумир. Такую настоечку придумал!.. – мечтательно продолжил Соловей.

– А раз так, значит, сегодня мы всё и проверим.

На том и порешили.

Вечером, после ужина, две тени проскользнули в лабораторию часов в девять. Проверив, всё ли готово, все ли тигли задействованы, находится ли в приемнике для травы достаточное количество ингредиентов, а под змеевиком со множеством выходов – достаточно ли бутылок, друзья принялись ждать.

– Но! – встрепенулся Соловей. – Ровно одну минуту магия должна действовать. И в эту минуту мы должны про себя загадать желание и поставить плюсик на бумажке. Бумажку желательно съесть.

– И всё это в одну минуту? – возмутилась Сова. – Да у меня не полезет!

– Захочешь – слона успеешь проглотить, – отрезал Соловей. – Осталось две минуты. Поджигаем спиртовки, проверяем. Всё в норме. Обратный отсчет: три, два, один – поехали! – страшным голосом крикнул Соловей. Задумался и поставил плюсик на клочке бумажки, а бумажку – быстрее в рот, чтобы за минуту успеть.

Сова последовала его примеру. Тигли нагревались, перегонная система работала нормально.

– Время? – крикнул Соловей.

– Почти двадцать два часа двадцать три минуты.

Тут что-то звякнуло, и из перегонного аппарата хлынул поток новосделанной настоечки. Бутыли переполнились и опрокинулись, а настойка продолжала хлестать. Сова и Соловей обалделыми глазами смотрели на всё это безобразие и ничего не могли сделать. Испарения девяностопроцентного спирта в пополаме с пустырником и валерьянкой тоже давали свои плоды. В результате Сова и Соловей сползли в лужу, в которую превратился пол, и дружно захрапели.

В это время их уже обыскались. Проверили мансарду Совы, чердачный уголок Соловья – пусто. Да куда ж они на ночь глядя уйти-то могли?

Тут Лёва вспомнил, что за ужином они говорили о лаборатории и упоминали время: десять часов вечера.

– Ага! – взревел не на шутку испуганный Отрывкин. И побежал в лабораторию.

Тонкие ручейки вытекали из лаборатории. По запаху поняли, что это дедулина настойка.

Отрывкин, недолго думая, ломанулся внутрь и по колено увяз в терпкой вонючей жидкости. Вокруг его ног два небольших водоворота крутили Сову и Соловья. Совершенно в бессознательном состоянии.

Отрывкин наклонился, бережно поднял птичек и вынес их на свежий воздух. Дунул каждой в клюв – и птицы, подскочив на месте, встали на ноги и, покачиваясь, хором спросили:

– Что это было?

– Сейчас узнаем, – сказал Отрывкин и зашел в лабораторию. Сделал пас руками, как будто оттуда что-то выгонял, глубоко вздохнул и дунул. Закружился небольшой смерчик и вынес всю жидкость из лаборатории, где бы она ни была: со столов, полов, из ящиков. И сразу всё как-то проветрилось и высохло. Ни запаха, ни цвета не осталось от дедулиной настойки.

Отрывкин сел на порог.

– А теперь рассказывайте!

И Сова с Соловьем рассказали, что хотели сделать бездонную бутыль для дедулиной настоечки. Чтобы она никогда не кончалась. А для этого вычитали в библиотеке о числе «двадцать два часа двадцать две минуты» и о том, что сбудется всё, что загадаешь, когда бумажку съешь.

Они так и сделали.

Отрывкин, услышав столь научный доклад двух начинающих немагических ученых, ржал до потери пульса. С ним вместе и вся компания, которая была на этом окончании эксперимента.

– А что ты загадала? – подозрительно спросил Сову Соловей.

– Чтобы настойки было много, – мрачно ответила Сова. – А ты?

– Чтобы она никогда не кончалась, – так же мрачно сказал Соловей.

И тут грянул новый хохот! Смеялся даже Дом.

– Ну вот, что просили, то и получили! – смеялся Отрывкин. – Сработала ваша магия. Только дело в том, что дедуля сам наложил заклятье на полюбившуюся настоечку – чтобы она никогда не кончалась.

И опять дружный хохот.

Вот так закончились Сово-Соловьиные опыты. Но это друзей не остановило.

Но это уже совсем другая история.

А теперь время истории Ворона. Он всех ждал в библиотеке и беседовал с пятном.

Оказалось, у них много общих тем.

Но об этом тоже потом.

Итак, история Ворона…