Жизнь друзей шла своим чередом.

Отрывкин каждое утро пил отвар Федора, и каждый день приключалось что-то новое. Все чувствовали себя настолько комфортно в гостях у Федора, на его заимке, что потихоньку начали уже забывать, зачем они, собственно, сюда приехали.

Вокруг было столько всего интересного: необыкновенной красоты природа, чудесный воздух. Ходили за грибами и ягодами (Федор показал, какие ягоды съедобны и полезны), учились новой магии – Федор рассказывал о полезных свойствах разных трав и кореньев, которые росли только здесь. С особенным рвением училась Ася. Она завела тетрадь и записывала все, что могло ей понадобиться в дальнейшем для лечения. Федор еще обещал ей дать запас сухих трав. Отрывкин заметил, что некоторые травы предпочтительнее использовать в свежем виде. На что Федор, хлопнув себя по лбу, сказал, что можно же теперь, когда они знают, где он живет, воспользоваться телепортацией трав. Аське идея очень понравилась. И она заявила, что Отрывкин и Федор – лучшие из магов.

Сова, присутствующая при разговоре, что-то проворчала себе под клюв. Но на это никто не обратил внимания – все знали, как Сова любит Отрывкина и уважает Федора.

Вопрос о лечении Отрывкина как таковой больше не поднимался. Федор сказал: «Само все придет, когда наступит время. Сейчас Олег и так получает то, что ему необходимо».

На этом все и успокоились.

Отрывкину очень нравился мед, которым их потчевал Федор. Федор говорил, что это мед диких пчел, который он собирает в лесу. Правда, не уточнял, как его собирает. Где в лесу живут дикие пчелы – это приблизительно Отрывкин знал. И подумал: а почему бы ему самому не добыть этот мед?

Ранним погожим утром Отрывкин отправился в задуманное путешествие. Он взял с собой банку, подвесив ее на веревочке через плечо, взял на кухне половник, примотав к длинной палке (надо же чем-то мед из дупла доставать), и, что-то мурлыча себе под нос, в прекрасном настроении отправился в лес за медом.

Недалеко от поляны, где стояли дома Отрывкина и Федора, он увидел дупло в дереве. Отрывкин подумал: «А как я проверю, есть там пчелы или нет?»

Для этого он поднял большую палку, постучал по дереву и ничего не услышал. Федор предупреждал, что мед надо брать из пустого дупла. То есть из того, откуда пчелы уже улетели. Ну, бросили его. Тогда можно без опаски собирать мед.

Отрывкин еще раз постучал по стволу дерева и прислонил ухо. Никаких подозрительных звуков ухо не услышало. Отрывкину почему-то пришел на ум мультик про Винни-Пуха, когда тот тоже решил полакомиться медом.

«Как бы и со мной не случилось чего-нибудь подобного», – подумал Отрывкин.

Но дупло молчало, и Отрывкин влез на первые два сука – как раз на этой высоте его голова оказалась на уровне отверстия дупла. Отрывкин заглянул внутрь, потянул носом и почувствовал запах меда. Того самого меда, которым их потчевал Федор.

«Вот удача!» – подумал Отрывкин и запустил свой модернизированный половник внутрь. Поскреб по дну дупла и вытащил наружу два приличных куска сотов, которые истекали медом. С блаженной улыбкой на лице Отрывкин положил добычу в банку.

Он был так увлечен своим занятием, что не услышал подозрительного шума, поднявшегося в дупле. А шум нарастал, все больше становясь похожим на гудение рассерженных пчел.

Отрывкин в упоении и предвкушении осматривал добычу, а на подсознательном уровне его мозг уже бил тревогу. Но он так был увлечен зрелищем вкуснейшего и ароматнейшего меда, что только и мог бормотать себе под нос из того же «Винни-Пуха»: «Это „ж-ж-ж“ неспроста», продолжая блаженно улыбаться.

Ну и доулыбался.

Через несколько секунд Отрывкин перед носом увидел огромный шар разъяренных лесных пчел и от неожиданности выпустил из руки половник, а заодно и ветку, за которую держался. И полетел вниз. Злобно гудящий рой ринулся вслед за Отрывкиным. Ну и на Отрывкина тоже.

Встрече с землей тело Отрывкина не обрадовалось. Последняя мысль в угасающем сознании была: «Надо слушаться классиков». И он, на свое счастье, потерял сознание.

Следующие несколько минут не доставили бы Отрывкину никакого удовольствия. Пчелы, поняв, что их враг никуда не бежит, решили отомстить ему по полной: они облепили его всего с ног до головы и, мстя за разрушенный дом, принялись немилосердно кусать и умирать после укуса. Видя, что враг не двигается, пчелы решили, что достаточно отомстили, и улетели наводить порядок в порушенном доме.

Через некоторое время Отрывкин очнулся – что уже было чудом, после такого-то количества пчелиного яда, которое он принял. Обнаружив, что жив, он попробовал встать – ничего не получилось. Отрывкин не чувствовал своего тела вообще. Скосив глаза на землю, он увидел, что окружен маленькими трупиками пчел, которые отомстили за свой разрушенный дом.

«Ничего себе! – испугался Отрывкин. – Как же я теперь своим в глаза смотреть буду? Целый рой пчел угробил из-за своей прихоти…»

Так убивался Отрывкин, пока в его многострадальную голову не забрела здравая мысль: «Раз я виноват, значит, мне надо все исправить!»

Как только сформировалась такая мысль, Отрывкин попытался щелкнуть пальцами и произнести заклинание. К его удивлению, у него ничего не получилось. Губы не слушались, пальцы тоже, да и руки-ноги были как не его. Свистнуть у Отрывкина тоже не получилось: очевидно, губы после знакомства с пчелиными укусами потеряли форму. Единственное, что он смог и до чего додумался в итоге, – мысленно телепортировать свое тело на лужайку около старого Дома, где и рухнуть.

