Крепко сжимая руль, я перестроился в соседний ряд и остановился перед красным сигналом светофора. Внезапно телефон взорвался трелью звонка. Приглушив музыку, я ответил. На дисплее высветилось лицо Миланы, её волосы, как всегда, были вызывающе розовыми.

– Никита! – её голос прозвучал так громко, словно она стояла рядом. – Привет!

– Мила, зачем так кричать? – я невольно улыбнулся.

– Просто я так давно тебя не видела! Соскучилась по тебе, – парировала она. В этот момент в кадре появился Серый, кивнул мне и приобнял Милану за плечи.

– У нас для тебя есть новость, – заявил он, перебивая её.

Загорелся зелёный, и я плавно нажал на газ. Стараясь не отвлекаться от дороги, я бросал короткие взгляды на экран телефона.

– Надеюсь, это что-то хорошее, – произнёс я, чувствуя, как усталость берёт своё.

– Ник, мы летим в Новосибирск! – Милана не смогла сдержать восторг, и её голос снова взлетел до небес.

– Правда? – я был искренне удивлён. – Это здорово! Когда вы прилетаете?

– Тридцать первого декабря, – ответил Серый. – Решили сделать тебе новогодний сюрприз.

– Это будет лучший подарок, – сказал я, обгоняя плетущийся впереди автобус. Но даже эта приятная новость не могла полностью заглушить ту боль, что давила на сердце.

– Никита, у тебя всё в хорошо? – Милана внимательно посмотрела на меня.

– Да, а что? – ответил я, подъезжая к кондитерской.

– Ты какой-то… не такой, – заметила она.

– Всё настолько плохо? – Серый с недоумением уставился на меня.

Я заглушил мотор, откинулся на спинку сиденья и, уставившись на брелок от ключей, выдавил из себя слабую улыбку.

– Ребята, честно, я в полном порядке, – сказал я, стараясь придать голосу уверенности.

– Да уж, видно, как ты в «порядке», – недовольно пробормотала Милана. – Это из-за той курицы, да?

– Мила, пожалуйста, не называй её так, – попросил я.

– Ла-а-адно, не буду плохо отзываться о твоей… подруге, – закатила она глаза.

– Она… не моя подруга, – я сжал ключи в руке. – Мы… мы больше не поддерживаем связь.

Это было неприятно осознавать. У неё был Мирон, а я остался один с этой чёртовой пустотой внутри, которую, кажется, ничем уже не заполнить. Я смотрел на свои руки, сжимающие холодный металл, и чувствовал, как эта пустота пульсирует где-то глубоко в груди, отдаваясь глухим эхом в черепе. Я пытался отвлечься, погрузиться в учёбу, в тренировки, в книги, но всё возвращалось к одному – к ней, к Мирону, к этой невыносимой пустоте.

– Как так? – Милана нахмурила брови. – Ты же говорил, что у вас всё наладилось?

Я усмехнулся, глядя на брелок, который теперь казался мне символом всего потерянного.

– Может, стоило просто признаться в своих чувствах? – вмешался Серый, но я лишь покачал головой.

– Зачем? Если она счастлива, мне этого достаточно.

– Никита… – начала Мила, но я прервал её.

– Я всё испортил с самого начала. Слишком поздно осознал, что люблю её, – сказал я, проводя рукой по лицу, пытаясь скрыть свою боль. – Ребята, мне нужно идти. Я обещал маме помочь в кондитерской. Я действительно рад, что вы собираетесь ко мне в гости! Будем на связи.

Попрощавшись с ребятами, я тяжело вздохнул и вышел из машины. Мысль о том, что работа в кондитерской поможет мне отвлечься от всего, грела душу. Мама была завалена предновогодними заказами, и я не мог не предложить свою помощь. Пришлось даже отпроситься с пары пораньше, ведь она пообещала своим самым преданным клиентам, что их праздничные торты будут созданы моими руками.

