ЭПИЛОГ

— Я

собираюсь повесить его живьем. Где, черт возьми, этот мальчишка?

Дуна усмехнулась, прикусив губу, чтобы скрыть свое веселье, когда привлекательный темноволосый мужчина ворвался в их небесный дом. — Который?

— Самый старший!

— Я бы вряд ли назвала его мальчиком, муженек.

Катал приподнял бровь. Глаза горели необузданной яростью. — Он тот, за кого я его выдаю, жена, пока не докажет обратное.

— Что он натворил на этот раз?

Уперев руки в бока, Генерал расхаживал по огромной открытой террасе, на заднем плане мерцали звезды. — Это то, чего он не делал! Он должен был убедиться, что казнь прошла по плану, и забрать осужденную душу, но вместо этого его нигде не могут найти! И из-за его дерзкой и безответственной задницы это сошло ему с рук. Ведьма, которая должна была умереть, обманом избежала смерти и теперь бегает в любвеобильной херне неизвестно где, в то время как мой высокомерный сын трахается в любой дыре, которую он выберет на день!

— Не будь к нему так строг. Нелегко быть Мрачным Жнецом.

Катал бросил на нее свирепый взгляд, из его ушей повалил пар.

— Возможно, он в гостях у наших старых друзей.

Он отмахнулся от нее. — Аксель надерет ему задницу, если он когда-нибудь появится без предупреждения. Ты же знаешь, как он защищает Петру с тех пор, как она родила их маленькую девочку.

Как она могла забыть. Дуна до сих пор помнила, как лейтенант чуть не вырвал врачу руку после того, как бедняга попытался проведать Петру, не привыкший к сверхчеловеческой силе, которую он приобрел после того, как Нкоси сделал его бессмертным. Поворот событий, которого никто не ожидал, но одна из многих вещей, которых потребовала Дуна в качестве платы за все, через что Нкоси заставил пройти ее и ее близких.

Плата, которую у Нкоси не было выбора, кроме как принять, если он хотел продолжать существовать.

— Ты проверил его комнаты? Может, он просто спал.

Катал наклонил голову, две узкие щелочки сфокусировались на ней. Он перестал расхаживать и очень медленно подошел к ней. — Ты пытаешься разозлить меня, женщина?

Оона разразилась громким смехом, не в силах больше сдерживаться. — Ты же знаешь, это мое любимое занятие, старик.

Он шагнул к ней, его близость обжигала ее заживо. — Не дави на меня, Дуна. Я сейчас не в том гребаном настроении.

Она облизнула губы и вторглась в его личное пространство. — Что, если я захочу надавить на тебя? — Пальцы коснулись его груди. — Что, если… — Опускаясь ниже. — …я захочу… — И ниже. — …чтобы меня наказали? — Погружаясь в его штаны.

Она схватила его уже каменно-твердый член, томно поглаживая его, и он застонал, запрокинув голову навстречу космосу.

Призрачные руки расстегнули его брюки, стягивая их вниз вместе с нижним бельем, пока они не оказались у его лодыжек. У Дуны перехватило дыхание, во рту скопилась слюна, когда она увидела его красивый толстый член.

Ей никогда не будет этого достаточно.

На кончике выступили капельки предварительной смазки, и у нее возникло внезапное желание попробовать ее на вкус.

Она упала на колени и, схватив его член обеими руками, заглотила его целиком.

— Черт, — выругался Катал, растопырив пальцы у нее на макушке, пока она отсасывала ему. Воздух наполнили чавкающие звуки, и она ела его декадентский член, как будто завтрашнего дня не было.

Она схватила его за бедра, слезы потекли по ее лицу, когда она почувствовала, как толстый обхват входит ей в горло.

— Ну вот, — прохрипел он. — Ешь его, просто так. — Он намотал ее волосы себе на запястье, один, два, три раза, прежде чем провести ими по своему бархатистому члену. — Ты заставляешь своего Бога так гордиться, милая. Такой чертовски гордый. Ты такой хороший маленький членосос, не так ли? — Она замычала в знак согласия, слюна стекала по ее подбородку, когда ее глаза закатились от возбуждения, и он тихо рассмеялся. — Конечно, ты такая. И ты получишь свой приз, порочная малышка. У меня для тебя запланировано кое-что совершенно особенное.

Призрачные руки сорвали с нее одежду, оставив ее полностью обнаженной и выставленной на всеобщее обозрение, когда она опустилась на колени у его ног. Ее киска раскрылась, сжимая пустой воздух и смачивая полупрозрачные плитки под ними своей влагой.

Появились языки, облизывающие ее перевозбужденные соски, клитор, задницу, и она ахнула вокруг его члена от сладостного вторжения, от обостренных ощущений, пронзивших ее.

Ее встретил мрачный смех. Как раз перед этим от него отделились четыре массивные тени и шагнули к ней.

— С годовщиной, моя Королева, моя Богиня Смерти, моя прекрасная, прелестная жена, — промурлыкал Катал, когда тени обнажили четырех мужчин, которые были точными копиями его великолепного «я». Вплоть до его большого толстого пульсирующего члена.

И она замерла, рот был полон члена, киска болезненно пульсировала от одного только осознания того, что должно было произойти. Маленький пруд, образовавшийся из ее возбуждения, появился под ней, ее соки текли ровным потоком по мере того, как желание Дуны росло.

