В одном из городских двориков, которых остается всё меньше, жил пес. Спал он обычно в подвальчике, где вход в котельную. Зимой старался зайти в жилой дом, где черный ход, – иногда удавалось. И там, под лестницей, свернувшись калачиком, засыпал. Помоек было много, к счастью; иногда и люди подкармливали. Ничего плохого пес никому не делал: увидит, что человек хочет еду положить, – отойдет, подождет, пока человек положит, только после этого подходил и ел, благодарно повиливая хвостом.

Но тут в городе что-то произошло. Пес не понял что.

Стали исчезать его друзья и подруги. И однажды, когда он тихо трюхал себе по своим проулочкам, вдруг перед ним вырос мужчина (пес умел определять по запаху), выставил вперед руку с каким-то предметом и замер. Пес стоял и, повиливая хвостом, с любопытством смотрел, что будет дальше. Мужчина помедлил немного, что-то пробормотал – и вдруг раздался хлопок. Псу стало нестерпимо больно. Передняя лапа… как больно-то. Как на куски разорвали.

Плача от боли, пес рванул в кусты. Мужчина его не преследовал. Забившись в центр куста, пес, обливаясь слезами и поскуливая, стал вылизывать развороченную лапу. Но боль не проходила. Ах, эта боль – не увернуться, не спрятаться. Как будто разрывает, растягивает что-то внутри. Растекается по каждой жилочке – и в мозг. И сил терпеть нет, и деваться некуда. Наверное, он впал в забытье, но поскуливать и тогда не перестал.

Очнулся окончательно, услышав, как детский голос что-то говорил совсем рядом.

– Мама, мама! Да мама же! – говорил мальчик лет десяти, дергая за рукав свою мать. – Здесь кто-то плачет, мама!

– Да кому здесь плакать, сынок? Детей нет, взрослых тоже. Это наша дорожка мимо школьного двора. Здесь всегда малолюдно в это время, – ответила мать. Прислушалась и поняла, что сын прав: из ближайшего куста доносились странные звуки. Будто потерявшийся ребенок боялся плакать громко.

Заглянув внутрь куста, женщина отшатнулась, побледнев.

– Кто там, мама? – настойчиво спрашивал мальчик.

А мать в это время раздумывала: скажешь правду – плакать будет, попросит взять. А дома малышка. И с мужем надо обговорить.

Видя, что мать задумалась, мальчик сам полез в кусты и увидел там небольшую собачку, может, даже какой-то породы не из крупных. Собака вжалась в землю, из глаз ее текли слезы, и она уже просто молча смотрела – сил издавать звуки не было. Собака была вся испачкана кровью. И тут мальчик увидел, что так бережно она прижимала к себе, – лохмотья лапы, из которой обильно текла кровь.

Мальчик вылез из-под куста и твердо сказал матери:

– Мы возьмем ее. Возьмем и вылечим.

Мать поняла, что спорить бесполезно, да и самой не очень хотелось в глазах сына себя потерять.

Она сняла куртку (да бог с ней) и позвала пса. Тот поднял голову, но голова опять упала на землю: слишком много крови потерял. Тогда мать пролезла к псу, закутала его курткой, всё время приговаривая что-то ласковое, и подняла с земли.

Они доехали до клиники и тут узнали, что собаку изуродовали пулей.

– Целился в голову, да промахнулся, – сказал врач. – Приказ вышел: бездомных собак уничтожать под видом перевозки в приюты. А приюты все переполнены. Вот и «перевозят» бедолаг на тот свет. Этому повезло: вы его нашли и не бросили. Спасибо вам. А лапу мы вылечим.

– Сын настоял, – сказала мать.

– Значит, с этого дня он стал настоящим человеком и мужчиной.

Мама предложила назвать собаку, которая, по мнению врача, оказалась цвергшнауцером или что-то рядом, как-нибудь смешно вроде…

Но мальчик твердо сказал:

– Я назову его Другом.

Все задумчиво сидели, будто ждали продолжения.

Но продолжения и быть не могло. Рассказ был окончен.

– Это прям про нашу Марью, – сказала Сова, – вот так же затюкали бы до смерти.

Всем было грустно, но какой-то светлой грустью.

С этим чувством и пошли спать.