Оказавшись на кухне, я сразу принялся за замес теста. Испёк бисквит, а затем убрал их в холодильник. Сборку тортов и украшение оставил на завтра. Приведя кухню в порядок, я накинул куртку, не удосужившись ее застегнуть, и вышел на улицу. Крупные снежинки кружились в медленном танце, подхваченные порывами ветра. Заведя машину, я принялся счищать снег с лобового стекла.

– Никита! – услышал я чей-то голос.

Не придав этому значения, я продолжал усердно работать скребком.

– Никита! – снова позвали, уже настойчивее.

Я обернулся, и сердце моё ёкнуло. На другой стороне улицы, тяжело дыша, стояла Полина. Она ждала зелёного сигнала на пешеходном переходе. Что она здесь делает? Я старался избегать её в университете, потому что видеть её рядом с Мироном было просто невыносимо. Как только загорелся зелёный, она рванула вперёд, направляясь ко мне. И тут же, в следующее мгновение, её ноги подкосились, и Полина упала на тротуар. Я бросил скребок на капот и, не раздумывая, побежал к ней, чтобы помочь подняться.

– Полина, ты как? – выпалил я, присев рядом.

Она попыталась подняться, но зашипела от боли и снова осела на снег.

– Нога… – прошептала Поля, морщась.

Я осмотрел её ногу. Внешне она казалась целой, ничего подозрительного. Но стоило мне лишь коснуться, как её лицо искажалось от острой боли.

– Похоже на растяжение. Тебе нужно показаться врачу. Я могу отвезти тебя.

Я помог ей медленно подняться, но Поля остановила меня, крепко сжав рукав моей куртки.

– Никита, – её голос дрогнул. – Мне нужно с тобой поговорить.

Внутри меня всё сжалось. Её хватка на моей куртке стала ещё крепче, а в глазах плескалась такая боль, что я замер.

– Почему ты не отвечал на мои сообщения? – её взгляд был полон укора. Я отвёл глаза, не в силах выдержать её пристальный взгляд.

– Я был занят, – нагло соврал я ей.

– Не верю, – Поля коснулась моей щеки холодной рукой, заставляя встретиться с её глазами. – Это из-за Мирона, да?

– Не понимаю, о чём ты? – я включил «дурака», притворяясь непонимающим.

– Никита, когда мы были у тебя дома… – начала она, и моё сердце забилось быстрее.

– Полина, ты ничего не обязана мне объяснять. Я рад, что ты…

Она прервала меня, толкнув в грудь и выкрикнув:

– Всё, что Мирон тебе сказал это ложь!

– Что? – я был в полном замешательстве.

– Он сказал тебе, что мы встречаемся, но это неправда. Никита… – слёзы потекли по её щекам. – Я… я всегда ждала тебя! Ещё со школы. А когда ты вернулся из Питера, я была так счастлива просто видеть тебя, говорить с тобой…

Я смотрел на неё, на её заплаканное лицо, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Она всхлипывала, но продолжала:

– Я сбежала не потому, что ты позволил себе лишнего, – Полина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. – В тот день я встретила Мирона, и он сказал, что ты используешь меня. Я боялась, что это может оказаться правдой.

Мирон… Этот гад! Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Как я мог подумать, что Полина могла встречаться с Мироном? Как я мог поверить его словам? «Увижу, всю дурь из него выбью!», – пронеслось в голове. Её слова о школе, о том, что она ждала меня… это было как удар под дых. Я всегда чувствовал к ней что-то особенное, но боялся признаться себе в этом.

– Никита, я всегда… – она запнулась, а я замер. – Я всегда любила тебя!

Эти слова, словно спасительный луч, пронзили тьму моего замешательства. Сердце подпрыгнуло от радости. Я взял её лицо в свои ладони, осторожно вытирая слёзы большими пальцами.

