Переступив порог квартиры, я рухнула на диван и разрыдалась. Всё, что держала в себе, вырвалось наружу неудержимым потоком. Вскоре зазвонил телефон. На экране высветилось знакомое имя – Мирон. Он всегда знал, как меня утешить. Собравшись с духом, я поведала ему о случившемся с Никитой. Мирон, включив свою любимую пластинку, лишь сказал: «Я же тебя предупреждал». После нашего разговора я лежала в тишине, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Почему я так испугалась и сбежала от Никиты, словно трусливый зайчонок? С момента возвращения из Питера он был со мной предельно честен. Никита помогал мне с этим дурацким вышматом, он искренне переживал из-за того, что когда-то обидел меня в школе.

А этот поцелуй… Я ощущала его трепет и волнение. Это было не просто прикосновение губ, а его способ выразить свои чувства. Неужели Никита таким образом пытался признаться мне в любви? О, боже! Что же я натворила? Я оттолкнула человека, которого люблю всем сердцем. Как я могла так поступить?! В панике я схватила телефон и набрала номер Маши, чтобы выговориться и услышать её мнение.

– Поля, прости, но вы оба ведете себя как идиоты! – с недовольством произнесла она. – Ты же любишь Никиту, не так ли?

– Да, Маша, – всхлипывая, призналась я.

– Тогда какого чёрта ты сбежала от него? – возмутилась подруга.

– Мирон сказал, что Никита использует меня.

– Прости, что?! – воскликнула Маша. – И ты поверила ему? Да Мирон сам в тебя втюрился по уши! Вот и пытается настроить тебя против Никиты!

– Чего? – опешила я.

– Того! Полина, ты правда думаешь, что он просто твой друг? Не бывает такой дружбы между парнем и девушкой! Всегда кто-то один испытывает больше, чем просто симпатию. И, похоже, этот кто-то устал сидеть во френдзоне.

Слова Маши заставили меня задуматься. А ведь правда, с появлением Никиты всё изменилось. Мирон стал другим: он злился, запрещал мне общаться с ним и бросал недовольные взгляды. Он ревновал!

– Машка…

– Да, Поля. Ты дура! И я бы себе этого не простила, если бы не сказала тебе это прямо сейчас.

– И что теперь делать? – спросила я, чувствуя себя потерянной. – Как мне объяснить Никите, что я не хотела его обидеть? Что сказать?

– Скажи правду, – посоветовала она, тяжело вздохнув. – Не стоит больше отрицать то, что ничего не чувствуешь.

– Ты права, – я вытерла слёзы. – Нам нужно поговорить.

– Боже… какие же вы оба твердолобые. Я ведь ещё когда работала в кондитерской, заметила, как Никита на тебя смотрит. Только этот балбес сам, похоже, не осознавал своих чувств.

После долгих откровений с Машей, я, обессиленная, откинулась на подушки, пытаясь переварить услышанное. Мирон, чья поддержка казалась такой искренней, на самом деле преследовал свои, куда более корыстные цели. Его слова, его забота – всё это было лишь маской, скрывающей жажду обладать мной, не считаясь с моими чувствами или прошлым. Оказалось, Мирон видел во мне лишь трофей, который нужно было отвоевать у Никиты, не останавливаясь ни перед чем. Внутри меня поднялась волна отвращения – к Мирону, к его эгоизму, к его разрушительной «любви».

На фоне этого, Никита, со всеми его промахами и недоразумениями, предстал куда более честным. Он не плёл интриг, не пытался манипулировать. Он просто жил, совершал ошибки, как и любой из нас. Я взяла телефон и дрожащими пальцами набрала сообщение Никите:

Полина:

Никита, мне нужно с тобой поговорить. Это важно!

Я глубоко вдохнула, закрыв глаза. Сессия уже не за горами, но есть возможность облегчить себе жизнь, закрыв пару предметов досрочно. И до Нового года остаётся всего неделя… Поэтому я решила, что сначала сдам экзамены, потом поговорю с Никитой. Признаюсь ему в своих чувствах и очень надеюсь, что он не отвергнет меня… снова.

«Может быть, этот Новый год принесёт мне долгожданный второй шанс на любовь?»

***

Неделю спустя…

Передо мной, за массивным большим столом, сидела Ольга Борисовна, профессор высшей математики. В её руках был мой контрольный лист, и каждое её движение бровей заставляло меня напрягаться. Мои нервы были на пределе, ладони вспотели от волнения, а нога непроизвольно отбивала какой-то сумасшедший, неконтролируемый ритм.

Пока Ольга Борисовна разбиралась с моими математическими потугами, мысли мои уносились далеко от цифр и формул. В голове то и дело всплывали образы Никиты: его задумчивый взгляд, едва заметная улыбка, татуировки на его коже, тепло его губ. После того, как я так стремительно покинула его квартиру, он словно испарился. В университете мы не пересекались, а мои сообщения оставались без ответа. Сначала я испугалась, что он снова уехал, не сказав ни слова, но Машка случайно проговорилась, что её Егор по выходным проводит время у Никиты. Тогда почему же он меня избегает? Я очень надеялась, что у его молчании есть какая-то веская причина.

