ГЛАВА

22

Г

енерал стиснул челюсти, следя глазами за стражниками, которые тащили Лейлу из Скифского Тронного зала. Его разум вращался, уже просчитывая риски и ужасные последствия каждого возможного сценария, связанного с ее казнью.

Это подтвердилось. Лейла была потомком королевы демонов. И хотя она, возможно, и не знала об этом, все могло измениться очень быстро. Ситуация могла обостриться в считанные секунды, если бы она когда-нибудь узнала правду о своем происхождении. А видя, что она была исключительно хитра — больше, чем Катал когда-либо мог себе представить, на что она способна, — он не стал бы отрицать, что она могла использовать это знание для своей собственной извращенной выгоды.

Если бы в конце ее безумных планов был только он, Катал бы не дал ни хрена. Он бы расправился с ней одним щелчком пальцев и не потерял бы из-за этого ни одной ночи сна.

Но это было не так.

Целая нация людей зависела от него, от его вердикта: отправить ее на казнь или сделать это здесь, в Скифии, где он мог быть уверен, что все сделано должным образом, где он мог увидеть это собственными глазами и развеять свои сомнения.

Единственное, в чем Катал был уверен, так это в том, что ему нужно было проявить смекалку, прежде чем отправлять ее разгуливать по всему Континенту, с охраной или без. Если бы ей удалось каким-то образом сбежать до того, как они доберутся до подземелий в Навахо, все Восточное королевство было бы обречено.

Он хрустнул шеей, снимая часть накопившегося напряжения. Острая боль в груди заставила его потереть это место, прямо над сердцем, которое вело себя особенно странно. Прошло много времени с тех пор, как у него были такие болезненные ощущения, с тех пор, как они с Дуной помирились и укрепили свою связь.

Так что же заставляло его снова чувствовать мучительную боль в груди?

— Ваше Высочество, — низкий голос остановил его бешено вращающиеся мысли. — Что вы намерены делать теперь, когда мы установили личность Лейлы?

Катал перевел взгляд направо, где Чародей стоял в ожидании инструкций. Он оглядел его, двумя узкими щелочками оценивая мужчину.

Тот самый, который сбежал из Храма Солнца как раз в тот момент, когда всплыли последние потерянные воспоминания Дуны. Те самые, которые были стерты и из памяти Катала.

Презрение и ярость исходили от него, когда его взгляд скользнул по богу-воину, одному из самых могущественных божеств Небесного Двора, сразу после него и Нкоси. Он размышлял, что делать с ним и с кладезем тщательно скрываемых истин, которые тот все еще прижимал к груди. Тени жаждали обвиться вокруг мужчины и наказать его за множество прегрешений, с которыми Каталу еще предстояло разобраться.

Что ж, раз сегодня день правды, можно начать с самой очевидной.

— Скажи мне, — сказал Катал тоном, сочащимся едва сдерживаемым ядом. — Как ты это сделал? Когда ты подобрался ко мне достаточно близко, чтобы проникнуть в мой разум так, чтобы я не заметил твоего присутствия?

Чародей замер, все его поведение изменилось прямо на глазах Катала. Но он не почувствовал исходящего от него страха. Приятный сюрприз, но его следовало ожидать, учитывая высокий ранг бога на небесах.

— Будет лучше, если мы не будем обсуждать это в присутствии смертных, Святой Принц.

Слащавая улыбка украсила губы Катала, когда его большой палец забарабанил по подлокотнику в форме волчьей лапы. — Они не смогут использовать информацию и применить ее к другим, не так ли, Шед? — Его глаза вспыхнули раздражением, тон был угрожающим и вызывающим, заставляя бога отказать ему, когда каждый мускул в нем напрягся. — Отвечай на мой вопрос.

— При всем моем уважении, Ваше Высочество, я бы предпочел, чтобы люди оставались в неведении о путях богов и о том, на что мы действительно способны. Чем меньше они знают, тем лучше для их же блага.

В одно мгновение тени вырвались вперед, подхватили членов королевской семьи и вынесли их из Тронного зала, захлопнув за ними двойные двери.

— Не заставляй меня, черт возьми, повторяться.

Его встретила тишина. Одно мгновение превратилось в два, затем в три, пока, наконец, Чародей не открыл рот. — Это было сразу после войны, когда ты отправился в Белый город с новым Стражем, — признался он. — Я отправился навестить Лукана, чтобы научить его готовить Эликсир Жизни, который ему понадобится, чтобы прожить достаточно долго и сохранить клетку Апофиса нетронутой, по крайней мере, до тех пор, пока не будет выбран новый Хранитель. И вот ты появился, как будто сама Судьба преподнесла мне тебя на блюдечке с голубой каемочкой. Поэтому я продолжал наблюдать за тобой, ожидая, когда ты ослабишь бдительность ровно настолько, чтобы я смог пробить твою защиту и сделать то, что было необходимо.