– Поля, прости, – прошептал я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Я прильнул к её губам, ощущая солёный привкус слёз. Этот поцелуй был горьким, но в то же время невероятно сладким. Я осторожно притянул её к себе и почувствовал, как её пальцы впиваются в мой свитер, словно ища опоры. Наши языки переплелись в безумном и захватывающем танце. Я хотел раствориться в ней, стать единым целым, как капля, что без следа исчезает в безбрежном океане.

Когда мы отстранились, чтобы перевести дух, я увидел в её глазах страх, словно она была загнана в угол, и боль, как старая, не заживающая рана. Но среди всего этого я заметил искорку любви, которая всё ещё тлела угольком в пепле. Нежно коснувшись её лба губами, тихо произнёс:

– Я был таким идиотом.

– Никита, мы все совершаем ошибки, – прошептала она.

– Поехали, я отвезу тебя в больницу.

– Не нужно, правда.

Я помог ей устроиться поудобнее в машине, а потом, не теряя времени, метнулся в кондитерскую. Захотелось побаловать её чем-то теплым и вкусным, и горячий кофе показался идеальным решением. Вернувшись с двумя ароматными стаканчиками, я протянул один ей. Она с благодарностью приняла его, и на её лице появилась счастливая улыбка.

– Как ты узнала, что я здесь? – спросил я, удивленный её проницательностью.

Полина поставила стакан на панель и достала из сумки свою зачетку. Протянув ее мне, она улыбнулась.

– Сегодня я сдала математику.

Открыв зачётку на нужной странице, мой взгляд упал на отметку «Отлично». Похоже, наши совместные старания всё-таки принесли свои плоды. Я с гордостью посмотрел на Полину, возвращая ей синюю книжицу.

– Ты большая умница, – сказал я с улыбкой.

– Не без твоей помощи. Кстати, Ольга Борисовна, просила передать тебе благодарность.

– Спасибо. Но, Полина, ты так и не ответила, как меня нашла?

Полина немного смутилась.

– Как только у меня закончился экзамен, я побежала в аудиторию, где у тебя должна была быть лекция по финансовому менеджменту. Очень надеялась тебя там застать, но ты уже ушёл. А потом… потом я узнала, что натворил Мирон… – губы Полины задрожали, и по щекам потекли слезы. – Я так переживала, что, не раздумывая, сразу поехала к тебе домой.

– Ты была у меня дома? – удивился я.

– Да, – Полина покраснела и всхлипнула. – Твоя мама сказала, что ты, скорее всего, в кондитерской, и я тут же примчалась сюда.

– Почему ты плачешь? – я чувствовал, что она что-то недоговаривает, но не мог понять, что именно.

Она закусила губу и зажмурила глаза.

– Поля, – позвал я её, взяв за руку, и она перевела на меня взгляд.

– Ничего… – тихо прошептала она.

– Ты уверена?

– Мирон… он… мы с ним поругались, а когда я хотела уйти, чтобы найти тебя, он признался мне в любви и… поцеловал, – Поля закрыла лицо руками и разревелась.

В голове загрохотало от злости. Это была не просто злость, а какая-то первобытная, обжигающая ярость, которая заставила мои кулаки сжаться так, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы. Полина, моя Полина, вся в слезах, сбившаяся в комок от вины и стыда… Этот выродок посмел прикоснуться к ней, когда она этого не хотела. Внутри всё закипело. Не раздумывая, я завёл машину и рванул к учебным корпусам. Пора было с ним разобраться.

– Куда мы едем? – Полина подняла голову, в её глазах мелькнула тревога.

– Где вы в последний раз виделись? – мой голос звучал непривычно холодно, даже для меня самого.

– В главном корпусе, как обычно, – она насторожилась. – Никита, что ты собираешься делать?

– Ничего, – я выдавил из себя подобие улыбку. – Как думаешь, он ещё там?

– Вроде бы он должен быть на консультации.

Я вдавил педаль газа, пальцы вцепились в руль мертвой хваткой. Слова Полины больше не достигали меня. Подъезжая к корпусу, я лихорадочно осматривал территорию. А вот и он! У места для курения, словно по заказу, стоял этот «красавчик» со своими приятелями, весело что-то обсуждая. Резкий поворот к обочине, торможение, и аварийка замигала. Полина тут же схватила меня за руку, её глаза расширились от страха.