А ещё я получила последнее печенье от моего таинственного поклонника. Похоже, и он решил оставить меня в покое. В его прощальном послании было написано: «Пусть даже ночь поглотит всё вокруг, твой свет навсегда останется в моём сердце. Прощай, моя далёкая звезда». Почему же он так и не появился, хотя обещал выйти из тени? И почему так внезапно решил попрощаться? Может, он заболел? Лучше бы он оказался каким-нибудь злодеем, сбежавшим от правосудия, чем смертельно больным. Мы так и не успели узнать друг друга по-настоящему. Он остался лишь тенью, обещанием, которое так и не было выполнено. Ольга Борисовна, наконец, отложила мой лист, и я почувствовала, как возвращаюсь в реальность.

– Ну что, Знойная, вижу, занятия с Никитой не прошли даром, – произнесла она с лукавой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.

– Он отличный репетитор, – пробормотала я, стараясь не выдать волнения. –  У него получается объяснять сложные вещи простыми словами. Ой…

«Полина, ты что, решила себе яму вырыть раньше времени? Зачем ты такое сказала преподавателю?»

–Простите, – прошептала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

– Да, ты права, Никита умеет доносить информацию доступно, – Ольга Борисовна весело рассмеялась. – Ладно, давай зачетку.

Я протянула ей заветную книжицу, замирая от волнения. Она быстро что-то написала и вернула её.

– С наступающим, Полина. И передай Никите мою благодарность за помощь, – сказала она с тёплой улыбкой.

– И вас с наступающим, – ответила я, пытаясь унять дрожь в голосе.

Вылетев из аудитории, я тут же открыла зачетку. И там стояло… «Отлично»? Не может быть! Я не поверила своим глазам и не сдержала радостного визга, подпрыгивая на месте. Кто-то улыбался, глядя на меня, а кто-то недовольно шикнул. Я прикрыла рот рукой, извиняясь. Схватив телефон, быстро нашла расписание Никиты и узнала, что у него сейчас финансовый менеджмент на втором этаже. Я помчалась к лестнице и направилась к нужной аудитории. После звонка студенты начали выходить, но Никиты среди них не было. Я заглянула внутрь, но кроме преподавателя там никого не оказалось. Куда же он подевался?

– Извините, а Никита Малышев был сегодня на занятии? – спросила я у преподавателя.

– Малышев? – переспросил он, задумавшись. – Да, был. Но он отпросился, сказал, что у него срочные дела. А вы его ищете?

– Да… Я только что сдала экзамен, – пояснила я, чувствуя, как щеки немного краснеют. – Никита очень помог мне с математикой, хотела его поблагодарить.

– Понимаю, – кивнул профессор. – К сожалению, ничем не могу вам помочь.

Спускаясь по лестнице, я не могла отделаться от мысли, как же трудно поймать человека, который словно призрак, постоянно ускользает. Казалось, сама судьба, вся эта вселенная, будто сговорилась против нашей встречи. Ну что за невезение!

Выйдя из корпуса, я поправила шапку, наблюдая, как крупные хлопья снега кружатся в воздухе. И тут, среди мельтешащей толпы парней, мой взгляд остановился на Мироне. Он махнул мне рукой, оставив своих друзей, и направился прямо ко мне.

– Ну что, Поля, можно тебя поздравить? – его рука мягко легла мне на плечо.

– Да, я сдала, – ответила я, слегка отстраняясь.

– И как? – поинтересовался он.

– Пять! – с гордостью сообщила я.

– Здорово! Может, пойдем в кофейню, отпразднуем твою успешную сдачу? – предложил Мирон.

– Пошли, – согласилась я. – А ты почему не стал сдавать предмет досрочно?

– Эх, хотел бы, но баллов не хватает. Придется подождать, пока Ольга Борисовна закончит с экзаменами, и потом пойду к ней на консультацию.

Я чувствовала, что наш разговор в кофейне станет решающим. Мирон, весь в эмоциях, делился впечатлениями о каком-то фантастическом фильме, который его очень впечатлил. Впереди уже показалась крыша нашей любимой кофейни, но моё желание разобраться в наших отношениях было сильнее. Я замедлила шаг, и Мирон, обернувшись, посмотрел на меня.

– Мирон, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – скажи мне честно, я тебе нравлюсь?

Он удивлённо поднял бровь.

– Конечно, Полина. Что за вопрос? – он улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то настороженное.

– Я хочу знать твои настоящие чувства. Ты понимаешь, о чём я? – настаивала я.

– Почему ты спрашиваешь? –  его голос стал более напряженным.

– Просто ответь. Да или нет. Для меня это очень важно, – я смотрела ему прямо в глаза.

