ГЛАВА 5

Небо окрасилось в яркие оттенки желтого и красного к тому времени, когда Дуна и Катал прибыли в Скифию, величественные крылья Шаха взмахивали, когда они совершали свой последний спуск на королевские земли.

Они покинули Бакар, как только генерал вернулся оттуда, куда он исчез с королем Базелем, даже не потрудившись соблюдать формальности, когда выводил Дуну из Мраморного павильона.

Она взглянула на него, и на его красивом лице отразилась глубокая хмурость. Он не произнес ни единого слова с тех пор, как покинул Большой Дворец, и Дуна также не заставляла его объяснять свое плохое настроение и не вторгалась в его мысли так сильно, как ей хотелось. Она хотела, чтобы Катал рассказал ей все сам, когда будет готов, а не красть правду из его разума, как какой-нибудь отвратительный вор.

Что бы это ни было, оно потрясло его. Она никогда не видела его таким погруженным в свои мысли, таким совершенно не обращающим внимания на окружающий мир, когда он маршировал перед ней.

Размышляя, стоит ли ей обратиться к насущному вопросу, Дуна не заметила, как он внезапно развернулся и схватил ее за запястье, прижимая к себе. Его руки обхватили ее, крепко прижимая к себе, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

Пораженная, она смогла только обвить руками его талию, когда он вдохнул и сжал ее, словно боясь, что она растворится в воздухе.

— Катал, — наконец произнесла Дуна, прижавшись щекой к его напряженной шее, — все в порядке? Ты молчишь с тех пор, как мы покинули Навахо. — Когда он не ответил, она попробовала снова. — Ка…

— Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем. Просто позволь мне обнять тебя.

Сердце Дуны сжалось от его измученного тона, как будто вся тяжесть мира легла на его плечи. И в каком-то смысле, она предполагала, что так оно и было. И так было всегда.

За исключением того, что он был не один.

Больше нет.

У него была она, чтобы помочь ему нести этот груз. И будь она проклята, если позволит ему погрязнуть в каких бы то ни было эмоциях, которые явно съедали его заживо.

— Катал, — тихо пробормотала она, успокаивающими движениями поглаживая его широкую спину, — ты можешь рассказать мне все, что тебя беспокоит. Может, я и не смогу помочь, но я хороший слушатель.

Он крепко сжал ее, еще сильнее уткнувшись лицом в шею Дуны. Его рука обхватила ее затылок, прижимая к себе невозможно близко, как будто он хотел слить их воедино. Другой рукой он обхватил ее за талию, заключая в свои восхитительные теплые и любящие объятия.

Ее сердце переполнилось, душа воспарила, когда она закрыла глаза и просто забыла. Обо всех страхах и сомнениях, о прошлой боли и всей несправедливости, которую ей пришлось пережить.

Все это больше не имело значения.

Вот он, этот человек-гора, это великолепно божественное существо, тот, кто всегда был одинок и которому никогда не на кого было положиться, потому что все, кого он когда-либо любил и кому доверял, предали его. Бросили его, когда он нуждался в них больше всего.

Дуна сама была одним из таких людей, как бы больно ей ни было признаваться в этом самой себе. И, несмотря на все это, он опирался на нее ради небольшого подобия покоя. Подарок был настолько драгоценным, что Дуна молча пообещала себе, что больше никогда не причинит ему боли. Что она даст ему время, пространство и эмоциональную поддержку, в которых он нуждался, чтобы исцелиться от боли, которую причинили ему ее действия и ложь. Больше никаких побегов. Она бы ждала его целую вечность, если бы пришлось, потому что его любовь того стоила.

Он того стоил.

Новое осознание поразило ее, когда они продолжали стоять, потерявшись друг в друге.

Она сделает все, что в ее силах, чтобы защитить это измученное существо от зла мира.

Она бы убила ради него.

Уничтожила ради него.

Сравняла бы весь мир с землей.

Не было предела тому, на что она была готова, чтобы уберечь его от беды.