– Никита, не связывайся с ним! Он уже получил от меня по роже.

Я улыбнулся, наклонился, поцеловал её и, отстранившись, выскочил наружу. Перебежав дорогу, направился к Мирону. Он не заметил меня. Когда я подошёл вплотную, он поднял взгляд, и на его лице отразилось удивление.

– Малышев? – успел выдохнуть Мирон, и в тот же миг, с улыбкой на лице, я вложил всю свою злость в удар, пришедшийся ему в челюсть.

И, видимо, я перестарался. Мирон потерял равновесие и рухнул в снег, а его приятели недоуменно переглядывались.

– Какого хрена?! – взревел Мирон, вытирая кровь с лица.

Я подошёл и присел рядом. Холодный ветер пробирал до костей, и тут я осознал, что не только куртку не застегнул, но и шапку забыл. Лишь бы не простудиться. Схватив его за воротник, я наклонился к его лицу и прорычал:

– Не смей даже смотреть в её сторону. Урою! Ты меня понял?

Мирон прищурил глаза, а затем ответил:

– Идите оба к чёрту!

На губах появилась кривая усмешка. Я снова врезал ему по челюсти, с другой стороны.

– Это за твою наглость.

Я бросил последний взгляд на Мирона, лежащего в снегу, и на его друзей, которые теперь смотрели на меня с враждебностью. Развернулся и, не оглядываясь, направился обратно к машине. Полина уже бежала ко мне, и на моём лице расцвела улыбка. Она принялась рассматривать мою руку, на которой виднелись следы крови.

– Ты с ума сошёл? Холодно же, а ты без шапки! – Полина протянула мне головной убор, и я рассмеялся.

Её забота, такая простая и искренняя, казалась мне в тот момент самым ценным сокровищем. Я взял шапку и натянул на голову. Полина обвила мою талию своими руками, прижимаясь к груди.

– Я не мог по-другому, – тихо сказал я, крепче обнимая её. – Он сам напросился.

Она отстранилась, но её руки остались на моей груди.

– Мой парень самый лучший! – заявила она, и тут же подарила мне быстрый, но такой желанный поцелуй.

– Пойдём в машину, там тепло, – предложил я, чувствуя, как её слова и поцелуй согревают меня изнутри.

Она кивнула, и мы, держась за руки, направились к автомобилю.

– Тебе, наверное, нужно возвращаться в кондитерскую? – спросила Полина, когда мы уже уселись.

– Нет, сегодня я полностью свободен. Весь в твоём распоряжении, – ответил я, устраиваясь за рулём.

– Тогда-а-а… – протянула она, её глаза заблестели озорством. – Может, прокатимся куда-нибудь?

– Прекрасная мысль! – рассмеялся я, пристёгивая ремень безопасности. – И ты тоже пристегнись.

– Слушаюсь, – весело отозвалась Полина.

Мы кружили по городу, словно два мотылька, притягиваемые светом друг друга и красотой улиц. Потом, взявшись за руки, мы бродили по парку, наслаждаясь нашей близостью. Когда вечер окутал город прохладой, и Полина начала ёжиться от холода, я понял, что вечер подошёл к концу. Подъехав к ее дому, мы еще долго сидели в машине, молча улыбаясь друг другу. Её смущение, лёгкий румянец, едва заметная нервозность – всё это было так трогательно и прекрасно. Вдруг тишину нарушил тихий, но отчётливый звук, доносящийся из её живота.

– Прости, что не позаботился о том, чтобы ты поела, – пробормотал я, чувствуя укол вины.

– Ничего страшного, – ответила она с улыбкой. – Я просто хотела провести время с тобой. Хотя от шоколадки не отказалась бы, – добавила Полина, смеясь.

– У меня, кажется, в бардачке что-то осталось, – намекнул я, подмигнув ей.