— Не останавливайся, милая. Позволь мне позаботиться о тебе.

Она захныкала, когда почувствовала руки на своих бедрах, приподнимающие ее и широко раздвигающие ягодицы. Твердая головка члена ткнулась в ее задний вход, и она замерла.

Язычок на ее клиторе ускорился, облизывая и посасывая с таким пылом, что она кончила на месте — и была мгновенно пронзена.

Она долго и сильно стонала вокруг члена Катала, в то время как другой начал трахать ее задницу медленными, плавными движениями, входя глубже с каждым новым толчком, пока он полностью не вошел в нее.

— У тебя так хорошо получается, красавица. Так, так хорошо. Продолжай сосать.

Она сделала, как было сказано, обслюнявив весь член Катала, его великолепные члены так великолепно растягивали ее.

Затем еще один толчок ко входу в ее киску заставил ее чуть не упасть в обморок от ненасытного желания. Пальцы раздвинули ее половые губки прямо перед тем, как третий член вошел в нее по самую рукоятку.

Она вскрикнула, заливаясь слезами экстаза от полноты этого ощущения.

— Черт, посмотри на себя. Ты великолепна, Дуна. Вся нафаршированная членами и все еще жаждущая большего. Открой свои дырочки для меня, жадная девчонка. Пришло время мне наполнить тебя своей спермой.

Без предупреждения он схватил ее за голову и вонзился в ее рот, две его теневые копии проделали то же самое с ее задницей и киской.

И она закричала. И закричала. И закричала еще немного. Кончая волнами, которые следовали одна за другой, пока не слились в один непрерывный оргазм.

— Ммм, блядь, да, кричи для меня. Пусть вся гребаная вселенная узнает, кому ты принадлежишь. Чьи члены ты принимаешь. Это только начало. Я собираюсь уничтожить тебя, черт возьми. Когда я закончу, от тебя не останется ничего, кроме большой скользкой кучи спермы. И тогда? — Волчья ухмылка расползлась по его потрясающему лицу. — Тогда я собираюсь сделать это снова.

Все три члена врезались в нее, удерживая на месте, когда струи горячей спермы выстрелили глубоко в нее.

— Глотай то, что дал тебе твой Бог. Не смей тратить впустую ни капли.

Он высвободился, и призрачные формы последовали его примеру. Катал поднял ее, ее руки обвились вокруг его шеи там, где они стояли, затем одним быстрым движением пронзил ее насквозь.

— О, черт! — выдохнула она, склонив голову вперед и положив ее ему на плечо, когда он начал насаживать ее на свой большой божественный член. — О, Боже! О, черт, черт, черт…

Его таз ударялся о ее клитор, когда он уничтожал ее. Когда он безжалостно вонзался в нее. Ни разу не отводя напряженного взгляда от своей пары.

Вторая пара рук раздвинула ее задницу, и Катал замедлился ровно настолько, чтобы позволить второму члену войти в нее сзади.

Она шлепнула его по груди, прикусив плечо, и свежая струйка влаги потекла из ее растянутой двумя возбужденными членами киски.

Стоны, хрюканье, всхлипывания и стенания сливались в одну прекрасную симфонию, которую подчеркивали звуки их плотского траха.

Оставшиеся трое мужчин-теней подошли к ним, и она едва подняла прищуренные глаза, чтобы посмотреть, что они собираются делать, слишком слабая, но слишком любопытная, слишком отчаянная и слишком чертовски возбужденная, чтобы сделать что-то еще, кроме как узнать, что ждет ее дальше.

Они схватились за свои члены, дроча.

Затем обрызгали ее всю своим грузом.

Это было грязно. И противно. И мерзко, и она наслаждалась этим.

В абсолютных, всепоглощающих, навязчивых чувствах, которыми осыпал ее Катал. В своей любви, которая не знала границ и без ограничений. Это было проявлением собственничества, но достаточным для того, чтобы дать ей все, чего она хотела и в чем нуждалась, осуществить любую развратную и извращенную фантазию, которая у нее могла возникнуть, никогда не испытывая стыда за это.

Он любил ее, настоящую ее.

Как он доказывал снова и снова.

И она любила его в ответ с такой же яростью.

— Моя очередь, — простонал Катал, когда его член долго и сильно вонзался в нее. Затем, в последний раз толкнувшись в ее трепещущую киску, выстрелил своим оргазмом глубоко в нее.

Его рот накрыл ее рот, проглатывая ее крик и заявляя о своих правах в ненасытном поцелуе, в то время как он продолжал входить и выходить, пока ее киска больше не могла терпеть, и его семя не выплеснулось наружу и вокруг его члена, который все еще был заперт внутри нее.

— Ты родишь мне много детей, жена, — прохрипел он ей в губы, ведя их к огромной кровати, приготовленной для удовлетворения любого его желания. И какой у него был аппетит. — Тех трех, что у нас уже есть, и близко недостаточно.

— Ты сумасшедший, — сказала она, задыхаясь, прижимаясь к нему, когда он опустил ее на матрас, его член дернулся внутри нее и заставил ее захныкать от желания, когда он снова начал двигаться.

— Да, безумно, сводяще с ума, безнадежно, без ума от тебя. — Он целовал ее нос, глаза, щеки и губы. — И я потрачу целую вечность, доказывая тебе это.