ГЛАВА

39

Барабаны отбивали устойчивый ритм стаккато, резонируя по некогда пустынным обширным равнинам, которые теперь были переполнены как людьми, так и животными.

Стервятники кружили над большой массой движущихся разрушений, выжидая своего часа, поскольку падали наверняка было в избытке, чтобы прокормить их по крайней мере на две недели.

Стоя на вершине холма неподалеку, укрытая тенями густого леса, она наблюдала, как одинокая фигура отделилась от яростной орды лязгающей кожи и стали и взобралась на угловатый серый валун.

Словно по мановению волшебной палочки, солнце внезапно появилось на черном небе, освещая смертных внизу великолепным белым светом и закованного в доспехи воина.

Движение прекратилось, оружие застыло в воздухе.

Не было слышно ни звука, не было произнесено ни слова. Как будто сама земля затаила дыхание. Как будто само время остановилось.

Подобно маяку в темноте, воин поднял свой обсидиановый меч, его тяжелый щит был плотно прижат к мощному телу, его зловещие знаки отличия горели ярко, как клеймо, отражая яркий свет с неба на ожидающую внизу толпу.

Вздрогнув, она ахнула, осознание поразило ее.

Это он.

Ее правая рука дернулась вверх и оказалась за ее галеей с замысловатым тиснением, копье в руке было занесено для атаки. Но прежде чем она успела высвободить оружие, воин повернул к ней свой не менее великолепный черно-золотой шлем с гребнем, его пристальный взгляд пронзил ее сквозь напряженный воздух.

Их взгляды встретились.

Земля вздохнула.

И словно миллион молний ударил в нее, весь воздух был выбит из ее легких. Волны за волнами мощной энергии обрушивались на нее, вызывая головокружение. Заставляя ее зрение затуманиться как раз в тот момент, когда она откинула руку назад и выпустила копье…

Промахнувшись мимо цели. Буквально на волосок.

— Дерьмо. Невозможно. — Дерьмо!

Раньше она никогда не промахивалась.

Никогда.

Ни разу с тех пор, как она начала свое военное обучение, все эти столетия назад.

Голова воина резко повернулась в ее сторону, пока она смотрела в ошеломленном молчании, как будто в равной степени шокированная тем, что она чуть не ударила его.

Подняв свой обсидиановый меч, он направил его прямо на нее. Как будто посылая ей сообщение, что он вспомнит ее и найдет на этом поле боя. Что она совершила серьезную ошибку, не убив его, когда у нее был шанс.

Что он придет за ней.

Словно оцепенение рассеялось, яростная толпа из лязгающих доспехов внезапно пришла в действие. Люди кричали, когда демоны вырывали им глотки, а конечности взлетали в воздух. Когда они опускали свои широко раскрытые пасти и выпивали из них кровь.

Массивное рогатое существо упало с неба на смертных внизу, все его тело было покрыто красной чешуей. Разрывая тела на куски, как будто они сделаны из глины, а не из мышц и костей.

Вздымая грудь и не сводя глаз со своей цели, она наблюдала, как воин без усилий рубил своих противников, их головы катились в жуткой симфонии смерти и разрушения.

По какой-то причине она не могла оторвать взгляда от этой сцены. От него. Как будто ей нужно было увидеть собственными глазами, что он все еще жив. Что он не умер до того, как она добралась до него.

Он принадлежал ей чтобы убить.

И будь она проклята, если позволит какому-нибудь мерзкому демону отнять у нее победу.

Бросившись обратно через лес, она нашла армию именно там, где оставила.

— Дело сделано? — спросил грубый голос с насмешкой, когда она забралась на своего боевого скакуна. Она знала, что это было скорее по привычке, чем из-за неуверенности или неверия в свои способности. Он всегда задавал один и тот же вопрос, хотя никто никогда не знал, кто был ее целью, и хотя у нее был идеальный показатель успеха.

До сих пор.

— Нет, лейтенант, — ответила она, злясь. На саму себя. На то, что ее безупречный послужной список был разрушен. На то, что она колебалась и упустила свой шанс. И все из-за того единственного воина, который, казалось, не хотел умирать.

