В округе всё было тихо и спокойно. Василиса занималась своими котятами. Котята росли не по дням, а по часам. Причем чем больше росли, тем более странными становились: были они огненно-рыжие в мать, а внешне кого напоминали – это еще вопрос.

Были они как маленькие меховушки, а их мордочки напоминали тапочки в виде львов. И что с этим делать, никто не знал. Котят было трое, соединить их или еще что с ними сделать, как раньше это сделал Отрывкин, не представлялось возможным.

Василиса начала уже горевать, потому что не знала, что делать с котятами.

– Не совсем ведь обычные котики. Скажем прямо, совсем необычные. – Сова ее успокаивала: – Ты, – говорит, – не обращай внимания на них. Они еще маленькие. Вот когда, – говорит, – они вырастут, тогда, может быть, уже можно будет что-то сделать. А сейчас пока, – говорит, – делать смысла нету: ничего не понимают, ничего не соображают, неизвестно, в кого пошли… Ой, – тут же прижала свой клюв обеими крыльями Сова.

После ее слов Василиса совсем расстроилась и пошла разговаривать с Лёвой. Муж сидел в кресле и читал газету. Увидев заплаканную мордашку, испугался.

– Вася, с детьми что-нибудь?

Вася в слезах ему рассказала, что малыши становятся похожи на тапки, то есть пошли в его родню. Лёва сначала испугался, потом расстроился, потом рыкнул, чтобы взбодриться, и сказал:

– Идем к Отрывкину, он всё решит.

Недолго думая, пошли к Отрывкину. Тот сидел за любимым столом и кропал очередную статью, которая подходила к концу. Мечтал увидеть свое имя в хорошем научном журнале, в таком, чтобы дед им гордился. И тут к нему подошел Лёва.

– Слышь, Отрывкин…

– Ну что еще? – недовольно отозвался Отрывкин.

– Ты это, давай думать, что дальше делать.

– Ты про что? – спросил Отрывкин.

– С детьми у нас нелады какие-то. Ты в курсе, как я появился на свет, и в курсе, что мы с тобой одно целое. А вот теперь мои дети от этого страдают.

– Да ну, – испугался Отрывкин, – как они страдают? Они что, уже на человеческом заговорили или две ноги выросли?

– Отрывкин, ты что, болеешь, что ли… совсем… Может, тебе дедовской настоечки дать выпить, чтоб соображать лучше стал?

– На это Сову надо звать, прапора, да и Соловья заодно – вот они точно нам помогут.

– А давай соберем консилиум, – предложил Лёва.

– Лёва, ты гений. Этим и займемся.

И свистнул на весь Дом так, что все поняли: сбор в библиотеке через полчаса.

Через полчаса вся компания расположилась на своих любимых местах и приготовилась слушать повестку собрания. Только Сова недовольно проскрипела клювом:

– Ну что еще там? Ну только я собралась поспать немножко, – и меня дергают…

Отрывкин сразу откликнулся:

– Я типа мышковать запретил? Я запретил трогать домашних животных и животных в округе нашего Дома. Запретил – значит, всё! Переходим на то, что едят люди, и не выделываемся.

Сова захлопнулась. Соловей вообще сидел и клевал носом: уже принял пару капель заветного.

– Я вас собрал, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие… – начал Отрывкин.

– Гоголя перечитал, – очнулся Соловей.

– С Гоголем у меня всё в порядке. У нас в Доме беда приключилась – на это надо все-таки глаза открывать иногда! А не всё время с закрытыми глазами сидеть в обнимку с бутылкой коньяка!

Соловью стало стыдно.

– А дела такие: дети Василисы не похожи ни на кого.

Сова фыркнула:

– Ну вот, тоже невидаль какая. Мало ли кто на кого не похож.

– А что там произошло-то? – вмешался Ворон. – Насколько я понял, тут с генетикой связано. Поэтому подходим к вопросу серьезно, без ерничанья, без смеха. В чем проблема, Вася?

– Морда у них похожа на тапки, из которых был сделал Лёва.

Лёва потупился и покраснел.

– Лёва, ты не переживай, это не твоя вина. Это я начудил в свое время. Тоскливо, понимаешь, было одному, друг очень был нужен, а тут ты.

– Да всё я понимаю, ни разу об этом не жалел, что стал твоим другом, что ты мой друг стал. Но решать что-то надо, дети же.

Все так и просидели в молчании целый час.

– Эврика! – закричал Отрывкин.

Сова проскрипела:

– И где же эта твоя эврика, в чем она заключается? И вообще, попрошу не выражаться здесь.

– Дело в том, что я изобрел новую модель живой воды, – сказал Отрывкин, – сейчас она в перегонном кубе в лаборатории. Направлена именно на генетическую патологию. Не просто на усиление жизненной энергии, а еще и на изменение на генетическом уровне.

Ворон:

– Это уже интересно.

Отрывкин:

– Еще как интересно! Будет еще интереснее, когда начнем это пробовать на Васиных котятах.

В полной тишине Вася упала в обморок. Когда ее привели в чувство, Отрывкин сказал:

– Вася, не переживай. Я за твоих котят – как за своих собственных, отвечаю! Ничего плохого не случится.

Всей гурьбой повалили в лабораторию проверять эликсир. Эликсир был готов – как раз три капли, по капле на каждого котенка.

– Ты котят принеси, – ворковал Отрывкин, – мы им по капельке на носик и капнем.

Вася разозлилась и скрежетнула зубками.

– Я вам сама по капельке на носик капну, мало не покажется! Где гарантия, что они вообще без носов не останутся?

– Ну так я гарантия, – сказал Отрывкин. – Я ведь ничего никогда тебе плохого не делал, всегда за свои слова и поступки отвечал.

– Это правда, – сказала Вася.

Она принесла котят.

Отрывкин принес эликсир. Всё было продезинфицировано. Малышам в носики закапали по одной капле. Все уставились на котят, с ужасом ожидая, что будет.

Через несколько секунд над котятами поднялся туман – так всегда действовал эликсир. Потом он незаметно растворился… На полу лежали три прелестных ярко-рыжих котенка мейн-куна без всяких тапочных носов. Даже в помине какого-то тапочного прошлого в них не читалось.

– Ура! – заорал Лёва.

– Тихо ты, малышей испугаешь, – сказала Вася и, довольная, унесла детей в спальню.

Эксперимент удался без всяких побочных эффектов.

– Кстати, хорошо бы за детишками присмотреть недельку, – шепотом сказал Отрывкин Лёве. Лёва заговорщически кивнул.

– Ну, теперь можно и отдохнуть спокойно. Ворон, давай свою историю рассказывай, не томи, – зашелестели все.

Ворон улыбнулся и сказал:

– Я всегда готов. Ну, слушайте…