ГЛАВА

32

Дуна прислонилась к кирпичной стене внешних городских ворот Киша, две огромные статуи Верховных Богов отбрасывали зловещие тени на песок перед ней. Закрыв глаза и крепко упершись руками в камень под собой, она позволила своим мыслям блуждать.

Прошло несколько дней с тех пор, как она в последний раз видела своего отца.

Дней, прошедших с тех пор, как она узнала больше секретов, которые он скрывал от нее. Что еще ей предстоит узнать?

Осмелится ли она копнуть глубже?

У тебя нет выбора. Нет, если ты хочешь ответов.

Но с этим придется подождать, потому что сегодня она пришла совсем по другой причине.

— Дочь, — донесся до ее ушей знакомый голос человека, давшего ей жизнь, и Дуна медленно подняла веки.

Он стоял примерно в десяти футах от нее, типичная синяя льняная одежда украшала его крепкое тело, а руки свисали по бокам. Как статуя одного из богов позади нее, совершенно неподвижная, даже прядь его длинных каштановых волос не выбивалась из прически.

— Я хочу увидеть твою божественную форму, — сказала она мужчине, только сейчас осознав, что ни разу ее не видела.

Она моргнула, и вот он уже здесь.

Повелитель диких зверей и боевого оружия.

Ее отец.

Шейд.

Голова сокола восседала на широких плечах, в то время как мощное тело, вдвое превышающее ее рост, с золотым ожерельем-ошейником и в одном килте, стояло напротив нее. За его спиной висел колчан, а пальцы сжимали длинный изогнутый лук.

— Сокол? — спросила она, вспомнив изображение, которое было встроено в рукояти мечей воинов. — Разве это не форма Нкоси?

— Это, как и в случае с рядом других высших божеств при Небесном Дворе, связано с небом и их властью над другими существами. Я также тот, кто заменяет его, когда это необходимо, но Нкоси — единственный, у кого на голове двойная корона.

— Верно, быть Королем богов и все такое. — Дуна прочистила горло, отталкиваясь от стены. — Ты призвал меня.

Смертная форма Чародея материализовалась еще раз. — Тебе нужно отточить свои силы, прежде чем Апофис нанесет удар своей армией демонов. У нас не так много времени, но этого должно хватить. Тебе этого будет достаточно, чтобы научиться основам контроля, остальное придет инстинктивно. Я также хочу извиниться за то, что произошло на днях. У меня никогда не было намерения причинить тебе боль, моя голубка.

— Так ты продолжаешь говорить, а потом я узнаю кое-что новое, что ты скрывал от меня, и мое доверие к тебе снова рушится. — Она вздохнула, разжимая руки. — Послушай, я не хочу с тобой ссориться. У меня больше нет на это сил, и на данный момент есть проблемы поважнее. Храни свои секреты, но знай: я узнаю, в чем они заключаются, с твоей помощью или без нее.

Мягкая улыбка украсила его черты. — Я знаю, что ты справишься. И, как бы то ни было, единственная причина, по которой я вообще поручил другим присматривать за тобой, заключалась в том, что я не мог сделать это сам. Не без того, чтобы вызвать подозрения и вопросы, которые в конечном итоге привели бы к тому, что кто-то последовал за мной и обнаружил твое местонахождение. Я дважды чуть не потерял тебя. Я не мог рисковать еще раз.

Ее брови в замешательстве поползли вверх. — Дважды? О чем ты говоришь? — На её вопросительный взгляд ответила тишина. — Ты ведь не собираешься мне рассказывать, не так ли?

Конечно, нет. Зачем я вообще утруждаю себя расспросами?

Чародей покачал головой, затем, развернувшись на каблуках, зашагал в противоположном направлении, прямо в пустыню. — В любой день, дочь моя. Мне скоро нужно возвращаться.

Она побежала за ним, удивленная тем, как далеко ему удалось уйти за считанные секунды. Вскоре после этого Дуна обнаружила, что ее окружают песчаные холмы и чистое голубое небо, а от золотого города, за которым она только что стояла, не осталось и следа.

— Ты уверен, что мы достаточно далеко? — Сарказм слетел с ее языка.