– Неужели ты до сих пор скупаешь весь шоколад в округе? – Поля потянулась к ручке бардачка.

– Привычка, – ответил я, не отрывая от неё глаз.

Дверца открылась, и улыбка тут же исчезла с её лица. Глаза, цвета мёда, расширились от удивления, в них читалось множество вопросов. Полина схватила небольшой прозрачный пакетик, перевязанный чёрной атласной лентой. Её губы приоткрылись, но тут же сомкнулись. Я облокотился на руль, подперев голову рукой.

– Как… Как это к тебе попало? – тихо спросила она, и в её голосе прозвучала тревога.

Я молчал. Она сжимала пакетик пальцами, а её брови сошлись на переносице. Полина резко повернулась ко мне.

– Выходит… всё это время, тем таинственным поклонником был ты?! – воскликнула она.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – притворился я. – Что за печенье?

– Зачем ты строишь из себя дурачка? – Полина смотрела на меня с замешательством. – Просто признайся, что это ты!

– Открой его, – сказал я.

Затаив дыхание, я наблюдал, как она осторожно развязывает чёрную атласную ленту. Её движения были аккуратными и неторопливыми. Наконец, лента поддалась, и Полина разломила печенье пополам. Внутри скрывался крошечный свернутый листок бумаги.

– Ну же, что там? Прочитай, – попросил я, чувствуя, как волнение нарастает с каждой секундой.

Её голос дрогнул, когда она начала читать:

– Твоё сердце всегда знало, кому принадлежат эти печенья… – Полина замолчала, и я увидел, как по её щекам покатились слезы. Я нежно коснулся её лица, и она подняла на меня глаза, полные любви и понимания. – …как и моё сердце, – закончили мы фразу вместе, словно это было предначертано.

– Полина, я люблю тебя! – вырвалось у меня, и я больше не мог держать это в себе.

Она обвила руками мою шею и прижалась ко мне в поцелуе, полном нежности и долгожданного признания. Я обнял её за талию, отвечая на её чувства. Её губы были мягкими, а дыхание – обжигающим. Её рука скользнула к моей щеке, нежно очерчивая контуры лица, словно запоминая каждый изгиб, каждую родинку. Наши сердца бились в унисон, как два крыла одной птицы, стремящейся ввысь к солнцу. Я чувствовал, как напряжение последних дней, недель, а может, и месяцев, наконец-то растворяется в этом объятии. Когда мы, наконец, отстранились друг от друга, в глазах Полины горел огонь, словно отблеск далёкой звезды.

– Печенье? – прозвучал её голос, мягкий и немного удивлённый. – Почему именно печенье?

– Но ведь это сработало же, признайся? – я не смог сдержать улыбку.

Полина уткнулась лицом мне в грудь, и я почувствовал, как её плечи слегка дрожат от смеха.

– Да, но ты меня чуть до инфаркта не довёл! Я думала, что это какой-то маньяк меня преследует. Поклянись, больше никаких печений и никаких тайн!

– Никаких тайн, – заверил я её. – Но есть кое-что, что я должен тебе рассказать. Это печенье… оно сделано по тому секретному рецепту, о котором я тебе рассказывал в школе.

– Серьезно?! – её глаза расширились от удивления. – Невероятно… И ведь от него невозможно отказаться, правда?

В этот вечер я понял, что истинная ценность часто кроется в самых обыденных вещах, а смелость высказать то, что рвётся из души, способна изменить всё. Сегодня я наконец-то открыл своё сердце Полине. Все тревоги и сомнения, что терзали меня, растворились, уступив место предвкушению новой, светлой главы моей жизни. Я понимаю, что впереди нас ждут трудности, но уверен, что вместе мы преодолеем любые преграды. Ведь наша любовь – это та сила, которая способна свернуть горы.

Порой, чтобы обрести своё счастье, достаточно лишь перешагнуть через собственные страхи. И, возможно, даже испечь печенье с секретом.