Встретились она и он случайно – как всегда это и происходит. Они оба тогда решили отдохнуть от работы, да и вообще от психологической загруженности, и пошли в парк. Мол, погода хорошая, настроение тоже – почему бы не прогуляться?

Парк оказался их любимым – старинным, еще не испорченным цивилизацией. Еще оставались места для тихого, спокойного отдыха. Даже со скамейками.

Там они и познакомились.

Он был тот, кого называют «интересный мужчина», а она – весьма «интересная женщина». Обоим было хорошо за сорок.

Присели на одну скамейку отдохнуть. Поздоровались, как принято. Разговорились. Оба были людьми одинокими. Дети – у каждого по одному – жили своей жизнью. И слово за слово, разговорились. Он с упоением рассказывал о своих увлечениях, она – о своих.

И оказалось, что увлечения у них одинаковые!

Оба мечтали летать. Испробовали все: самолеты с парашютными прыжками, вертолеты, парапланы. Ничего не приносило истинного удовольствия. Да, ощущение полета, парения было, но все не то. Чего-то не хватало.

– Быть может, свободы от механизмов? – очень трогательно смущаясь, задала она ему вопрос.

Он, подумав, согласился.

– А что же делать? – спросил он, странно ее оглядывая: будто увидел лишь только что.

– Знаете, – смущенно потупила она выразительные глаза, – у меня, когда замечтаюсь, на одной руке вырастает крыло! – И она со страхом поглядела на него: вдруг за сумасшедшую примет?

Он странно взглянул на нее, вытянул правую руку и спросил:

– Такое?

Его рука была похожа на лебединое крыло.

Тогда она тоже распрямила, но левую руку, и рука стала крылом, точь-в-точь как у него.

Они посмотрели друг другу в глаза долгим взглядом, взялись за руки, и их руки-крылья взмахнули и подняли их над землей.

Рядом никого не было – некому было удивляться. А влюбленная в свободу от земного тяготения пара поднималась все выше.

Они уже понимали, что созданы друг для друга.

А тем, кто их не понял, остается пожелать найти свое счастье.

* * *

Ворон замолчал. Наступал грустный час прощания.

Друзья Отрывкина подошли к Федору. Каждый по очереди его обнял, пожелал всего самого хорошего и поблагодарил за гостеприимство, за оказанную помощь.

Федор растрогался.

– Друзья мои, я очень рад, что с вами познакомился, – начал он, – вы навсегда останетесь в моем сердце. И навсегда будете моими друзьями и желанными гостями в моем доме и на этом месте. Когда бы вы ни пожелали, я всегда буду вас ждать. И конечно, я приеду к вам в гости. Очень хочу посмотреть, где вы живете, увидеть ваших друзей: дракончиков и волчишку Марью, – с улыбкой закончил он.

Отрывкин поблагодарил, сказал, что они Федору всегда будут рады.

Друзья проверили, ничего ли они не забыли на поляне Федора. Дом возмущенно проскрипел, что он за всем следит и что у него все лежит по полочкам, как у всякого порядочного Дома. Все устыдились и успокоили Дом, что его никто ни в чем не подозревает. А просто ляпнули, не подумав.

Федор принес своим новым друзьям подарки. Там были вкусные кедровые орехи в шишках, и лесной мед, который так полюбил Отрывкин, и сухие белые грибы, и ягоды, и полный мешок трав и кореньев – сухих и свежих, как для Аськи, так и для всей компании Отрывкина (каждый уже знал и умел правильно использовать ту или иную траву по назначению).

Сова бережно прижимала к себе бочонок удивительного таежного напитка под названием «Пенный мед». Особый подарок получила Манюня: Федор дал ей координаты своего места проживания – той самой поляны, где они провели столько счастливых дней. Манюня сразу же ввела этот адрес себе в память и теперь в любую минуту могла тут же оказаться на поляне у Федора.

Все грустили, но были счастливы.

Федор попрощался с Алешкой, наговорив ему много теплых слов и пожелав, чтобы чужая магия никогда не просачивалась в его измерение и не возникало никаких проблем. Алешка был тронут и пригласил Федора в гости.

Наконец все слова были сказаны, дружеские объятия и рукопожатия закончены, и Отрывкин произнес:

– А теперь, друзья, нам пора обратно. – И крикнул Федору: – До скорой встречи!

Все грустно кивнули, помахали Федору и вошли в Дом.

Дом на прощание скрипнул ступеньками, и через секунду его не стало.

Дом оказался на своей родной лесной поляне. Чему был несказанно рад, несмотря на легкую грусть от расставания с Федором.

Друзья высыпали из Дома и громкими веселыми криками приветствовали поляну, свое место силы. Малышня кувыркалась и бесилась по всей территории, бегала и заглядывала во все углы – мало ли что-то новое появилось.

Отрывкин решил, что обход владений совершит пораньше с утра, а сейчас уже слишком поздно и всем пора спать.

– Хочу вам сказать, – произнес Отрывкин, – что мы ведь все это время переписывались с Женей. Так что она в курсе всех дел и по-прежнему любит меня. А завтра нам всем надо убедиться, что здесь не случилось ничего плохого.