Мужчина рядом с ней замолчал, но она чувствовала на себе его взгляд, когда поправляла поводья.

— Это ничего не меняет. Он ходячий мертвец.

Только кивок был его единственным ответом. — Без сомнения, командир. Давайте двигаться дальше, пока еще есть люди, которых нужно спасать.

Рядом с ними поравнялся третий конь, его белая шкура ослепительно выделялась на фоне черного неба.

— Это заняло у тебя достаточно много времени. — Гранитные глаза впились в нее, в короткие каштановые волосы, которые она когда-то, давным-давно, любила теребить в порыве страсти, скрытые за галеей импозантного мужчины с замысловатым тиснением. Скрывая все его красивое лицо, за исключением глаз и рта, точно так же, как это скрывало ее черты от остального мира. Ее мать даже обрезала свои длинные шоколадные локоны, не желая выдавать себя врагу.

Делая ее совершенно неотличимой от ее товарищей и скрывая ее истинную личность.

— Она промахнулась.

— Что? Но ты никогда не промахиваешься!

— Как я уже сказала, — практически рявкнула она, — я позабочусь об этом. Я никогда не терпела неудачи раньше и не собираюсь терпеть неудачу сейчас.

— Тебе нужно подкрепление? — спросил новичок, его взгляд был полон беспокойства, животное под ним тревожно заржало.

Не говоря ни слова, она покачала головой, затем подтолкнула свою лошадь, ту самую, которая, казалось, тоже была на взводе.

— Вернись в строй, капитан, — приказала лейтенант своему бывшему возлюбленному. — Нам пора вступить в бой.

Они выстроились в ряд, конь к коню, их животные нетерпеливо били копытами по земле. Она сидела неподвижно, не сводя глаз с открывшейся перед ней сцены, ее сердце бешено колотилось о грудную клетку.

Никогда прежде она не видела такой огромной армии, конца которой не было видно, как будто бесконечное море тел простиралось от горизонта, разливаясь перед ней по бесплодным равнинам Ифигении.

— Шевелитесь, солдаты! — раздался грубый голос лейтенанта.

Боевые рога звучали повсюду вокруг них, наполняя ее уши. Ее разум. Самое ее сердце. Разжигая огонь внутри нее и разжигая ее неутолимую жажду крови.

Подобно неумолимому океану металла, нескончаемая волна бронзовых воинов вырвалась из тени деревьев. Их доспехи отражали солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь эбеновые облака, как раз в тот момент, когда они спускались с крутого холма навстречу бушующей внизу битве.

Смертные смотрели с благоговением. Надежда сияла на их искаженных отчаянием лицах. Демоны визжали, убегая и прокладывая себе путь сквозь друзей и врагов. Как безмозглые, мерзкие существа, которыми они были, не щадящие никого, когда пытались спастись, спасая свои жизни.

Подняв к небу свои великолепные серебряные мечи и эмблему сапсана, сверкающую, как нерушимая клятва о разрушении, которое вскоре последует, они как один прокричали: — За Аарона! — и ринулись в кишащий демонами хаос внизу.

Она прокладывала себе путь сквозь демонов, ее боевой конь топтал их своими массивными копытами. Ее голова закружилась, взгляд искал знакомый черно-золотой шлем с гребнем.

Давай, давай. Где ты?

Словно сами боги услышали ее мольбу, толпа расступилась — и появился тот самый мужчина, которого она искала.

Он был там, примерно в пятнадцати футах, размахивая своим обсидиановым мечом с грацией безжалостного убийцы. Его движения были безукоризненными, точными, такими невероятно быстрыми, но в то же время безупречными, что в ее животе зародился бутон неуверенности.

Почему он?

Что он сделал такого ужасного, что его смерть была заказана самим Царем богов? Конечно, это должно было быть за гранью ужаса, чтобы заслужить такую судьбу. Но чем больше она наблюдала за ним, тем глубже в нее пускали корни сомнения.

Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, воин повернул голову.

И они оба резко остановились.

