ГЛАВА

30

З

вуки доносились из-за украшенных замысловатой резьбой двойных дверей его личной обители в самой высокой башне Скифии, когда Киан Вилкас приблизился к большим деревянным панелям. Он остановился как вкопанный как раз в тот момент, когда один из охранников собирался протянуть руку и открыть их для него, и, подняв руку, жестом велел мужчине отойти в сторону, пока он слушает.

Радостный смех и хихиканье донеслись до короля Тироса, наполнив его сердце счастьем, которого он не испытывал целую вечность. Это были звуки его детства, его дома, когда его мать была еще жива и они были счастливой семьей. До того, как его отец уехал и вернулся со своей любовницей и ребенком на буксире. Все испортил.

Он осторожно приоткрыл дверь, потихоньку пробираясь внутрь, чтобы не нарушить блаженные звуки, разносящиеся по его покоям, не в силах оставаться в стороне, когда последние три десятилетия своей несчастной жизни тосковал по частичке этой безудержной радости.

Копна медных кудрей была первым, что он увидел, прежде чем его взгляд упал на бакарскую красавицу, сидящую на роскошном ковре, покрывающем просторный пол, в пурпурном платье, прикрывавшем ее ноги, которые были скрещены под ней, когда она читала маленькой девочке, сидевшей у нее на коленях. Умирающие лучи Солнца проникали сквозь высокие окна, ударяясь об их стенки и освещая их почти неземным сиянием.

Ни один из них не заметил его, слишком погруженный в чарующий мир, который Арела создавала своим лирическим голосом, и он прислонился к стене, наслаждаясь представшей перед ним картиной.

Время шло, мир Киана качался вокруг своей оси, пока он наблюдал за своей молодой женой, зачарованный тем, как шевелятся ее губы, произнося слова сказки. То, как ее глаза блестели от возбуждения, а ослепительная улыбка украшала ее и без того красивые черты, придавая ей потустороннее присутствие, которым он никогда не думал, что может обладать человек.

Он всегда находил ее очень привлекательной, даже когда Киан впервые увидел ее в холле своего дворца. Но он никогда не обращал на это особого внимания, потому что на собственном горьком опыте убедился, что красота лица редко приравнивается к красоте сердца и души.

Только в этот самый момент, когда он застыл во времени, впитывая в себя открывшуюся перед ним трогательную сцену, он с удивлением осознал, что Арела была исключением. Что она действительно была редкой жемчужиной. И он хотел каждую ее частичку и все, что с ней было, для себя. Счастье, блаженство, уютную семейную ячейку, которую мог создать только ребенок в их семье.

Он хотел, чтобы она смотрела на него так же, как смотрела на Аву, хотел иметь возможность обнять ее так же, как ее изящные руки обнимали маленькую девочку. Он хотел увидеть, как она улыбнется ему точно так же, как слова рассказа заставили ее губы приподняться в изумлении.

Он хотел ее слез. Ее печали. Ее страхов и сомнений.

Он хотел всего этого.

Да, впервые с тех пор, как Киан себя помнил, он почувствовал, что нашел дорогу домой.

— Ваше Величество, — удивленно воскликнула Арела, только сейчас осознав, что у них есть аудиенция, и, схватив Аву под мышки, уже собиралась поднять ее, чтобы она могла встать, когда Киан остановил ее, его рука зависла в воздухе.

— Все в порядке, — сказал он, успокаивая ее. — Не нужно вставать и кланяться, когда видишь меня. Ты моя жена. Не служанка во дворце.

Румянец покрыл ее черты, и Киан наклонил голову, неуверенный, что бы это могло значить. Они постепенно знакомились с тех пор, как Арела приехала в Скифию, настолько медленно, что Киан любезно уступил ей свою кровать, а сам спал на диване. Своего рода предложение мира его новобрачной жене и способ сделать так, чтобы ей было комфортно рядом с ним.

Ему не нужно было навязываться ей.

Нет, Киан хотел, чтобы она отдалась ему добровольно. Без манипуляций и принуждения, без назойливого червяка долга, вставшего на пути.

И если бы ему потребовались искривленный позвоночник и ужасные головные боли, чтобы достичь этой точки, он с радостью терпел бы это столько, сколько необходимо.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — кротко ответила она, опустив взгляд в пол.

— Не делай этого, — заявил он, подходя к тому месту, где она сидела неподвижно, как статуя, беззаботное отношение, которое было минуту назад, полностью исчезло и сменилось этой замкнутой и контролируемой, робкой особой.

Он низко присел и приподнял ее подбородок. — Смотри на меня, когда говоришь со мной, Арела. — И ее янтарные глаза остановились на нем, отчего у него снова перехватило дыхание.

Ее румянец стал гуще, насыщенный красный оттенок окрасил ее девственную миндалевидную кожу, и Киан оценил ее. Его пальцы бессознательно прошлись вверх, поглаживая ее подбородок, щеку, взад и вперед почти ритуальным образом. Как будто он делал это бесчисленное количество раз до этого. Как будто они знали, как действовать на ее плоть.

— Что ты читаешь? — спросил он, убирая руку и упираясь локтями в согнутые колени, когда взглянул поверх кудряшек Авы на большой том, лежащий на коленях его жены.

— Сердца в Варанаси, — ответила она, и ее глаза снова загорелись, когда ее изящная рука скользнула по пурпурной обложке, словно в знак благоговения. — Это история о двух душах и их пути к воссоединению.