Первыми Отрывкина заметили Лева и Вася, которые играли с малышней на лужайке. Вася издала испуганный мяв, на который слетелись все обитатели Дома. Даже Федор прибежал из избушки.

То, что они увидели, Отрывкиным назвать было сложно. Перед ними лежал кусок мяса – бесформенная, огромных размеров туша, смутно напоминающая морскую звезду, которая распласталась на лужайке перед Домом и издавала тихие стоны.

Когда Федор, увидев под мышкой Отрывкина банку с пчелиными сотами, понял, в чем дело, он начал хохотать. Но, встретив укоризненные взгляды компании Отрывкина, сразу примолк.

– Ну что, будем лечить, – подавляя смех, сказал Федор. – Сам он сейчас себя не сможет вылечить.

– В Винни-Пуха решил поиграть и доигрался, – проворчала Сова. – Таким я его еще не видела. И да, вряд ли он что-то сможет произнести.

Отрывкин лежал смирно – по-другому он не мог – и тихонько вздыхал.

Ворону надоело смотреть на это безобразие, в которое превратился Отрывкин, и он, щелкнув клювом и произнеся нужное заклинание, снял с Отрывкина безумный отек от пчелиных укусов. И на всякий случай обезболил.

Отрывкин еще некоторое время полежал неподвижно. До тех пор, пока его не привел в чувство ехидный голос Совы:

– Долго еще так прохлаждаться-то будешь? Вставай уже. Давай посмотрим, все ли у тебя в порядке. Или еще что лечить надо.

Лева, внимательно осмотрев и обнюхав Отрывкина, сделал вывод:

– Он в норме. – И заржал: – Ну ты, Отрывкин, даешь! Разнесло тебя, как сибирский пельмень.

– Смейся-смейся, – произнес Отрывкин, вставая и пробуя, как работают его руки-ноги. А еще язык, глаза, уши и все остальное. – Я, между прочим, нанес невосполнимый экологический ущерб местности. Там столько мертвых пчел осталось, что я не успокоюсь, пока их не оживлю.

– Одного теперь тебя никто не отпустит, – задумчиво произнес Лева. – Пойдем вместе. Посмотрим, что ты там натворил, и исправим.

– Да уж, хватит нам одного раза. Теперь мы будем играть при тебе роль Пятачка, – хихикнула Сова.

Тут вмешался Федор:

– Я с вами прогуляюсь, чтобы вы еще чего-нибудь не натворили. Я же предупреждал, что лазить можно только в пустые дупла.

– Так я и думал, что дупло пустое, – виновато произнес Отрывкин. – А они там, видно, притаились и ждали, пока я влезу. Наверное, чтобы наказать меня.

– Ну да, – саркастически произнес Федор, – и умереть смертью храбрых, уча тебя жизни. Тебе не кажется, что это слишком высокая цена за такое обучение? Да и вообще, я с пчелами договариваюсь: когда у них избыток меда, они сами приносят.

– Ты мне об этом не говорил, – прошлепал обиженно Отрывкин, нижняя губа которого свисала до подбородка, поэтому он говорил как некоторые любители избытка силикона в губах.

– Ты губу-то закатай. Все тебе расскажи да покажи. А ты вопросы нужные задавал? – возмутилась Сова. – Спросил только, где мед, и умчался, волосы назад, думая, что все уже знаешь. И поплатился за спешку.

Все одобрительно закивали. Только у Отрывкина в знак согласия непроизвольно закачалась нижняя губа.

– Вот что, – возмущенно начал Лева, – я на это безобразие смотреть не намерен! Ты, Отрывкин, со своей отвисшей губой похож на дегенерата! Что-то Ворон тебя не долечил. – И Лева произнес заклинание и щелкнул хвостом. Лучше бы он этого не делал.

У Отрывкина и верхняя губа отвисла. Да так, что закрыла отвисшую нижнюю.

Все уставились на дело лап Левы. Один Отрывкин не посмотрел: отвисшие губы тянули за щеки, а те, в свою очередь, за веки.

– И что это такое?! Как это называется? – возмутилась Сова и заклацала клювом, произнося очередное заклинание.

Через пару секунд Отрывкин дрожащей рукой провел по тому, что условно можно было теперь назвать его губами, так как они уменьшились и вытянулись в длину почти до ушей. То есть губы как таковые вообще перестали существовать. Теперь Отрывкин мог похвастаться жабьим ртом. Но глаза открылись – и столько в них было обещаний!.. Сова явно перестаралась: от большого усердия и возмущения она снесла Отрывкину губы напрочь.

Все изумленно пялились на метаморфозы, происходящие с губами Отрывкина. Повисла пауза. А потом все дружно грянули смехом. Соловей даже повизгивал, лежа на спине и дергая в воздухе левой ногой.

Когда юмор ситуации дошел и до Отрывкина, он тоже, разинув пасть – ртом это уже не назовешь, – начал ржать в голос.

Все затихли. Причем сразу и надолго. Вид смеющегося Отрывкина с жабьим ртом от уха до уха испугал всех.

Все нервно заерзали, и Соловей произнес:

– Ты, Отрывкин, не нервничай, успокойся. Я тебя сейчас вылечу…

Только Соловей собрался произнести заклинание, как его клюв зажала мощная лапа Левы.

– Без обид, Соловей, – произнес твердо Лева, – но теперь Федор будет лечить Отрывкина.

Федор моментально произнес заклинание. Лева на всякий случай побрызгал еще и живой водой. Что-то хлопнуло, ухнуло, и Отрывкин обрел свои обычные губы. И глаза.