Язык Катала скользнул по его нижним зубам, он был одновременно поражен склонностью бога к обману и его смелостью.

— Я впечатлен. — И он был впечатлен. — Кто бы мог подумать, что ты так хорош в интригах. Жаль, что в данном случае это ни к чему не приведет. — Зачем ты это сделал?

— Я просмотрел воспоминания Дуны, прежде чем поместить ее вместе со смотрителем в маленькую уединенную деревушку на Западе Тироса. Я видел ее воспоминания, связанные с Войной. — Бог сглотнул, обводя взглядом нетронутый терракотовый кафельный пол. — Я знал, что она вступила с тобой в контакт, что ты поклялся разыскать ее после этого. Я не мог так рисковать. Я не мог рисковать, отправляя тебя на поиски и выдавая ее местонахождение, не после того, как я зашел так далеко, чтобы защитить ее. Держать ее подальше от тех, кто мог причинить ей вред. Убедиться, что она никогда не вернется в Забытое Королевство. Я должен был держать ее как можно дальше, а твое знание о ней, о самом существовании ее, было слишком большим риском. И даже если однажды, где-нибудь, каким-то образом вы случайно встретитесь снова, я должен был убедиться, что ты ее не вспомнишь. Что у тебя не будет причин оставаться поблизости от нее и приводить к ней других.

Горький привкус иронии наполнил рот Катала. — И все же мы здесь.

Взгляд Чародея метнулся к Каталу. — Я перепробовал все, но не смог предотвратить судьбу. Вы вечные супруги, и хотя ни один из вас не осознавал этого в момент вашей первой встречи, ваша связь уже начала формироваться. Она спасла тебе жизнь, хотя изначально была послана убить тебя. Да, копье промахнулось, но она могла бы победить тебя в ближнем бою, и все же — она сдержалась. Она так и не нанесла смертельный удар. А ты — у тебя тоже был шанс оборвать ее жизнь, но ты этого не сделал. Ты не мог этого сделать, даже когда твой клинок был прижат к ее шее.

То старое, знакомое ощущение страха, которое Катал испытал, когда его меч соприкоснулся с кожей Дуны на том поле боя, вернулось к нему в полной силе, заставив его кожу снова покрыться мурашками. Вызывая у него рвотный позыв от тошнотворного ощущения, скручивающего желудок при одном воспоминании об этом.

— Маленькая часть тебя уже осознала, что она для тебя значит, — продолжил Шед, — точно так же, как маленькая часть нее знала, кем ты был для нее. Ты бы разыскал ее, где бы я ее ни прятал. Ты бы подверг ее прямой опасности. Потребность быть рядом с ней пересилила бы любые здравые рассуждения твоего разума, и ты. Бы. Бы. Нашел. Ее. — Сердитый взгляд отразился на Катале. — Она для меня все. Все. Нет предела тому, что я бы не сделал для нее. Нет такой цены, которую я бы не заплатил. Нет такого презренного, ужасного поступка, которого я бы не совершил. Я бы променял свою божественность на саму ее жизнь, Святой Принц. Твой гнев, вызванный вмешательством в твои воспоминания, — всего лишь намек на то, с чем я был и все еще готов столкнуться, если это означает, что моя дочь будет в безопасности и вдали от беды.

— От чего ты ее защищаешь? — спросил Катал.

— Защищал, — шепотом поправил его Чародей. — Теперь слишком поздно. Уже ничего не поделаешь. Я не могу остановить то, чему суждено сбыться, я могу только отсрочить его осуществление.

От замешательства брови Катала поползли вверх, когда он попытался осмыслить слова мужчины. — Что, черт возьми, это должно означать?

— Это значит, что я больше не могу защищать ее. Какое-то время я уже не мог этого делать, но теперь мой провал очевиден. Это было с тех пор, как она вернулась на Остров и превратила себя в ходячую мишень. Я думал, у меня было больше времени. Я думал…

— Кто? — Катал выплюнул это слово, уже зная имя, которое сорвется с уст бога. Уже зная, что он знал об этом с самого начала, но что он снова был наивен и ослеплен своими эмоциями и ложной надеждой на то, что его кровь не предаст его во второй раз. Что ненависть и потребность в наказании не будут настолько глубоки.

Что прошло достаточно времени, чтобы старые обиды перестали быть живым, дышащим существом.

Но он ошибался.

Даже спустя тысячелетия они все еще гноились.

Даже спустя тысячелетия Нкоси все еще хотел, чтобы он страдал.

— Твой брат, — признал Чародей, стоя на своем, хотя его рука на мгновение дернулась, прежде чем успокоиться. — Царь богов.