— Да, должно подойти. — Его сосредоточенный взгляд скользнул по песку, словно ища что-то, прежде чем снова признать ее. — Да, идеально. Во-первых, мы собираемся поработать над твоим контролем над дикими зверями, поскольку это самый простой способ из двух и не истощит твои резервы. Кроме того, ты уже много практиковалась в этом, так что тебе не потребуется много времени, чтобы освоиться. Готова?

Расправив плечи, Дуна кивнула. Затем замерла, когда светло-коричневый скорпион размером с ее предплечье выполз из песка и направился к ней.

— Черт. — Она попятилась. — Черт!

— Не убегай!

Слишком поздно.

Существо подползло к ней, как только она сделала следующий шаг, вибрация ее ног предупредила его о ее точном местонахождении.

— Сосредоточься, Дуна! Направь свой контроль на него!

— Тебе легко говорить! — Она бросилась бежать, оглянувшись и увидев, что скорпион преследует ее по пятам. — За тобой не гонится гигантский жук!

Она сдернула ботинок посреди бега, запрыгала на одной ноге, затем споткнулась о песок.

— Не снимай обувь!

Ее глаза расширились, когда она попыталась встать и снова уперлась лицом в землю. — Что?! Почему нет? Прежде чем она успела замахнуться тем же ботинком на существо, ее ступню пронзила острая боль.

— Чтобы он не смог тебя ужалить. — Ее отец потер щеку, небрежно подходя к ней, как будто преступник не пытался активно вонзить свои клешни в ее плоть, и небрежно отослал его взмахом руки.

Дуна ошеломленно наблюдала, как скорпион вырыл ямку в песке и исчез под ней.

Чародей опустился на колени рядом с ней, осматривая ее распухшую ступню. Ту самую, которая с каждой секундой становилась все краснее.

— Первый урок: никогда не обнажай свою кожу, если этому можно помочь. Второй урок: никогда не убегай от хищника. Ты только привлечешь его внимание, и тогда от него никуда не деться.

Она почувствовала охлаждение, когда бог обхватил ее поврежденную ногу, опухоль спала, как будто под ее кожей был воздух, а не мышцы, и ее нормальный цвет снова вернулся.

— Давай попробуем еще раз. — Он встал и, протянув руку Дуне, заставил ее встать. — Но на этот раз сосредоточься своим разумом. Представь, что скорпион — один из твоих солдат, у которого нет выбора, кроме как подчиняться тебе и навяжи ему свою волю. Не переусердствуй, это должно получиться само собой.

Дуна наблюдала, как еще одно — или то же самое? — коричневое существо появилось над песком, но на этот раз она не шевельнула ни единым мускулом. Ее взгляд остановился на нем.

— Вот и все. Сосредоточься. Очисти свой разум.

Я могу это сделать.

Скорпион оставался неподвижным, словно пытаясь ощутить окружающее. Его левая клешня приподнялась. Затем правая. Потом снова левая.

— Отправь его обратно под песок.

ХОРОШО.

ХОРОШО.

Я могу это сделать.

— Возвращайся, — мысленно приказала она.

Его хвост выпрямился.

Ее глаза сузились. — Возвращайся в свою нору в земле.

Существо сделало один шаг к ней. Затем еще один.

Маленький засранец.

Ее властный тон подействовал. — Ты свободен!

И вот так просто оно развернулось и юркнуло обратно в песок.

У Дуны отвисла челюсть. — Это сработало. Я… я сделала это.

Ее радость длилась недолго, потому что в следующее мгновение появились три желтохвостых скорпиона, охвативших всю ее руку, и набросились на нее.

— Раздели свой разум! — Слова Чародея повисли в воздухе, когда он преградил путь тварям, тем самым, которые прошли мимо него, как будто его там даже не было.

— Что, черт возьми, это вообще значит?

— Трое солдат!

Справа. Она сосредоточилась на том, кто был посередине, все еще осознавая присутствие двух других.

Трое солдат.

Трое солдат.

Трое…

Они остановились, словно обратившись в камень.

— Лягте.

Они упали на песок.

— Перевернитесь.

Они именно это и сделали.

— Свободны!

