Ледяной цветок расцвёл в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Ещё несколько долгих секунд – тело застыло, сведённое судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить меня жить… а затем, я шумно выдохнул. Всё прошло, осталось лишь лёгкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул. Обнаружил, что нахожусь в помещении. В руках моих готра, на которой я неспешно наигрываю стонущим жертвам Чумы отката.

- Почему вы так долго тянули с Рокировкой? – неспешно поднимаясь с места и направляясь к выходу на крышу, бросил я товарищам.

- Ты должен был показать свою силу Куртии. Если бы не сумел продержаться и пары минут, то он не стал бы воспринимать всерьёз ни обещания тебе, ни рассказ про наши похождения, - Лорн была самой доброжелательностью и участием. – Не волнуйся, это особенность ещё с Проекта.

- Но что мы будем делать теперь, друг мой? – чуть не подпрыгивая на месте, нетерпеливо уточнил Рейм.

- Знаете… вы с самого начала были правы. Мы им не сможем ничем помочь. Это не наша битва. Мы должны заняться тем, ради чего прибыли сюда: открыть путь к сердцу Глайсис. К Рубику.

- Наконец-то, друг мой, светлая мысль! Но как ты предлагаешь это сделать?

В этот самый момент над городом, почти одновременно с первыми Нуарами на стене появился в небе островок дирижаблей с Пространственниками. Я погладил бок готры, а затем почувствовал, как лицо перекашивает, когда ударил по струнам. Огромный купол накрыл город Ёрк, реку вместе с плывущими по ней подлодками, Нуаров, штурмующих стену, и войска Хроно, идущие маршем.

Это была копия барьера, которым некогда Иммунный отсёк нас от подкрепления в своей лаборатории. Тот самый, через который не уйти ни Пробоем, ни Рокировкой. Барьер дружбы первооснов, ваша суть!

На это я потратил чуть ли не весь заряд готры. Но с таким барьером я надеялся, что мне удастся собрать обильную жатву из душ и до краёв наполнить инструмент.

- А вам никогда не казалось, что в Рокировках с прошлым есть что-то… презрительное, относительно людей рядом? – пока шел процесс, вопросил я товарищей, усаживаясь прямо на крышу и наблюдая, как разворачивается картина сражения.

- Это ещё почему, друг мой? – Рейм сел рядом и меланхолично закидывал в рот сухарики, те немногие, что выдавались больным внизу. При этом он с искренним интересом наблюдал, как пылает город. Сама непосредственность.

- Такое чувство, что, возвращаясь в прошлое и исправляя какую-то мелочь, ситуацию и событие в целом, мы делаем лишь хуже? Последствия на порядок хуже того, чем если бы мы вообще не вмешивались.

- Не без этого, - Лорн, наоборот, была спокойна.

А взрывы расцветали словно яркие цветы. Всполохи пожаров колыхались подобно молодой траве, окропленной кровью. А серость распадающегося города была сродни земли, разрушаемой корнями деревьев. Этот танец противоестественной природы был пропитан криками боли. Способности и технологии столкнулись в противостоянии, результат у которого был только один – смерть.

Индикатор готры стремительно заполнялся, и когда до конца оставались сущие проценты, я прокашлялся, и Рейм с Лорн даже обернулись. А я, поняв, что привлёк наше внимание, тихо молвил:

- Я был не прав… - признание далось с трудом. Но после того как первые слова были сказаны, продолжить оказалось легче: - Вы можете остаться… Я один продолжу путь.

- С чего такие кардинальные перемены, друг мой? - Рейм присел рядом со мной, беззаботно болтая ногами. - Ты так долго нас убеждал, а когда добился цели, то отступаешь! На тебя не похоже.

Я до последнего не хотел отпускать товарищей… Очень и очень! Но встреча с их старым знакомым показала, насколько я эгоистичен - старая мысль про “оружие”, которое я должен использовать, въелась в меня настолько, что я перестал замечать за “оружием” людей.

А ведь у этих людей были желания. Стремления. Слабости… И стремление к спасению всех не могло стать оправданием для того, чтобы неволить самых близких товарищей.

Да, вероятно, я без них погибну. Пусть так… Значит, мир не заслуживает выживания. Он придёт к тому, что должно. Но я в последний миг буду спокоен - Лорн и Рейм в безопасности. Пусть ненадолго, но они живут той жизнью, о которой мечтают.

- Твой приступ, Рейм… Он начнётся через несколько часов, - я пытался взывать к логике, а не чувствам. - Я не могу задерживаться так долго в городе и пережить приступ. За нами будут охотиться все войска Хроно… или Империи, смотря кто победит. Вы сможете укрыться… но не я. Я сорвусь в новый бой. И это будет фатально. Не говоря о потере времени. В путь мы должны отправиться немедля.

Одновременно на готре процент заряда увеличивался до 100. И я почувствовал, как инструмент начал греться. Пальцы помимо воли начали гулять по струнам, переправляя души в аномальные мелодии, что разрывали ткань мироздания.

- Но альтернатива не лучше: свершить Пробой в неизвестность… потенциально к врагу, - я вдохнул и протяжно выдохнул: - Уходите… Спрячьтесь. А после живите спокойно. Вы помогли мне больше, чем я только смел надеяться.

- Какой же ты милый… - прохладная ладошка Лорн, взлохматил мою голову.

- За это мы его и ценим, - поддержал спутницу Рейм. - Это же просто очаровательно!

Я даже растерялся от подобного признания. А Лорн улыбнулась, и белая повязка виновато опустилась.

- Уже слишком поздно быть хорошим, Юрий… Ты отстоял нас, поэтому мы готовы рискнуть ради тебя, - я хотел открыть рот, но прохладный пальчик коснулся моих губ. - Не стоит слов. Ты сделал выбор. Мы сделали выбор. И уже ничего не изменить на пороге вечности. Так наберись смелости сделать последний шаг. Открой Пробой в неизвестность.

И повинуясь лёгкому касанию девушки, пальцы прошлись по струнам готры, проигрывая ту самую мелодию, что должна была усилить мой Пробой. Зряд готры уже стремительно опускался к нулю. Я только и успел представить инженера Тербия Бронского.

Я почувствовал, как в меня вцепились Временщики, и нас куда-то поволокло. Сознание резанула боль от вскипевшей силы. А я тихо проклял “друзей”, проваливаясь в черноту.