Он перешел на другую сторону, так что оказался лицом к обеим женщинам, и, опускаясь до тех пор, пока его задница не уперлась в землю, поднял взгляд.

Две пары широко раскрытых глаз уставились на него, как будто у него выросла третья голова.

— Что? — спросил он, сбитый с толку их ошеломленными выражениями лиц, переключая внимание, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь неуместного в его угольно-серой королевской одежде, например, пятна, которого он раньше не замечал. Обычно он был очень осторожен, употребляя любую еду или питье, но полагал, что всему бывает начало.

Тут Ава захихикала, закрыв лицо двумя крошечными ручками.

— Вы сидите на полу, Ваше Величество, — с долей юмора заметила Арела, ее соблазнительные губы слегка изогнулись.

— И что?

— Я не думаю, что мы когда-либо видели, чтобы ты делал это раньше.

Он усмехнулся, откидываясь назад и опираясь на ладони. — Нет, полагаю, что нет. Но я тоже никогда не испытывал желания сделать это. До этого самого момента. — Он указал на книгу. — Пожалуйста, продолжай.

— Ты хочешь, чтобы я почитала?

— Если ты не против.

Арела прикусила губу, словно хотела что-то сказать, но не была уверена, как он это воспримет.

— В чем дело? — Он смягчил тон, более чем осознавая, насколько резко прозвучал, автоматически ожидая худшего из всего, что произошло в последнее время. — Пожалуйста, Арела. Что бы это ни было, ты можешь сказать мне. Всегда. Даже если ты думаешь, что это может меня разозлить. Я ценю честность превыше всего. Ничто так не может разрушить наши отношения еще до того, как они начались, как ложь и полуправда.

Бывшая принцесса поколебалась, затем вытащила из кармана письмо и протянула ему. Киан взял его, развернул и изучил содержимое.

Его серые глаза блуждали по странице, впитывая предательские слова. Его кровь вскипела от вновь обретенной ярости. Конечно, почему это вообще его еще удивляет? — Где ты это взяла?

— Твоя сестра прислала мне это почти два года назад, — призналась Арела сильным голосом. Твердым. Непоколебимым. — Прямо перед тем, как она инсценировала свое собственное похищение. Я собиралась отдать его тебе, как только приеду, но подходящего момента так и не представилось.

— Зачем вообще отдавать это мне?

Пауза. — Потому что, как и вы, я предпочитаю знать правду, какой бы болезненной она ни была для меня. Жизнь, полная иллюзий, — это не то, что я когда-либо хотела бы вести. — Она указала на бумагу, которую он держал в руках. — Как вы можете ясно видеть из ее письма, она в ужасных подробностях рассказала мне о своем плане вернуть Генерала и о том, как она хотела бы моей помощи. Я, конечно, отказалась, не желая иметь ничего общего с таким отвратительным поступком. Я написал ей в ответ, заявив об этом, и предложил ей честный совет по сердечным делам, совет, к которому она отказалась прислушаться. Затем, прямо перед тем, как вынырнуть, она отправила мне письмо, в котором сообщала, что находится в Бакаре, и просила официального допуска в Большой дворец, без которого она не могла ступить на королевскую территорию, не будучи убитой на месте.

— Тот, который ты ей дала.

Арела кивнула, ее подбородок все еще был высоко поднят, когда она выдержала его убийственный взгляд, и уважение Киана к ней невероятно возросло. — Я сделала это. Это мой единственный виноватый поступок во всем этом деле.

— Почему? — спросил Киан.

— Потому что… она женщина, и я не знала, в каком состоянии найду ее. И я предпочла бы, чтобы она была в безопасности и строила козни в моем доме, чем изрезанная и умирающая, или того хуже, в дикой природе. Моя совесть этого не допустила бы. — Она выгнула бровь, бросая ему вызов. — Я не стану извиняться за это, Ваше Величество. И если вы хотите наказать меня за это, пусть будет так. Но ты не можешь поколебать мой моральный компас, независимо от последствий для моей плоти.

Чувство ужаса пронзило его, когда Киан представил себе эту храбрую и чистосердечную женщину, вздернутую на дыбе и избиваемую кнутом до тех пор, пока ее спина не треснет и не пойдет кровь. Испытывая невыразимую тошноту, он отогнал от себя ужасный образ. — Боюсь, наказание требуется, Арела.

Легкая дрожь пробежала по ее телу, но она быстро пришла в себя, заставив желудок Киана сжаться от того, как легко она поверила, что он способен причинить ей боль любым способом, поэтому он быстро добавил. — Ты должна читать мне каждый вечер… — Ее широко раскрытые глаза метнулись к нему, рот открылся от шока. — …целый год. И тебе более чем позволено, чтобы Ава присутствовала при этом. Это твое наказание, жена.

Этот потрясающий румянец вернулся в полную силу, заставив Киана напрячься в штанах, когда он представил ее стройное тело, покрытое тем же соблазнительным оттенком, когда она извивалась под ним, в восторге выкрикивая его имя.

Он сделал успокаивающий вдох, затем снова обратился к королеве, на его лице не было никаких эмоций. — И если ты будешь хорошо себя вести, я даже награжу тебя особым угощением.

И, о, какое это было бы особенное удовольствие.