И точно так же, как в первый раз, скорпионы исчезли в своих норах.

— Хорошо, — похвалил ее отец. — Слушай внимательно. Чем крупнее вид, тем труднее установить над ним контроль. Чем крупнее вид, тем более сложной будет его нервная система. Их интеллект будет выше, а тактический склад ума более развитым. У всех хищников есть одна общая черта: они чрезвычайно опытные охотники. Они созданы для того, чтобы расправляться со своей добычей наиболее эффективным способом, который имеет идеальные шансы на успех, когда они в отчаянии и умирают от голода. Они безжалостны, бесстрашны и очень территориальные. И они все склонятся перед еще большим хищником. — Его взгляд пронзил ее насквозь. — Ты. Ты их альфа. Их правитель. Их бог. Тот, кто держит все нити в своих руках. Ты управляешь их судьбой, самим их существованием.

Он протянул руку. Крошечные прозрачные животные материализовались из ниоткуда, зависнув в воздухе перед Дуной. Как будто перед ней открылось окно во времени и пространстве. Семья снежных барсов бездельничала на вершине горы, трое их детенышей играли вокруг, пока родители наблюдали за ними.

— У тебя есть сила настроить их друг против друга… — Леопард-отец набросился на мать. — Против их потомства… — Они оба бросились на ближайших детенышей, вонзив в них зубы.

— Прекрати! — в отчаянии закричала она. — Они делают им больно!

— Ты можешь заставить их убить даже самих себя.

Оба леопарда выпустили детенышей и начали грызть собственные конечности. Повсюду брызнула кровь, кожа и ткани отваливались полосами.

— Нет… — взмолилась она, дергая отца за руку. — Прекрати! ПРЕКРАТИ!

Он проигнорировал ее, даже не взглянув на сцену, разворачивающуюся на заснеженной вершине горы. Все его лицо напряглось от сосредоточенности, пока продолжалось нападение, все это время не сводя с нее своего стального взгляда.

— Что, если…враг появится? — Массивный лысый орел налетел из ниоткуда, направляясь прямо в незащищенных детенышей. — У тебя есть сила сделать даже слабейшего из слабых сильным, придать им смелости и стремления к борьбе. Забыть их естественный инстинкт съеживаться перед большей угрозой. Сделать их злобными… — Когти орла раскрылись, готовые схватить одного из детенышей. — Смертельными… — Но у него не было шанса. Все трое детенышей прыгнули… — Машины для убийства. И сбили орла с ног. Перья и кровь разлетелись повсюду, когда он попытался убежать, но у него не было ни единого шанса.

— Хищники смертоноснее даже самого закаленного воина. Они не полагаются на искусственное оружие для достижения власти, потому что их собственное тело является их величайшим оружием и силой. Они не отягощены ненужными эмоциями. Страх не может помешать им, потому что они не чувствуют страха, как только в них включается инстинкт выживания. Боль не останавливает их, а скорее побуждает уничтожить своего противника, потому что в животном мире это всегда борьба не на жизнь, а на смерть. И победитель всегда может быть только один. Можешь ли ты представить себе масштабы ущерба, разрушений, которые армия диких зверей может нанести в любой войне?

Изображение исчезло, остались только песчаные холмы и обширное открытое пространство.

Дыхание Дуны вырывалось короткими, неглубокими вздохами, она была потрясена тем, что он ей показал. — Это было по-настоящему? Это действительно произошло?

— Вы упускаете главное, командир! — Еще раз развернувшись на каблуках и отойдя примерно на десять футов от нее, он остановился и сказал: — Ты — высший хищник апекса. Тот, которому должны повиноваться все существа.

Раздались крики, наполнившие воздух.

Голова Дуны резко поднялась, сердце забилось с бешеной скоростью, когда на горизонте появилось темное облако.

— Ты мое дитя. Мой преемник. Моя божественная кровь и сама моя сила текут по твоим венам! Ты уже овладела всеми видами боевого оружия, но теперь пришло время тебе показать мне, на что ты действительно способна.

Облако разделилось на дюжину гигантских фигур.

— Докажи мне, что ты достойна.

И все двенадцать грифонов спикировали прямо на нее.

— Заставь меня гордиться.