– Ура-а-а! – закричали все радостным хором. Но их перебил Федор:

– Учитывая, сколько магии было вбухано в губы Отрывкина, нижняя губа у него некоторое время останется очень чувствительной к перепаду его настроения.

– И что это значит? – с опаской спросил Отрывкин.

– Ничего страшного. Когда тебе будет что-то не нравиться, нижняя губа будет немного отвисать, – ответил Федор.

– И насколько «немного»? – с опаской спросил Лева.

– До подбородка, – ухмыльнулся Федор.

Это совсем не обрадовало Отрывкина.

– И долго это безобразие будет продолжаться? – нервно спросил он.

– Недолго. Неделю-две максимум, – ответил Федор.

– Это мы еще посмотрим! – с угрозой произнес Отрывкин, и его нижняя губа моментально отвисла и закачалась в знак несогласия.

Отрывкин пошлепал ею – ничего, жить можно.

Все сочувственно вздохнули.

– Теперь вернемся к нашим баранам. То есть пчелам. Вот сейчас пойду и все исправлю, – угрюмо прошлепал Отрывкин.

– Мы́ пойдем и все исправим, – поправила Отрывкина Сова.

– Причем все вместе, – безапелляционно заявил Федор.

Компания в составе Федора, Отрывкина, Совы (куда же без нее) и Левы быстренько перенеслась к месту происшествия, то есть к тому дереву, где Отрывкин попытался добыть мед. Когда увидели, сколько погибло пчел (то есть сколькими пчелами был укушен Отрывкин), у всех глаза на лоб полезли.

– А ты в курсе, что мы могли тебя вообще не откачать? – задумчиво произнесла Сова.

– Да ладно, что уж там, – легкомысленно ответил Отрывкин, настроение которого улучшилось и который смог говорить членораздельно. – Ну покусали немножко. Вы же меня откачали. Вы ведь в любом случае меня бы откачали?

Федор с сомнением помотал головой. От такой реакции таежного мага у Отрывкина мурашки пробежали по спине, и он наконец понял, что очень сильно рисковал жизнью.

– Теперь давайте все-таки исправим ошибки Отрывкина, – перевел тему Федор.

Он присел над горкой трупиков пчел и что-то пробормотал. Лева при этом обрызгал всех мертвых пчел живой водой из флакончика, который всегда носил с собой (это уже вошло в привычку)… и они ожили! Поднявшись на уровень дупла, пчелы быстро скрылись внутри. В дупле гул усилился. И был явно радостного тона.

– Ну все, – печально пробормотал Отрывкин, – не видать мне никакого меда, как своих ушей.

– Уши-то свои сегодня ты как раз видел, – ехидно заметила Сова. – То еще зрелище было!

– Почему же? – улыбнулся Федор Отрывкину. – Договориться можно со всеми. Тем более ты их спас от смерти. Вернее, вернул к жизни.

– А как договориться-то? – спросил Отрывкин, не обращая внимания на подколы Совы.

– Ты их поблагодари сначала, – сказал Федор, – а потом просто попроси лишнего меда. У них всегда излишки остаются. Если к пчелам по-хорошему, то и они всегда делятся.

Отрывкин так и поступил под строгим присмотром Федора, Левы и Совы. Сова особенно внимательно наблюдала за действиями Отрывкина: мало ли что еще учудит ее любимый ученик. Отрывкин произнес слова благодарности и сделал пару магических жестов, чтобы пчелы его поняли. И из дупла начали опять вылетать пчелы. Отрывкин на всякий случай присел и прикрыл голову руками.

– Да ты не бойся, – засмеялся Федор, – все ты правильно сделал. Теперь тебе ничего не грозит. Это они из любопытства вылетают, хотят с тобой нормально познакомиться и посмотреть, имеет ли смысл тебя угощать.

– Почему же это может не иметь смысла? – возмутилась Сова. – Отрывкин что, хуже других, что ли? Он же все правильно сделал: и прощение попросил, и жизнь вернул. Может еще и банку с набранным медом вернуть. Да и вообще, не нужен нам их мед!.. – продолжала бухтеть Сова, обиженная за Отрывкина. Лева ее успокаивающе поглаживал лапой по крылу.

Отрывкин поднялся, отряхнулся и стал ждать, что будет происходить.

Пчелы вылетели из дупла, окружили всю компанию плотным кругом и поочередно приблизились к каждому из друзей. Они будто осматривали и даже обнюхивали всех стоящих около дупла.

– Да я-то что… – пытался словами отмахаться от такого внимания Лева. – Я могу мед-то и не есть. Не очень-то и хотелось. – А сам опасливо посматривал на пчел, которые его окружили.

Пчелы вели себя примерно – просто кружили вокруг каждого, то приближаясь, то отдаляясь. Потом собрались в один большой шар, который завис около дупла.

– Не иначе как совещаются, – произнесла Сова, тем не менее не сводя глаз с пчел. А то мало ли что у них на уме.

Пчелы действительно будто посовещались. Через пару минут рой разделился, и половина рванула в дупло и вынесла оттуда замечательные, истекающие медом соты. Приблизившись к Отрывкину (который стоял как стойкий оловянный солдатик и вздохнуть боялся), пчелы аккуратно положили соты в банку так, чтобы банка наполнилась. Потом они опять собрались в рой и зависли напротив дупла.

– Теперь, – произнес Федор, – благодарить надо.

– А чем их можно отблагодарить? – заинтересованно спросил Отрывкин, радуясь, что все хорошо закончилось.

– А сахарной водой. Это для них деликатес, – объяснил Федор. – Обычно они натуральными ингредиентами пользуются, но от сахара никогда не отказываются.