— Катал, — снова прошептала Дуна, целуя его в шею, ее пальцы запутались в его густых волосах и сжали их в кулак, когда она откинула его голову назад, чтобы он посмотрел на нее. — Давай покончим с этим, чтобы мы могли разойтись по домам.

Он моргнул, глядя на нее, потом еще раз, его ресницы затрепетали быстрыми движениями, словно пытаясь разогнать туман. Проходили моменты, когда он просто смотрел на нее, словно превратившись в камень. — Где твой дом, Дуна?

Она улыбнулась, радуясь его уязвимости и, наконец, признавая секрет, который так долго прятала в своем сердце. — Дом там, где ты, — сказала она, поглаживая его бороду. — Ты мой дом.

Его сильные руки обвились вокруг нее, прижимая к себе, когда он поцеловал ее в губы, потом еще раз, сначала так нежно, что Дуна растаяла на месте. Его бархатистый язык выскользнул наружу, облизывая ее, прежде чем погрузиться внутрь и заявить на нее свои права снова.

Они целовались медленно и глубоко, наслаждаясь вкусом друг друга. Ощущением друг друга. Настолько восхитительным, что мир вокруг них исчез.

Ничего другого в этот самый момент не существовало.

Ничего, кроме их нежных поцелуев и двух сердец, бьющихся в унисон.

— Я хочу, чтобы ты была в моей постели, когда мы вернемся в казармы, — его ровный, глубокий тон прокатился по ее телу, посылая мурашки по спине Дуны и снова разжигая ее желание. — Твое место рядом со мной, как и должно было быть всегда.

Миллион бабочек запорхали у нее в животе.

Прекратится ли это когда-нибудь, это всеобъемлющее чувство всякий раз, когда он рядом? Всякий раз, когда он смотрит на нее или прикасается к ней? Всякий раз, когда эта кожа и виски вторгались в нее, лаская ее чувства и дразня ее душу?

Катал снова поцеловал ее, нежно прикусив нижнюю губу, прежде чем отпустить. Переплетя их пальцы вместе, он повел их через территорию дворца, и стражники вытянулись по стойке смирно, как только увидели могучего воина.

— Где Его величество? — Спросил Катал повелительным тоном, не оставляющим места для возражений.

— Он в Военной комнате, генерал, — ответил ближайший к ним охранник, его взгляд был устремлен прямо перед собой. — Их королевские высочества также присутствуют вместе с обоими лейтенантами Фендергаром и Брайаном. Не так давно было созвано совещание, я думаю, вы пришли как раз вовремя.

Катал кивнул, его ноги уже двигались, унося их вглубь дворца.

— Ты думаешь, они знают? — Спросила Дуна, отпуская его руку как раз в тот момент, когда показались массивные деревянные двери Военной комнаты. — Мы покинули Ниссу только сегодня утром.

Приподняв бровь, он взглянул на руку Дуны, которая теперь висела вдоль ее бока. — Я говорил тебе, что ты можешь отпустить? — Он схватил ее обратно, снова переплетая их пальцы.

— Не говори глупостей. — Она игриво хлопнула его по плечу. — Ты взрослый мужчина, их генерал, и Святой Принц, не меньше. Ты не можешь пойти туда, держа меня за руку. Они не воспримут тебя всерьез.

Катал склонил голову набок, в его звездном взгляде читалось недоверие. — Ты думаешь, меня волнует, что кто-то из них думает? — Он наклонился, словно рассказывая ей какой-то секрет, приподняв ее подбородок так, что их глаза встретились. — Я божество. Верховный Бог. Я ни перед кем не преклоняюсь, потому что нет никого выше меня, даже моего собственного брата. Я не стыжусь показать миру, что мое сердце бьется для тебя. Что сама мысль о том, чтобы не прикасаться к тебе, причиняет мне необъяснимую боль. И если бы не катастрофа, нависшая над всеми нами, я бы уже был похоронен внутри тебя, поклоняясь тебе как богине, которой ты и являешься, и показывая тебе, как много ты для меня значишь. Так что, — он поцеловал костяшки ее пальцев, — если я хочу держать за руку свою женщину, то именно это я и сделаю. И ты позволишь мне, не потому, что я тебе так сказал, а потому, что я знаю, что тебе также нужно чувствовать меня так же сильно, как людям нужен кислород, чтобы дышать.