Они смотрели друг на друга среди хаоса поля боя, никто не обращал на них никакого внимания, как будто они вдвоем находились в своем собственном пузыре реальности или в какой-то параллельной вселенной, где они были невидимы для окружающих.

Ее сердце бешено колотилось в груди, как будто тысячи боевых барабанов отбивали свой боевой клич о ее ребра. Языки жара заплясали по ее коже, сжигая ее заживо на месте. Она была уверена, что на пластинах ее брони видны отпечатки каждого бешеного удара сердцебиения.

Словно в подобном трансе, воин оставался неподвижным. На его лице не отразилось ни капли эмоций или узнавания. То есть до тех пор, пока он не поднял свое оружие и не направил его прямо на нее.

— Ты.

Одно простое слово, наполненное бесконечным смыслом.

Две маленьких буквы, каждая из которых таила в себе обещание.

Возмездия.

Боли.

Смерти.

И, возможно, она бы тут же бросила свой меч и побежала, спасая свою жизнь, когда высокий мужчина бросился прямо на нее, будь она обычным человеком.

Но это было не так.

Она была полубогиней.

Командиром.

Дочерью и наследницей смертоносного бога войны и укротителя диких зверей.

Хаос и разрушение текли по ее венам.

Смелость и решительность запечатлелись в ее душе.

И когда она спрыгнула с коня и подняла меч, единственная мысль заполнила ее разум: Ты мой.

Будь она проклята, если потерпит неудачу во второй раз.

Их оружие столкнулось в воздухе, звук наполнил ужасом воздух. Серебро и чернота столкнулись, когда их клинки поцеловались, как у двух нетерпеливых любовников, отчаянно нуждающихся в прикосновениях друг друга.

Он рубанул, она блокировала удар, затем взмахнула мечом. Он наклонился, затем нанес удар, она низко пригнулась. Она брыкалась и наносила удары, он прыгал и рубил. Они шли дальше и дальше, пока вокруг них бушевала война. Часы превратились в дни, пока они продолжали свой безжалостный танец, ни один из них не отступал и не проявлял признаков слабости.

Довольная усмешка растянула ее губы, когда они померились силами, кружа друг над другом, как голодные стервятники. Согнув локоть на уровне плеча, она держала клинок перед лицом, глядя поверх его острого края на своего великолепного противника.

Такой позор, что он должен умереть.

Что-то промелькнуло в чертах его лица, прежде чем он открыл рот — и потряс ее. — Какой позор, что ты должен умереть. (Он думает, что она мужчина, все правильно)

Ошеломленная тем, что он произнес точно такую же фразу, она могла только моргать и таращить глаза, слова покидали ее, и она не могла сформулировать связный ответ. И именно в этот самый момент демон прыгнул на воина, его отвратительно нечеловеческие руки сомкнулись на шее мужчины, словно пытаясь открутить ему голову.

Одним движением воин швырнул его на землю, а вместе с ним и свой собственный шлем. Его меч опустился, разрубив демона на куски и прикончив его еще до того, как она поняла, что происходит.

Затем он поднял голову, пристально глядя прямо на нее — и показал свое потрясающее лицо.

Густые темные брови, сужающиеся к прямому носу. Высокие, точеные скулы. Острая, угловатая челюсть, покрытая пышной темной бородой. Полные губы в форме бантика цвета молочной ириски. И пара самых поразительных зеленых глаз с серебристыми крапинками, которые она когда-либо видела. Даже с расстояния в несколько футов, где она стояла, ей казалось, что она плывет в бесконечной звездной туманности. Волосы цвета самой темной ночи были растрепаны, их шелковистые пряди беспорядочно падали ему на глаза. Несмотря на то, что по всему лицу у него были потеки крови, она могла сказать, что его кожа была идеальной. Нигде не было видно ни единого изъяна.

Она знала, что пялится на него, как бесстыжая идиотка, какой и была. Но ничего не могла с собой поделать.

Этот человек был подобен олицетворенному греху.

Ходячая влажная мечта.

Жаль, что ей пришлось его убить.