– Ой, с нашим удовольствием и сколько хотите! – воскликнула Сова, и тут же под дуплом оказалось два мешка сахарного песку. Никто не успел слово вставить.

Тут уж Федор совсем засмеялся и сказал:

– Сова, им сахар нужен в дупло, и совсем немного. А ты завалила все дерево сахарным песком. Сейчас сюда сбегутся все сладкоежки, начиная с муравьев. А это пчелам совсем не нравится.

– Ой, – испугался Отрывкин и предложил Федору: – Тогда давай ты сделаешь как надо, а мы потом за собой все уберем.

Федор согласился.

Через минуту около дупла на ветке стояла очень удобная небольшая кювета с водой, в которой был растворенный сахар. Весь остальной сахар, которым завалила дерево Сова, испарился, будто его и не было. Пчелы с удовольствием подлетали к кювете со сладкой водой, набирали ее и скрывались в дупле. Потом дружно вылетели из дупла и опять покружили вокруг друзей. Отрывкину даже показалось, что жужжание было радостным и прощальным. Отрывкин вслух поблагодарил пчел за угощение, еще раз извинился за причиненные неудобства и обещал, что такого больше не повторится. На этом приключения с пчелами закончились, и компания телепортировалась к Дому.

Вернувшись и отправив на кухню мед, которым их угостили дикие пчелы, Отрывкин, Сова и Лева принялись всем оставшимся у Дома рассказывать, что с ними приключилось. Поэтому на полянке собралась вся команда: и Василиса с котятами и крысятами, и Соловей, и Ворон, который был занят, как всегда, своими байками. Дом тоже внимательно слушал душераздирающую предысторию появления Отрывкина в виде раздутого сибирского пельменя на лужайке, тревожно поскрипывая в опасных местах рассказа.

Малышне сразу же захотелось вкусного меда с чаем. Поэтому все дружно отправились на кухню чаевничать. Когда закончили чаепитие, компания опять разбрелась по своим делам.

Вася с Левой решили пройтись по местной опушке погулять.

– Васенька, давненько мы с тобой так вдвоем не прогуливались, – ласково заурчал Лева, обнимаю Василису за талию.

– Это точно, – муркнула Василиса, – то одно, то другое. То дети, то взрослые как дети.

Тут кстати будет сказать, что Отрывкин сделал всем защитную установку для определения местоположения каждого, чтобы не пришлось никого больше искать по всей тайге. И таким усовершенствованием очень была недовольна Манюня. Она все ворчала:

– А я на что? Меня же специально для этого делали. Я же поисковик. – И грустно заканчивала: – Я совсем зачахну без работы.

– Ничего не зачахнешь, – утешал Отрывкин Манюню. – Уж кому-кому, а тебе точно найдется работа.

Он произносил это так уверенно, что пятнышки на спинке Манюни, которые тускнели при ее плохом настроении, сразу начинали сиять ярко-желтым веселым цветом, а ушки-антенки – блестеть пуще прежнего. Тем более теперь, когда Манюня перестала спать двадцать четыре часа в сутки, она могла путешествовать так же, как и все остальные. Она совершенствовала навыки полета, и у нее получалось очень хорошо. Только на речку одна Манюня не хотела ходить: все-таки она металлическая – мало ли что, вдруг утонет. Да и Отрывкин ей строго-настрого запретил одной около речки появляться.

Так вот. Лева с Васей уходили все глубже и глубже в лес: то Вася найдет необыкновенный цветок, который ей срочно надо сорвать, то Лева наткнется на семейку белых грибов, мимо которых пройти ну просто невозможно – такие они аппетитные, красивые и плотненькие.

Наконец, наговорившись и уходившись, Лева с Васей решили присесть и отдохнуть.

– Вот тут, под деревом, – произнес Лева, – по-моему, прекрасная большая охапка листьев. Васенька, давай мы сюда присядем и отдохнем, а потом уже обратно пойдем.

Вася согласилась, потому что действительно уже подустала. Присели они на огромную охапку листьев, веточек и хвои, которая будто специально была сложена пирамидкой, чтобы на нее сели. И только они блаженно вытянули лапы, как вдруг куча зашевелилась.

Прежде чем испугаться, Лева почувствовал сильнейшую боль в том месте, откуда у него рос хвост и на котором он сидел. Вскочив с кучи, Лева дернул за собой Васю. Ее, кстати, тоже успели укусить, и очень чувствительно. Почти за то же самое место, что и Леву.

Когда Вася и Лева встали поодаль от заманчивой мягкой кучи, один листок сверху поднялся, и из-под него вылез громадный рыжий муравей. «Громадный рыжий» – это значит, что действительно громадный и рыжий. Он был размером не меньше отрывкинского пальца. То есть сантиметров десять-двенадцать в длину (смотря какой палец руки брать).

Угрожающе шевеля жвалами, которых у нормальных муравьев и не видно, муравей, стоя на задних лапах, стал яростно жестикулировать в сторону Васи и Левы. Те стояли разинув рты и ничего не понимали. А муравей тем временем действительно что-то пытался им объяснить. Было заметно, что он впадает в ярость от того, что его не слышат и не понимают. Тогда Лева додумался произнести заклинание, усиливающее звук. Лучше бы он этого не делал.

Муравей ругался, да еще как. Он кричал в буквальном смысле, что «…только слепой может не увидеть дома!..» и что «…только условно полноценный человек может не отличить дом от простой кучи неизвестно чего!». Все это перемежалось нецензурной лексикой, от которой у Левы заполыхали уши. Вася же с интересом слушала, о чем кричит муравей.

– Так это… мы что, уселись на муравейник, что ли? – спросила у Левы Вася. – Первый раз вижу такие муравейники. Да и муравьев таких тоже.

