Четверо злейших друзей жили на одной площадке городского жилого дома.

Двое из них были, что называется, не разлей вода. Всегда вместе, всегда спорят – у соседей складывалось впечатление, что спор не затихал даже ночью, через стенку.

Иван Алексеевич Трудин имел прозвище Труд и был откровенным занудой. Любимой присказкой было «поживи с мое».

А чего там «с мое» было-то – так, воробушек капнул. Да и житейская мудрость еще не стучалась в его дверь. Сорока не было, но характер трудный, что и говорить. Работал бухгалтером, хобби не имел.

Друг его был полной противоположностью: веселый, легкий в общении, всегда окружен друзьями и просто поклонниками. Инженер, но больше изобретатель. Мало что получалось, но радость доставляло.

Его звали Геннадий Силуанович Другин по прозвищу Друг.

И вот эти двое сошлись с детства так крепко, что многие считали их близнецами. Разнояйцевыми: непохожи больно, но как одно целое.

Они всегда любопытствующим говорили: не братья.

Третьим соседом был интересный человек, замкнутый, но всё время весело насвистывавший «Тореадор, смелее в бой». Что уж он хотел этим сказать, никто не знал. Но дом хорошо к нему относился. Звали его Василий Михалыч Головнов. «Немец, что ли?» – неизвестно почему шушукались подъездные бабки, но вслух спросить опасались. Чем он занимался? В основном сидел на своей кафедре прикладных искусств, а хобби его никто не знал.

И четвертый сосед – тихий, спокойный, уравновешенный. Всегда мог помочь, не отказывал. Полагался только на себя, поэтому в себе был уверен и умел заразить этой уверенностью других. Работал в авиаконструкторском бюро и очень был увлечен полетами человека. Впрочем, машины свои обожал.

Звали его Данила Самойлович Завсех.

И вот жили эти четверо и периодически прелюбопытнейшие споры затевали. Споры, конечно, могли бы закончиться по-всякому, если бы не Завсех.

Он один умел вставить нужное словечко – и разговор продолжался как ни в чем не бывало.

Собирались на квартире у Головнова.

И однажды небратья ввалились к Головнову и заявили:

– Либо мы все вместе и прямо сейчас делаем эликсир, продлевающий жизнь, либо мы больше не друзья, а вовсе даже враги!

Головнов, просвистев своего «Тореадора…», три раза стукнул в стенку Завсех: приходи, мол.

Завсех примчался. Понял, что что-то намечается.

– Эликсир жизни хотят, – без лишних слов сказал Головнов (его, кстати, называли Головой, потому что мог).

– Так делайте, – спокойно сказал Завсех по прозвищу Мудрый.

– Как? – хором простонали небратья.

– Мы вот тут кое-что уже смешали, – показал Друг, который так и прозывался.

– Ну-ну. Посмотрю сейчас, – сказал Голова.

И они вместе с Мудрым дружно стали сыпать на бумаге формулами. Через N часов формула была готова.

Труд вместе с Мудрым взяли какие-то тигли, Друг сбегал в ближайшую аптеку за ингредиентами и в ночной за коньяком – оказался нужен.

Труд немного погундел для приличия о пропорциях и опыте, после чего был заткнут в угол.

И они принялись за таинство.

– Всё четко. По граммам, по времени, – настаивал Мудрый.

– Не боись! – Голова был в ударе. – Все будет красиво!

Когда несколько капель, переливающихся всеми цветами радуги, капнули в подготовленный специальный флакон, друзья выдохнули.

– Испытываем завтра? – спросил Друг. – На ком?

– Найдем, – твердо сказал Мудрый. – Теперь плотно заткнуть – и спать. В восемь подъем, в восемь тридцать эксперимент, у входа в дом, – заключил он.

Конечно, никто не спал. И в восемь тридцать все четверо с заветным флаконом были у входа в дом.

И тут обнаружилось: сам флакон, хоть и был заткнут наглухо, да не тем.

Пластиковую пробку забраковали сразу: не подходит – химии слишком много. Стеклянной не нашлось. Решили выстругать из дерева. Ну и выстругали – хорошую, плотную пробку.

А за ночь эта пробка две волшебные капельки и впитала.

И сразу проросла.

Самое интересное, что деревяшку для пробки взяли редкую какую-то. То ли от привезенного откуда-то карандаша, то ли еще от чего. Да и дерево это было в Красной книге (потом узнавали).

В общем, эликсир не пропал даром.

А друзья… Формулу они, конечно, не записали.

Гении.

– Совсем как у вас сегодня, – засмеялась Вася.

– Ага, совсем. Только меня чуть не поженили, – ответил Отрывкин.

– Да всё равно ситуация похожа, только настоечки не хватает, – задумчиво сказала Сова.

– Тебе ее всегда не хватает, – ответил Соловей.

И только пятно довольно поблескивало в отсветах камина.