Лева одобрительно кивнул. А Ворон сказал:

– Отрывкин прав. Все равно ни ему нельзя в Школу, ни Жене пока нельзя из Школы. Так что все в порядке. А через денек, может, и за эликсир какой засядем, чтобы они встретиться могли.

Все согласились с таким мудрым выводом и отправились спать – следующий день обещал быть насыщенным.

* * *

На следующий день все встали рано. Как Отрывкин и обещал, надо было проверить, что́ творится у них в области.

Все наскоро позавтракали, оставили Васю с детенышами, которые, кстати, совсем не возражали: котята и крысята очень хорошо ладили, им весело было проводить время вместе.

Вся команда Отрывкина в полном составе отправилась по району. И то, что они увидели, совсем не порадовало.

Во-первых, животные начали говорить. Почти поголовно. Вплоть до крупного рогатого скота. А вот люди, наоборот, замолчали. То есть, когда им надо было пообщаться, они издавали странные звуки, напоминающие шипение.

– Ну и что это такое, я вас спрашиваю?! – сердито бурчала Сова. – Нам что, теперь совсем отлучиться нельзя, что ли? Без того, чтобы эти олухи чуть ли не всю чужую магию из соседних измерений на себя выкачали, на свою голову. И что теперь с ними делать?

– Как «что»? – ответил Отрывкин. – Как обычно. Будем лечить.

Сказано – сделано.

И они, разбившись на пары, не покладая рук-лап-крыльев мотались по всему району, чтобы привести людей в порядок. Животные постепенно переставали говорить и возвращались в свой первозданный вид. Люди, наоборот, вспоминали язык. Некоторые вспоминали его даже слишком хорошо – Отрывкин убедился в этом на собственном опыте.

Когда он посетил один дом в небольшом городке своей области, его встретили таким отборным ненормативным русским языком, что Отрывкину даже неудобно стало. И он подумал, не ошибся ли адресом. Но влияние чужой магии было налицо, и Отрывкин, обрызгав все живой водой и пробормотав заклинание, заткнул фонтан красноречия местного жителя. Через несколько минут тот потряс головой и заговорил по-обычному – культурно и вежливо. Отрывкин остался доволен.

К концу дня все собрались на поляне у Дома и отчитались о проделанной работе. Отрывкин сказал, что все поработали хорошо и весь район приведен в норму.

– Может быть, – проговорила Сова задумчиво, – надо было все-таки оставить речь животным? А то мало ли, может, им тоже скучно молчать. Ни с кем не поделишься ни радостью, ни горем. Что это за жизнь, – махнула она крылом.

– Ты что, Сова! – возмутился Отрывкин. – Как-то же животные раньше понимали друг друга. А тут они вдруг заговорили по-человечьи. Ты сама-то подумай: это ведь не дело.

– А я бы оставил, – упрямо поддержал Сову Лева. – Подумаешь, встретишь медведя, а он с тобой поздоровается. Никакого криминала в этом не вижу.

– Угу, – пробормотал Отрывкин. – Это если он с тобой поздоровается, то будет нормально. А если грибник какой попадется? Как думаешь, обрадуется он «здравствуйте» от медведя?

– Нет, конечно, – заговорил Ворон, – все должно быть так, как предназначено природой. Не будем ее менять, не будем ее перекраивать под себя, под свои хотелки. Один, вон, уже перекроил, и сколько времени мы убили на то, чтобы привести все на круги своя, – закончил Ворон.

– Это ты что, на дедулю Отрывкина намекаешь? – возмутилась Сова. – Родственников трогать нельзя! – продолжила она. – Кто их защитит, как не мы? А то тут всякие будут говорить, что, мол, накосячил, все испортил, всю жизнь под откос пустил внуку!..

– Сова, ты когда-нибудь остановишься? – возмущенно прощелкал Соловей. – Ну куда тебя вечно заносит? Что ты лезешь сейчас не в свое дело?

– Ага! – заскрипела Сова уж совсем недобро. – Как спасать, так это мое дело, а как свое мнение высказать – так заткнись? Куда уж нам со свиным рылом в калашный ряд!

Отрывкин засмеялся.

– Теперь точно вижу, что все мы вернулись, – улыбаясь, заявил он. – Все по-прежнему, как и было.

– Нет, Отрывкин, вот ты мне объясни! – не могла остановиться Сова, придерживая крылом подаренную Федором бутылку с пенной медовухой. – Мы тебя вылечили? Вылечили! А когда эликсир защитный или пропуск для Жени делать будешь? Чтобы вы смогли встретиться?

Все, в общем-то, были заинтересованы, что на это ответит Отрывкин. Ведь все же помнили, как он мучился перед отъездом насчет того, что не сможет пообщаться с Женей – рыжеволосой ведьмой, в которую он, Отрывкин, был влюблен.

Отрывкин улыбнулся друзьям и произнес:

– Не переживайте, все будет так, как надо. Теперь точно все будет хорошо! – И он с улыбкой щелкнул пальцами.