– Да, я тоже не думал, что муравейник может быть таким, – смущенно пробормотал Лева, потирая основание хвоста, которое еще болело.

Леве было очень неловко, что его Васька слушает такие неприличные слова, и радовался одному – что муравей не ростом с корову.

Муравей тем временем продолжал разоряться. Но тут Лева решил его перебить.

– Слушай, рыжий, – начал угрожающе Лева, – ты бы табличку повесил, что это дом. А то обычный муравейник совсем по-другому выглядит. И нечего тут при женщинах распускать свой длинный язык и выражаться!

От такого наезда муравей опешил и заткнулся. Потом он даже как-то робко произнес:

– Что, действительно на дом не похоже? Ну, то есть на муравейник.

– Мы что, – начал заводиться Лева, – на слабоумных похожи, чтобы на дома садиться?

– Да, это мы упустили, – задумчиво почесал голову муравей и вполне миролюбиво продолжил: – Ну тогда извини. Беру свои слова обратно.

– Слушай… – Лева решил кое-что спросить. – А у вас в тайге что, все муравьи такие? Что-то раньше я вас таких не видел, хотя уже довольно прилично здесь живем.

– Да нет, – протянул муравей, – мы тут недавно. Были обычными муравьями, но как-то раз попались на глаза магу Федору. Он что-то проговорил, потом обрызгал нас каким-то отваром. И теперь мы такие, и потомство у нас рождается такое же. И говорить умеем, и размеры у нас нестандартные. И дом у нас, как выяснилось, нестандартный… Точно! Пойду сейчас и всем скажу, чтобы занялись вывеской: «Осторожно: жилой дом! Муравьи».

– Вот и правильно, – произнесла Вася. – А то вдруг кто-нибудь более громоздкий, чем мы с мужем, наступит на ваш дом. Вам бы его еще оградить чем-нибудь, заборчик какой поставить, чтобы совсем уже ни у кого не возникло сомнений, что здесь жилой дом. И чтобы вы не несли никаких потерь.

– Спасибо вам огромное за полезные советы! – Муравей был растроган. – А то нас так и бросили на произвол судьбы. Жизнь изменили, а что дальше, не сказали. Вы уж извините за плохую привычку, но это была только самооборона. Не со зла вас покусал.

– Да что уж там, – пробормотал Лева. – Мы уже и не чувствуем ничего, правда, Вася?

– Правда-правда! – весело отозвалась Вася, потирая хвост. – А вот некоторые вопросы у меня к Федору остались. Поэтому давай-ка по-быстрому мы с тобой телепортируемся к Дому и пообщаемся с великим магом на тему его генетических упражнений в лесу.

– Кстати, ребят, вам помощь не нужна насчет забора? – спросил у муравья Лева.

– Да нет, спасибо, сами справимся. Мы же теперь разумные. Значит, до всего должны своим умом доходить.

– Не лишено смысла, – пробормотала Вася.

Попрощавшись с новыми друзьями, Вася с Левой телепортировались на поляну. И первым делом Василиса пошла в дом к Федору.

Федор сидел за своим рабочим столом и составлял очередной настой для Отрывкина. Он как раз закончил добавлять туда листья папоротника, когда услышал за спиной недовольный голос Васи:

– Федор, ну и как это называется?

– Ты о чем, Вася? – не понял вопроса Федор.

– Да все о том же! – начала заводиться Вася. – Ты зачем изменил лесных муравьев, сделав их мыслящими существами, да еще и увеличив почти до десяти сантиметров? Спасибо, хоть до лошадиных размеров их не довел. А то бы нам с Левой не жить.

– Ой, они что, вас покусали? – удивился Федор. – Вроде после моих опытов они не должны были кусачими оставаться.

– Вроде не вроде, – продолжала нагнетать Вася, – а так срабатывает у них защитный инстинкт. Ты же им не объяснил, как себя обезопасить от более крупных живых существ, которые могут нанести им реальный ущерб. Вплоть до летального исхода. Ты им даже не объяснил, что их дом похож просто на груду листьев, на которую каждый захочет присесть. А это значит, многие жизни прервутся! Ты им не рассказал, что жилище можно защитить забором, надписью о том, что это жилой дом. И вообще… Что это за опыты с живыми существами?! – возмущенно закончила Вася.

Федор никогда не видел Васю такой и поэтому несколько опешил. Тут как раз в избушку Федора вошел Отрывкин. Он будто почувствовал, что понадобится его помощь.

– Что за шум, а драки нет? – весело спросил Отрывкин. Но, увидев лица разговаривающих, понял, что здесь не до веселья. – Так что случилось-то? – уже серьезно повторил он.

– А то! – запальчиво продолжила Вася. – Федор произвел генетический опыт над живыми существами, не обеспечив им сохранности, не объяснив, как обезопасить свое жилище!

– Ну, Федор, ты и дал, – произнес Отрывкин. – Даже я в генетику не играю никогда. С живыми существами шутки плохи. Природа всегда найдет лазейку и отомстит.

Федор пошел красными пятнами и сначала засмущался, но потом решил возмутиться.

– Вот живу я у себя, – запальчиво начал он, – и тут появляетесь вы и начинаете учить меня жизни! Хотя изначально – напоминаю: изначально! – вы приехали как бы за помощью.

– Ну да, приехали за помощью, – произнес Отрывкин, – и ты вроде согласился помочь. Если бы ты сказал, что тебе этого всего не надо, мы бы тут же покинули твою поляну. Но ты и остаться разрешил, и помочь обещал. Да и друзьями уже стали. Или нет? Только в чем проблема-то? – тоже начал закипать Отрывкин.