Словно очнувшись от какого-то оцепенения, она прыгнула вперед и застала его врасплох. Он отразил ее удар как раз перед тем, как ее оружие коснулось его незащищенной головы. Она взмахнула своим оружием, не давая ему времени опомниться, нанося удары со всех сторон и вынуждая отступить. Вкладывая в удары всю оставшуюся силу, она продолжала наступать на него, снова и снова, снова.

Маска ярости опустилась на его красивые черты.

Их клинки поцеловались, их лица были на расстоянии дюйма друг от друга, когда он оттолкнулся, вложив в это всю свою силу. Не помогало и то, что он возвышался над ее гораздо более низкорослой фигурой, что он выглядел так, словно был создан с единственной целью приносить смерть другим. Из-за этого ей было почти невозможно стоять на своем.

— Ты довольно опытен для такого молодого человека, — отметил он, его глубокий, мягкий голос ласкал ее, как бархат. — Лучший воин, с которым я когда-либо сражался за всю свою жизнь. — Его горячее дыхание овевало ее лицо, губы. От него по спине пробежали мурашки.

Он думает, что я мужчина.

Его проницательный взгляд изучал черты ее лица, словно пытаясь разглядеть лицо своего противника, скрытое под шлемом. — Мне почти грустно, что я должен прикончить тебя. — Он оттолкнул ее и занес свой меч, чтобы нанести смертельный удар…

Ее клинок просвистел в воздухе, его кончик полоснул его прямо по идеальному лицу.

Оба застыли, словно обратившись в камень.

— Ты пометил меня, — потрясенно пробормотал он, как будто никто никогда раньше не выполнял подобной задачи. И они, вероятно, этого не делали, судя по его девственной коже, теперь испорченной порезом, который наверняка оставит шрам.

Начинающаяся на верхней части левой щеки, глубокая красная полоса тянулась по диагонали к левому уголку рта, заканчиваясь чуть ниже скулы. Это ничуть не уменьшило его привлекательности. Если уж на то пошло, это придало поразительный смертоносный оттенок его и без того захватывающим дух чертам.

— Ты. Пометил меня, — повторил он, проводя пальцами по багровому разрезу на лице. Затем одним быстрым движением набросился на нее.

Его клинок с грохотом остановился как раз в тот момент, когда коснулся ее шеи, прямо над яремной веной, и на лице воина отразилось глубокое недовольство, как будто он был зол.

На нее за то, что она поставила его в такое положение.

На себя, за то, что не довел дело до конца.

На вселенную. За то, что свела их вместе.

Затаив дыхание, она выдержала полный ярости взгляд грозного мужчины. Не смея моргнуть, чтобы не разрушить хрупкие чары, которые, казалось, окутали их в тот единственный момент, застывший во времени. Миллион невысказанных слов заполняли тишину между ними.

Сомнение.

Сожаление.

Прощение.

И все, что было между ними, сияло в пламенном взгляде воина.

И вдруг…она поняла, что ее время подошло к концу.

Блаженная улыбка осветила ее черты, когда она вспомнила. Перед ее глазами поплыли воспоминания о матери, отце, детстве. О любви и заботе, радости и печали. Об облегчении, которое она почувствовала, когда спасла невинную душу, ту, которая стала ее лучшим другом и спутником на всю жизнь. О мужчинах и женщинах, которыми она имела честь руководить и привилегию знать.

В конце концов… Все это стоило того.

Когда воин прижал клинок к ее шее, воздух пронзил единственный пронзительный крик.

Он вернулся.

Даже после того, как она прогнала его, он вернулся за ней.

Слезы радости навернулись ей на глаза, когда леденящие душу крики хищника наполнили воздух. Когда симфония зазвучала в ее душе, она покорилась своей судьбе.

— Я готова. — Это прозвучало едва слышным шепотом, но она знала, что воин услышал ее. Увидела именно тот момент, когда это осознание поразило его.

— Ты женщина.

Словно на него вылили ведро ледяной воды, он выронил меч и сделал шаг назад, широко раскрыв глаза и рот, когда он тяжело выдыхал.

— Уходи, — сказал он, отмахиваясь от нее, затем, когда она не сдвинулась с места, в ярости взревел: — УХОДИ!!!!