Не дожидаясь, пока ошеломленная Дуна придет в себя, Катал распахнул двойные двери и провел их внутрь.

Шесть пар глаз уставились на них и на очень избитого мужчину с голубыми волосами, который стоял на коленях на полу, его веки были такими опухшими, а лицо в таких синяках, что он выглядел так, словно его избили до полусмерти. Из его ушей текла кровь, все до единого серебряные кольца отсутствовали, как будто их вырвали из хрящей.

— Брор! — Крикнул Катал, сжимая руку Дуны, прежде чем отпустить ее и поспешить к мастеру шпионажа. — Что это, черт возьми, такое? Что с тобой случилось?

Голова мужчины медленно поднялась, по его лицу текли слезы. — Они все мертвы, — сказал он хриплым голосом, как будто кричал несколько часов. — Все до единого. Пощадили только принцессу и нескольких ближайших к Мадиру людей. Белый дворец утопает в крови, генерал. Его стены выкрашены в красный цвет. Король Лукан, — он поперхнулся, из носа потекли сопли, — мертв. — Сильные толчки сотрясали его стройное тело шести футов ростом, когда Брор рухнул на пол, вцепившись в голени Катала, словно цепляясь за саму жизнь. — Мадир теперь король. Он послал меня передать послание, и это единственная причина, по которой я все еще жив.

Эдан заговорил, его лицо было серьезным, когда он обратился к Каталу. — Они обвиняют тебя в убийстве короля Лукана. — Кровь Дуны застыла в жилах. — У нас есть один день, чтобы передать тебя, иначе Нисса нанесет ответный удар.

— Что? — Ошеломленно переспросила Дуна, не веря своим ушам. — Но он этого не делал, это сделал Мадир.

Напряженная тишина заполнила Военную комнату, фонари мерцали в полумраке, когда последний свет дня сменился темными облаками и слабым сиянием полной луны.

Взгляд Дуны скользнул по двум лейтенантам: ладони Акселя и Руна покоились на эфесах их мечей, на их лицах застыло глубокое хмурое выражение, когда они уставились на генерала. Затем к Дарселлу, старику, удрученно уставившемуся в землю. Два принца сверлили их взглядами, как будто их лично оскорбили. Даже Брор отпустил Катала, его тело обмякло, как будто у него не было сил даже сесть как следует.

Черта с два, я собираюсь позволить им это сделать.

Кровь стучала в жилах от агрессии, Дуна подошла и встала рядом со Святым Принцем, вложив свои пальцы в его, пока она смотрела на них всех сверху вниз. — Вы все гребаные трусы, — выплюнула она, готовая броситься в атаку, если понадобится, желание уничтожить поднималось в ней. — Вы не можете получить его! Я убью вас всех, прежде чем подпущу кого-либо из вас к нему!

Безжалостная хватка Катала была ее единственным ответом, его тело напряглось в ожидании, когда Киан заговорит.

— Вы нашли себе верного человека, генерал. Но, возможно, мне следует кое-что прояснить, чтобы ни у кого не возникло путаницы в мыслях. — Злая улыбка растянулась на лице короля, когда он откинулся на спинку стула. — Волки не бросают своих товарищей по стае, Дамарис, какими бы слабыми или беспомощными они ни были. Они защищают своих, даже ценой выживания всей стаи. — Послышалось одобрительное ворчание. — Волки не пресмыкаются перед овцами. Они лакомятся ими до тех пор, пока не высосут мозг дочиста, пока не проглотят самую последнюю косточку. — Он развел руками. — Если Нисса хочет драки, то драку она получит.

Затем Киан встал, подошел и остановился перед Каталом, заложив руки за спину, пока двое мужчин стояли лицом к лицу. — Что такое один могучий орел по сравнению с одним раненым волком, генерал? Ничто, всего лишь закуска перед основным блюдом. — Его ухмылка стала шире. — Готовьте армию, джентльмены. Нас ждет война.