– Проблема в том, что не надо меня учить, как жить и как магичить! – припечатал Федор. – И в конце концов: я накосячил, мне и исправлять!

– Вот, – примирительно начала Вася, – именно этого мы и добивались от тебя. И вовсе не собирались в чем-то тебя обвинять. Мы же знаем, что ты, как сильный маг, можешь многое. И никогда не сомневались в твоих силах и возможностях. Но то, что в лесу остались незащищенные живые существа, на твоей совести!

– Да понял я все, – пробормотал Федор. – Вы уж тоже меня извините, что я тут на вас собаку спустил. Неправ. Сами понимаете, нервничаю по поводу Отрывкина, а тут действительно такая еще ситуация возмутительная, о которой я забыл. Да я ведь и не ставил над ними опыты… Шел по лесу, попал в грозу. Ливень начался такой, что на потоп походил. Смотрю, муравейник затапливает. Ну я и увеличил его, чтобы не утонули. А потом забыл совсем. Поэтому сейчас же пойду в лес и приведу их всех в порядок.

– Это в какой порядок ты их собираешься приводить? – поинтересовалась Вася.

– Ну как «в какой»? Превращу их в обычных таежных муравьев, – ответил Федор.

– А ничего, что они уже привыкли быть необычными таежными муравьями? – саркастически спросила Вася. – И единственное, что ты можешь, так это дать им те навыки, которые необходимы для выживания? Чтобы никто на них не наступал, чтобы никто не рушил их дома.

– Да понял я, понял, – опять пробормотал смущенно Федор.

Он сделал пасс руками, выпил глоток стоявшего перед ним отвара и вдруг, к полной неожиданности Отрывкина, щелкнул пальцами так же, как Отрывкин.

Молчавший до этого Лева тоже это заметил и восхищенно произнес:

– Ого. С кем поведешься, от того и наберешься.

Федор это услышал и улыбнулся:

– Оказывается, это очень действенно. А за то, что Отрывкин первым на своей интуитивной магии до такого дошел, честь ему и хвала. Обучаться никогда не поздно.

– Это все замечательно, – произнесла тревожно Вася. – Но что сейчас случилось с муравьями?

– У них появилась надпись: «Осторожно: муравейник!» У них появилась ограда вокруг их дома. И вообще, дом стал больше похож на дом, а не на кучу неизвестно чего. Я еще сверху им крышу сделал из дранки, и теперь никакие осадки не опасны. Даже ветер не раздует их муравейник, не разнесет. Ну и научил их, как выживать.

– Вот молодец! – захлопала лапами Вася. – А кусаться ты их не отучил?

– Кусаться будут только в крайнем случае, – ответил серьезно Федор, – когда их жизни будет угрожать опасность. Баловаться они точно не будут. И детей своих воспитывать будут так же.

– Ну и отлично, – улыбнулся Отрывкин. – Все хорошо, что хорошо кончается. Не пора ли нам поужинать?

– Давно уже пара, – с удовольствием буркнул Лева, – ведь солнце садится. Да и Дом уже, наверное, накрыл на стол.

Все дружно пошли на кухню, где действительно ждал накрытый стол.

Вся компания подтянулась и с аппетитом поужинала. А поскольку в этот день все перенервничали немного то из-за Отрывкина, то из-за опытов Федора над муравьями, все решили лечь спать пораньше.

Оба дома затихли.

Как только над домами взошла луна – а в эту ночь было полнолуние, – из мансарды старого Дома вылетела темная тень, которая старалась лететь бесшумно. Тут нечего было долго гадать, кто́ вылетел из мансарды Совы. Конечно, сама Сова.

Она проснулась от яркого лунного света, который бил ей прямо в глаза, и неожиданно поняла, что срочно должна полететь в лес. А именно – на конкретную поляну. Что за поляна, почему лететь, почему должна – этого Сова не знала. Она просто ощущала некий зов и не могла ему противиться.

Как только Сова покинула Дом, он это почувствовал (он вообще чувствовал всех своих жильцов, которые в нем находились) и потихонечку дал знать Ворону и Соловью, что Сова куда-то улетела на ночь глядя. Дом был встревожен еще и тем, что у Совы не было таких потребностей в ночных полетах. Уже давно.

Ворон и Соловей проснулись сразу же, как только Дом донес до них свои мысли и свое волнение.

Вылетев из Дома, Ворон спросил у Соловья:

– Слушай, ты не в курсе, куда Сова намылилась?

– Понятия не имею, – сонно произнес Соловей. – Кто же ее знает, болезную, куда ее в ночи понесло и зачем. Вот найдем ее, тогда и покажем, где раки зимуют, чтобы честных птиц не будила от сладких снов! – Соловей начал заводиться.

– Ты погоди, – сказал Ворон, – не заводись так. Мало ли что там случилось. Вдруг магия какая, которой Сова не может противостоять.

– Вообще-то, все может быть, – задумчиво произнес Соловей. – Но не считаешь же ты, что ее привлекло нечто надуманное, типа платформы «9 и ³/₄»? – с сарказмом спросил Соловей.

– Нет, не считаю, – ответил Ворон. – Это все выдумки, а нашу Сову может вытащить после полуночи из постели только что-то очень серьезное, какая-то сильная магия. Причем такая, с которой мы еще не сталкивались.

– Согласен, – промычал полусонный Соловей, не особо довольный, что его так поздно разбудили и вытащили из кровати.

Птицы летели в тайге, и внутреннее чутье им подсказывало, что они летят в правильном направлении.

– Тише! – вдруг прошипел Ворон. – Садимся!.. Да на дерево садимся! Куда ты на землю-то уселся? Много ты оттуда увидишь с твоим ростом?