Не оглядываясь, она развернулась на каблуках и, подхватив оружие, бросилась вперед и исчезла в безумии, которым была война.

Проходили дни, битва продолжалась, конца которой не было видно. Она потеряла счет тому, сколько демонов она убила. Сколько людей пало на ее глазах. Ее собственные мужчины и женщины сражались бок о бок с ней, даже ее снежная гарпия присоединилась к хаосу, иногда поднимая ее высоко в небо, где они сражались со злыми демонами, опасно зависая над ордой лязгающих металлов внизу.

Все превратилось в одно длинное, непрерывное пятно.

Ее мышцы нестерпимо болели. Сильнее, чем может вынести обычное существо. У нее болели глаза от того, как сильно она их напрягала. Кровь пропитала ее бронзовые пластины брони, отчего казалось, что она купалась в крови.

Смерть окружала ее.

Бесконечные крики наполняли ее уши.

Казалось, что они сражались целую вечность — и все же демоны продолжали наступать.

Это когда-нибудь закончится?

Была ли у них хоть какая-то надежда?

Для людей?

Победит ли зло в конце концов и окутает ли их мир своей вечной тьмой?

Вспышка серебра привлекла ее внимание как раз в тот момент, когда она отрубила еще одну голову, и кровь забрызгала ей лицо.

Словно притянутая какой — то невидимой силой, ее голова повернулась…

И она вздрогнула.

Бросаясь вперед, прорубаясь сквозь демонов, когда к ним подкралось пугающе человекоподобное существо очень знакомой формы. Казалось, что воин, сохранивший ей жизнь, не осознавал угрозы за своей спиной, слишком потерявшись в трех демонах, с которыми он уже сражался.

Гуманоидное существо радостно улыбнулось, его рубиново-красные глаза злобно сверкнули, когда оно подняло свой клинок и нацелило его прямо на воина.

Она подпрыгнула…

И пронзилв существо насквозь в затылок, прямо через глаз.

Он взвизгнул, роняя оружие, его леденящие кровь крики ярости эхом разнеслись по бесплодным равнинам. Она знала, что этого будет недостаточно, чтобы убить мерзкую тварь, но этого было достаточно, чтобы остановить существо от убийства грозного самца.

Воин резко развернулся, занеся меч для атаки, но не раньше, чем она бросилась перед ним во второй раз и отразила очередную попытку демона убить его.

— Ты заплатишь, смертная! — он плюнул в нее, кровь закапала из открытой раны прямо ему в нос, в рот. Окрашивая его и без того отвратительный лик в оттенки красного. — Никто не сможет спасти тебя, Святой принц! Ты мой!

Смятение охватило ее изнутри.

Невозможно.

Но это означало бы…

Нкоси послал меня убить его собственного брата.

Эта мысль ударила ее, как пощечина, заставив на краткий миг запнуться, дав воину позади нее подходящий шанс оттолкнуть ее с пути демона как раз в тот момент, когда его собственный меч обрушился на нее.

— Уходи! — крикнул ей Святой Принц, возвращая шлем на место. — Это не твоя битва! — Густая пелена тьмы, какой она никогда раньше не видела, вырвалась из его тела, его зеленые глаза потеряли всякий цвет, только черные как смоль радужки смотрели на нее в ответ. — Ты не можешь убить Бога-Змея! УХОДИ!!!!!

От него исходили Тени, переплетаясь вокруг нее и унося ее далеко-далеко. Прочь от двух существ, сцепившихся в битве. Подальше от зла, которое принесло ходячий кошмар на землю людей. Подальше от единственного луча надежды, который когда-либо был у мира, чтобы победить его.

Пока она не оказалась где-то на другом конце поля боя. Пока Бессмертные Армии Аарона в последний раз не пронеслись над демонами, уничтожив последние остатки угрозы, и она, наконец, не смогла упасть на колени.

И отключилась.

Казалось, прошли целые эпохи, пока она оставалась в полубессознательном состоянии. В ушах у нее звенело от криков.

Бесконечные, нескончаемые крики умирающих.