Мирон отвёл взгляд, на мгновение погрузившись в тишину. Затем он криво усмехнулся.

– Это из-за Малышева, да?

– Сейчас я спрашиваю о тебе. Какое отношение к этому имеет Никита? – я была искренне удивлена.

– Никита, Никита, Никита! Только о нём и слышу! – Мирон раздражённо поправил лямку рюкзака.

– Ты же знал, что я люблю и всегда любила только его, – я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает разочарование.

– Он не тот, кто должен быть рядом с тобой! –  выпалил он, его голос был полон злости.

– Мирон, – я сжала кулак. – Ты говорил, что хочешь быть просто другом. Но так ли это на самом деле?

– Нет, не так! – он взорвался. – Ты мне нравишься, Полина, не как друг, а как девушка! Я хочу быть с тобой, встречаться. Мы можем быть вместе, делать то, что нравится нам обоим. Я никогда не причиню тебе боль, как тот… придурок. – Он взял мои руки в свои и крепко сжал. – Останься со мной. Ему уже всё равно на тебя. Если бы он любил тебя, он бы боролся за тебя, а не сдался так легко.

– Что ты сказал? – я прищурилась, чувствуя, как тревога заполняет каждую клеточку моего тела. – Боролся? Что ты имеешь в виду?

Мирон отвернулся, его скулы напряглись. Я вырвала свои руки из его хватки.

– Что ты сделал? – мой голос дрожал от гнева. – Говори!

– Я просто сказал ему то, что он должен был услышать. Правду, которую давно пора было высказать, – процедил он сквозь зубы, не глядя на меня.

– Какую правду? – я выкрикнула, дёрнув его за рукав куртки.

– Я сказал, что ты встречаешься со мной! – наконец признался Мирон.

Сердце пропустило удар. В голове пронеслись молниеносные догадки. Вот почему Никита не отвечает на мои сообщения! Он решил, что мы с Мироном вместе? Он просто отступил, чтобы не мешать нашему «счастью»? Нет, нет, нет…

– Что ты наделал! – я толкнула его, не в силах сдерживать нахлынувшую ярость. – Ты всё испортил!

Я бросилась к автобусной остановке. В голове билась только одна отчаянная мысль: «Никита. Мне нужно увидеть Никиту. Немедленно. И всё рассказать, пока не стало слишком поздно». Но тут меня остановил Мирон. Его рука вцепилась в мою ладонь, пальцы впились так, что стало больно. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но он тут же перехватил моё запястье, и его хватка стала ещё крепче.

– Куда ты? – прорычал Мирон.

– К Никите, – выдохнула я, пытаясь вырваться из его хватки.

– Какой смысл бежать к тому, кто не прилагает усилий ради тебя? –  его голос звучал угрожающе.

– Отпусти меня! Ты эгоистичный подонок! Ты прекрасно знал, как важен для меня Никита. А ты просто подставил нам подножку, чтобы мы никогда не были вместе! – я вырвала руку и попыталась уйти, но Мирон снова схватил меня.

– Поля, я хотел как лучше, – попытался он оправдаться.

– Ты хотел как лучше для себя! – отрезала я.

– Я люблю тебя! – признался Мирон.

Внезапно его рука легла на мой затылок, притягивая к себе в наглом, совершенно неуместном поцелуе. Чужие губы, незнакомое дыхание – каждая секунда этого принуждения казалась бесконечной. Я оттолкнула его, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Что ты себе позволяешь? – выкрикнула я. – Ты понятия не имеешь, что такое настоящая любовь!

– Да? А ты знаешь? – он тряхнул меня за плечи. – Что? Готова не только бежать по его первому зову, но ещё и ноги раздвинуть перед ним?

Я не выдержала и ударила его по щеке. Мирон отшатнулся, и злость в его глазах сменилась растерянностью. Тяжело дыша, я поправила сумку.

– Я не приму твоих чувств. Никогда! Моё сердце принадлежит только одному человеку – Никите Малышеву. С этого дня мы больше никто друг другу. Прощай.

– Полина… – тихо произнёс Мирон.

Я развернулась и ушла, не оборачиваясь. Каждый удар сердца отдавался в висках, смешиваясь с шумом города. Мирон не понимал, что его действия не только оскорбляют меня, но и унижают его самого. Я не могла поверить, что он, человек, с которым мы делили смех и разговоры, мог опуститься до такого. Достав телефон, вызвала такси к ближайшей остановке.

Вспоминая его поцелуй, я чувствовала лишь отвращение. Он был не страстным, не нежным, а наглым и насильственным. Слёзы текли по моим щекам, смывая последние отголоски его прикосновений. Я ощущала опустошение, но одновременно и силу. Я сделала верный выбор. Выбрала себя, выбрала свою любовь, выбрала Никиту. Когда машина подъехала, я быстро села внутрь и назвала адрес. Водитель тронулся, и моё сердце наполнилось теплом при мысли о моём парне с лазурными глазами.

«Никита только дождись меня, пожалуйста…»