Соловей – спросонок совсем по-другому отреагировавший на команду «Садимся!» – засмущался и взлетел на ближайшую ветку. Там они с Вороном затаились, наблюдая, как Сова на медленном бреющем полете облетает заросли папоротника, которыми была усеяна вся поляна. Папоротник был необычным: слишком высоким, слишком мясистым для привычного растения. И поляна была большой и вся утопала в этом папоротнике.

Тут Сова, которая не переставая что-то бормотала себе под клюв, пролетев над одним из растений, начала пикировать.

– Нет, ты видел?! – прошипел Ворон Соловью на ухо. – Там, в папоротниках, присмотрись внимательно! Там какой-то красный огонек горит.

– Ты чего, Ворон, Гоголя начитался в свое время? – пробормотал Соловей. – Что, думаешь, Сова теперь охотится за цветком папоротника? – почти заржал Соловей, но его клюв был сразу же крепко зажат крылом Ворона.

– Да тихо ты, – прошептал Ворон. – Уж не знаю, в чем тут суть, но, по-моему, именно это она и делает.

Сова тем временем опустилась на землю, и ее перестало быть видно под папоротниками. Но красный огонек сквозь листья просвечивал.

Потеряв из вида подругу, Ворон и Соловей кинулись к ней поближе. Когда они почти вплотную подлетели к Сове и опустились на землю, то увидели такую картину: Сова с квадратными глазами, в которых не отражалось ничего, кроме красного огонька, тянула когтистую лапу к ножке цветка, полыхающего ярко-красным цветом и очень уж игриво помахивающего лепестками.

Оглядевшись, Ворон и Соловей не увидели больше ни одного цветка. Только этот вот, перед носом Совы, нагло размахивал лепестками и явно втягивал ее в какую-то авантюру. Сова при этом бормотала сюсюкающе: «Так вот ты какой, цветочек аленький» – и тянула к нему лапу.

Это друзьям не понравилось. Еще меньше им понравилось состояние Совы, которая на все их призывы отвечала злобным шипением.

– Ничего я вам не отдам! Это все мое! Не подходите, а то заклюю и клювы набок сверну!.. – бормотала Сова, все так же протягивая трясущуюся лапу к цветку.

Цветок издевательски показал язык.

Соловей и Ворон застыли в шоке. Они схватили подругу за оба крыла и стали оттаскивать ее от папоротника (вернее, цветка), параллельно объясняя, что это морок, что такого быть не может. А если такое и есть и даже не приснилось, то ей, Сове, вообще никакой папоротник не нужен. Тем более его цветок, который ведет себя нагло и агрессивно.

На их слова цветок ответил не менее злобным шипением, в котором слышалась фраза «Разхадай меня!» с явно малоросским акцентом, и продолжил зазывно размахивать красными лепестками почти перед самым клювом Совы.

Ворон с Соловьем оттаскивали Сову все дальше. Она упиралась и плевалась, но наконец до нее стали доходить слова Ворона:

– Сова, вспомни, что ты маг! Вспомни, что тебе золото ни к чему: ты в любую минуту можешь наколдовать себе столько золота, что завалишь весь земной шар. Зачем тебе сдался этот драный, наглый цветок? С ним потом хлопот не оберешься.

Соловей ему вторил:

– Ты что, совсем, что ли, нюх потеряла? Ты не понимаешь, что этот цветок из тебя всю душу высосет? И останется у нас мумия Совы вместо подруги! – Соловей почти кричал.

Цветок в это время стал злобно раскачиваться на стебле, пытаясь дотянуться скрюченными лепестками, с которых закапало что-то мерзко пахнущее, до Совы, но у него не получалось.

В конце концов Соловей и Ворон пришли к одному и тому же решению одновременно: они просто тюкнули Сову по темечку, причем оба. Сова упала в обморок.

Цветок папоротника – а это был именно папоротник – издал последнее шипение (причем сложилось впечатление, что он всем показал кулак) и с этим шипением, как змея, уполз под землю, напоследок плюнув в сторону друзей красной вонючей пакостью. Птицы быстренько ретировались, прихватив Сову. Плевок до них не долетел. Но на том месте, куда он упал, земля покрылась пузырями, зашипела и стала растворяться. Будто плюнули кислотой.

Насмотревшись на такие страсти в полуночном лесу, Соловей с Вороном переглянулись и, ни слова не говоря, обхватили Сову крыльями, чтобы телепортироваться в ее мансарду.

Пока их не было, Дом поднял на ноги всех, кроме детей. И все собрались в мансарде Совы. Когда туда телепортировались Соловей и Ворон вместе с бесчувственной Совой, все их уже ждали с нетерпением.

Отрывкин взял живую воду, накапал на Сову, произнес заклинание, щелкнул пальцами, и Сова пришла в себя. Даже если у нее было сотрясение мозга, то оно прошло моментально.

Сова оглядела всех и спросила:

– А что, собственно, здесь происходит? И почему столько народу в моей мансарде? Да еще в такой поздний час?

– Сова, ты что, совсем ничего не помнишь? – сухо спросил Ворон. Соловей поддержал его щелканьем.

– А что мне помнить? – возмутилась Сова. – Решила прогуляться по лесу при полной луне. Еще помню, кто-то меня звал и что-то обещал… А вот потом, правда, ничего не помню, – созналась она.

Ворон с Соловьем, не теряя времени даром, рассказали всем, чему они стали свидетелями. Не забыв рассказать и о цветке папоротника.

Сначала никто не поверил. И первой была Сова.

– Это вы что, байки Ворона решили переиначить? – возмутилась она. – Да чтобы я поверила в такую чушь, да еще замешанную на цветке папоротника? Да вы с ума сошли! Причем оба и сразу!