У нее болели легкие. Как будто ей не хватало воздуха. Как будто что-то тяжелое давило ей на грудь, придавливая к земле и мешая легким расширяться.

Затем зловоние ударило в нее со всей силой. Смерти и разрушения. И крови. Так много крови. Она заполняла ее ноздри, рот. Поры. Душила ее. Заставляла ее давиться, когда она пыталась глотнуть воздуха…

Ее веки распахнулись.

Нет.

На нее обрушилась темнота.

Нет.

И началась паника.

Помогите мне!

Ее рот открылся, она все кричала и кричала, но не издавала ни звука. Она попыталась пошевелить безжизненными конечностями, но ничего не получилось. В горле пересохло, в нем запеклась кровь, которую она, должно быть, проглотила, пока лежала…

Почему она лежала?

Она попыталась повернуть голову в сторону, но что-то мешало ей сделать это. Как будто бревно или какая-то другая вытянутая цилиндрическая форма давила ей на лоб и приклеивала к этому месту.

Она не чувствовала своих ног.

Ее руки.

Как будто тысяча фунтов камней удерживали их внизу. Она закрыла глаза, прогоняя новую волну паники, прежде чем она поглотит ее.

Ты в порядке.

Ты в порядке.

Дыши.

Просто дыши.

Страха не существует.

Кто-нибудь тебя найдет. Скорее всего, тебя уже ищут.

Она попыталась пошевелить пальцами ног.

Шевелись, мать твою!

Ничего не получалось.

Пожалуйста, отойдите. Пожалуйста! Умоляю…

Она могла двигать правой рукой! Она была свободна от того, что удерживало остальные части ее тела в плену. Но ее радость была недолгой, когда она поняла, что это все, что она может сделать.

Что, черт возьми, происходит?

Она почувствовала под собой влажную землю. Как будто сама земля была пропитана какой — то жидкостью, сильный запах меди и гнили заполнил ее дыхательные пути, когда она попыталась вдохнуть…

И подавилась.

Густые струйки крови брызнули у нее изо рта, когда она закашлялась, движение переместило вес, удерживающий ее на месте, пока пара безжизненных человеческих радужек не сомкнулась на ней. Всего в полудюйме от нее.

Я похоронена под мертвецами.

Я…

Я…

Я лежу в луже крови.

Покрыта.

Кучей трупов.

Паника вернулась в полную силу, когда она попыталась высвободиться, но ее тело только еще глубже погрузилось в залитую кровью землю под ней. Как будто приветствуя ее в месте ее вечного упокоения.

Нет.

Нет.

Это не может быть правдой.

Я… я не могу умереть вот так.

Я не могу вот так умереть!

Она поклялась вернуться домой. На землю, которая сформировала из нее человека, которым она была сегодня. К её семье и друзьям, которые сделали ее жизнь стоящей того, чтобы жить.

К её матери.

Ее дорогой, любящей матери.

Женщине, которая отдала ей жизнь и стольким пожертвовала ради нее. Женщине, которая была настолько больна, что само ее существование зависело от того, выпьет ли она тонизирующий напиток, чтобы остаться в живых, тот самый, который она обещала употреблять без перерыва, пока ее дочь благополучно не вернется с войны.

И она наконец-то сможет спокойно умереть.

Рядом со своим единственным ребенком.

Тяжелые рыдания сотрясали ее тело, когда она покорилась своей судьбе. Когда она поняла, что это конец.

Она умрет, и мать больше никогда ее не увидит.

Она умрет, и некому будет держать ее мать за руку, когда она испустит свой последний вздох.

Она умрет, и некому будет сказать ее матери, как сильно она ее любила. Скольким она ей обязана. Как последние нежные объятия матери придали ей сил, когда все, чего она хотела, — это сдаться и позволить жадным пальцам смерти забрать ее.

Она умрет…

И никто никогда даже не узнает о ее существовании.

Она всхлипнула.

Мне очень жаль.

И заплакала.

Мне очень жаль.

И судорожно глотнула воздуха.