– Вы что, не в себе? – возмущенно вторил ей Отрывкин. – Вы еще про платформу «9 и ³/₄» что-нибудь расскажите!

– Вот далась вам эта платформа! – услышав слова Отрывкина, опять закипела Сова. – Раз я Сова, значит, самое большее, на что ваша фантазия может сработать, так это на платформу «9 и ³/₄»! И вообще, не упоминайте при мне эти цифры! Я уже достаточно пострадала от всяких поттернутых, – совсем расстроилась Сова.

– Вот, – произнес Ворон, – я тоже думал, что это из той же серии. Пока собственными глазами не увидел Сову и цветок папоротника.

– Да еще какой злющий цветок, – вставил Соловей. – Ему дай бы волю, он бы нас сожрал с Вороном вместе. И косточек бы не оставил. Я только не пойму, зачем он был нужен Сове.

– Да ни за чем, – ответил Отрывкин. – Если все так и было, значит, просто сработала древняя природная магия. Поэтому Сова ничего и не помнит – она была под гипнозом. Хорошо, что у этого цветочка аленького не хватило сил и вас с Вороном приворожить. А то даже и не знаю, смогли бы мы с Федором вас вытащить из беды или нет.

– А теперь, – опять начиная злиться, произнесла Сова, – начинаю кое-что припоминать. И я помню, – зыркнула она желтым глазом на Ворона с Соловьем, – кто́ помешал мне стать самой богатой и счастливой птицей в мире!

– Сова, ты опять, что ли, за свое? – устало произнес Соловей. – Тебе же уже сто раз сказали, что ты в любую минуту можешь наколдовать себе золота сколько хочешь. Ну включи мозг! Зачем тебе нужна была эта пакость, цветок какой-то? Который и души́ тебя бы лишил, и магии.

– М-да, – задумчиво согласилась Сова, – что-то я об этом подзабыла совсем. Да и вообще, зачем мне золото, когда у меня и так все есть? А если чего-то не хватает, то это что-то всегда можно добыть, не особо напрягаясь.

– Вот и молодец, вот и умница, – похвалил Лева, – теперь правильно рассуждаешь. А если бы с вами что случилось, я бы себе точно не простил. Так что вы хоть иногда думайте о своих друзьях, которые без вас и жить-то, может быть, не смогут.

Все призадумались и в очередной раз почувствовали, что они одно целое. И что думать надо все-таки не только о себе, но и о своих друзьях, чтобы не причинить им лишней боли.

Отрывкин еще немного полечил Сову; проверил действие луны на ее подсознание и убедился, что больше никакая магия ей не грозит. На всякий случай поставил всем защиту от природной магии и усилил невосприимчивость к гипнозу. О чем всем и сообщил.

– А то мало ли, что здесь еще может обитать, – объяснил он свои действия.

Все, соглашаясь, закивали.

– Раз уж мы не спим, – вдруг произнес Отрывкин, – может, Ворон расскажет нам какую-нибудь байку?

– А точно ведь! – подхватил Лева. – Спать-то ведь совсем не хочется.

После пережитых треволнений было бы в самый раз послушать Ворона. Вернее, его замечательные байки. Все радостно и согласно застучали и захлопали клювами, крыльями, лапами и руками.

Придя в библиотеку и усевшись-улегшись на привычных местах, решили не будить ни Алешку, ни Федора. Все-таки ночь на дворе. Зачем лишний раз людей тревожить? Но неожиданно дверь библиотеки открылась и на пороге появился Федор.

– Меня ваш Дом разбудил и позвал, – заявил он. Дом при этом смущенно скрипнул. – Он все рассказал: где вы были, что делали и что с вами приключилось. Если честно, я вообще ни разу не слышал, чтобы в наших местах папоротники цвели. Думал, сказки это. Очевидно, с вашим приездом магия усилилась настолько, что выдает такие закидоны, – закончил Федор.

– Понятно, – произнес Отрывкин. – Ну как ты теперь, не против послушать на ночь байку Ворона? Или спать пойдешь?

– Никуда я не пойду. Буду слушать. Но сначала вы мне с подробностями расскажете все, что там с вами случилось, – твердо произнес Федор. – Возможно, надо будет магическую защиту ставить.

Только Соловей с Вороном (Сова предпочла помалкивать: вдруг опять всплывет тема проклятой платформы) начали рассказ, как пронесся небольшой вихрь, и в библиотеке образовался Алешка. Пришлось и ему тоже рассказывать о полуночных путешествиях. При этом Сова сидела с гордым видом победителя и смотрела на всех свысока: мол, если бы не я, вы бы проспали такое замечательное приключение. Ее поза была такой только до слов Алешки, который абсолютно без задней мысли спросил:

– А с платформой «9 и ³/₄» это никак не связано?

Все услышали грохот. Это Сова выпала из кресла, потеряв сознание. Все переполошились. Но Отрывкин привычно брызнул на Сову живую воду, и та пришла в себя. Даже магия не понадобилась.

– Если еще кто-нибудь хоть раз, хоть полслова об этой платформе… – прошипела многообещающе Сова.

Отрывкин вздохнул и накапал ей пятьдесят граммов дедулиного эликсира на валерьянке и пустырнике. Сова понемногу успокоилась. Параллельно он сделал Алешке знак, что потом все объяснит. Встревоженный Алешка кивнул, что понял. Зато очень заинтересовался Федор. И только он открыл рот, чтобы задать вопрос, который точно довел бы Сову до нервного срыва, как Отрывкин шепотом ему сказал: «Потом!»

Федор с недоумением посмотрел на Отрывкина, потом на умиротворенную Сову и кивнул в знак понимания. Хотя ничего не понял.

После того как подробности были рассказаны, наступил черед Ворона рассказывать свою байку. Что он и сделал.