Пожалуйста, прости меня…

Чья-то рука схватила ее, вытаскивая из груды мертвых людей. Она подняла лицо, чтобы взглянуть на своего спасителя…

И ахнула.

— Это ты.

Зелень и серебро столкнулись с карими, воин, которого она спасла от его собственной злой судьбы, уставился на нее с таким же потрясением.

— Ты спас меня, — прошептала она, слезы свободно текли по ее лицу.

— Теперь мы квиты, — ответил он.

— Нет. Теперь я твой должник.

Между ними повисла тишина, ее сердце бешено колотилось. Кожа горела. Тысяча бабочек порхала в ее животе, когда она выдерживала пристальный взгляд впечатляющего воина, не в силах отвести взгляд.

— Дай мне увидеть твое лицо, — пробормотал он, делая шаг к ней.

У нее перехватило дыхание. — Может быть, когда-нибудь. Если мы когда-нибудь встретимся снова… Святой принц.

Воин удивленно моргнул. Затем произошло нечто чудесное. Он улыбнулся. Ей. Человеку, посланному убить его. — Тогда скажи мне свое имя. Раз уж ты знаешь моё.

Повторив его ослепительную улыбку, она сделала шаг назад. — Дуна Дамарис. — И, развернувшись на каблуках, побежала так быстро, как только позволяли ноги, последние слова Святого Принца, выкрикнутые им, звенели у нее в ушах.

— Я найду тебя, Дуна Дамарис! В этой жизни или в следующей!

И я буду ждать тебя.

Сколько бы времени это ни заняло.

Она пролетела над жуткими полями, усеянными усопшими. С разложением и мерзостью, которые навсегда запятнают землю. Пока она искала свою армию, которой нигде не было, ее поразила новая истина: они бросили ее.

Боль пронзила ее грудь, когда ноги сами понесли ее в лес, молясь, чтобы там был хоть кто-нибудь, хоть кто-нибудь, кто отвезет ее обратно домой. К хрупкой женщине, которая, несомненно, уже ждала ее, изнывая от беспокойства.

Минуты превращались в часы, часы — в дни, дни — в недели, все сливалось в одну бесконечную сеть пустоты, где звуки не улавливались. Где ее окружение потеряло очертания.

Она была голодна. Хотела пить. Бредила от ходьбы без остановок. От голода и обезвоживания.

Но ей было все равно.

Она должна была добраться до своей матери.

Она сбилась со счета, сколько раз падала в обморок, совершенно обессиленная и совсем не могла идти.

Но ей было все равно.

Она должна была добраться до своей матери.

День слился с ночью.

Ночь превращалась в день.

Но ей было все равно.

Она должна была добраться до своей матери.

Когда она упала на землю, перед ней появилось знакомое озеро. Она ползла на четвереньках, таща свое окровавленное тело к блестящему бассейну и порталу, который должен был привести ее домой.

Единственная мысль заполнила ее измученный разум.

Она была так близко. Скоро она увидит свою мать.

В последний раз.

Если бы только ее тело послушалось.

Если бы только это продлилось еще хоть на мгновение.

Но как все трагические судьбы выпадают на долю невинных и непорочных, так и судьба Дуны будет наполнена агонией и отчаянием.

Пока ее тело оставалось распростертым лицом вниз в траве и было на грани исчезновения, Судьба торжествующе рассмеялась, шепча на ухо воину свои роковые слова.

Запечатывая их в песках времени навсегда.

— Жизнь за жизнь, Святой Принц. Душа за душу, Бог Смерти. Но подойдет только его вторая половина, и я не соглашусь на другую. Что это, спросите вы? Это была моя цена за спасение его драгоценного человека. Что ж, я открою тебе секрет. Ты готова? — Голос Судьбы понизился. — Это ты, ты — плата. Его вторая половина. Его единственная, истинная вечная пара. Довольно грустно, на самом деле. Он пожертвовал тобой, Дуна Дамарис, ради спасения человечества, не зная, что, поступая так, он отдал твою жизнь — мне. Приготовься. Однажды я приду за тобой. Но не сейчас. Нет. Пока.

Пусть начнется обратный отсчет.