Мира находилась одна в серой камере, в которой пахло сыростью. Она сидела часами на твердых нарах, поджав колени, раскачиваясь из стороны в сторону. Ее не отпускали домой, так как расследование еще не закончилось. Миру несколько раз допрашивали, но свои показания она не меняла и твердила следователям одно и то же, что к краже не имеет никакого отношения. Стены угнетали. Клетка давила на нее морально.

В груди щемило от тоски, и в памяти всплыл образ отца. Мира вспоминала, как он успокаивал ее маленькую, когда она разбивала коленки в кровь. Эти ранки, такие болезненные и неприятно жгучие, казались для нее тогда концом света. Но тут появлялся ее папа. Он бережно дул на сбитые коленки, а потом гладил по голове, мягко и нежно, прижимая к себе. В его объятиях мир снова становился безопасным и добрым. Папины руки, сильные и заботливые, были для нее не просто опорой, а целым миром, где любая беда отступала. Он умел находить нужные слова, и его присутствие само по себе было для нее лекарством. Мира вспомнила папины слова. Те самые, что он говорил, когда после краха бизнеса искал утешение в бутылке. Он смотрел на нее, и в его глазах, несмотря на всю боль и отчаяние, всегда оставалась нежность.

«Милая моя Мира, – шептал он, – каждая проблема – это лишь временное испытание. И когда ты столкнешься с ней лицом к лицу, ты справишься. Ты сможешь преодолеть все».

И сейчас, будучи взрослой, оставшись наедине со своей бедой, Мира остро ощущала, как ей не хватает поддержки любимого отца.

Потом Мирослава вспомнила, как она с братом сидела за кухонным столом, слушая его веселые рассказы о школьных буднях, пока мама колдовала над чем-то вкусным для них. В дни, когда мир казался особенно враждебным, мама всегда встречала ее с теплой улыбкой. Выслушивая ее жалобы на вселенскую несправедливость, мама умела найти нужные слова, способные развеять любую печаль и вернуть ей веру в лучшее.

И Саша… Мира помнила их долгие разговоры об увлечениях, их прогулки по парку, их беззаботное дурачество. Помнила, как он прикасался к ней, как ненасытно они сливались в страстных поцелуях. И конечно, ту ночь, когда Саша неожиданно пришел к ней домой, чтобы признаться в своих чувствах. Его присутствие, даже в воспоминаниях, было как теплый плед, окутывающий ее с ног до головы. Мира так сильно скучала по нему. По своему Буре.

Время тянулось медленно, и Мире казалось, что она сидит в этой душной камере уже вечность. Еда, которую ей приносили, вызывала лишь отвращение, и она даже не прикасалась к ней. Переживания оставили свой след на ее лице, сделав его изможденным, а под глазами, опухшими от слез, залегли темные тени. Но даже в таком состоянии она поддалась дремоте.

Ей снился бесконечный серый коридор, стены которого были испещрены трещинами, а потолок, казалось, был готов обрушиться. Каждый ее шаг отдавался глухим эхом, наполняя грудь леденящим страхом. Из темноты доносился неразборчивый шепот, а затем стали появляться знакомые силуэты. Это были лица близких: мамы, отца, брата, Леры, Макса и Саши. Они смотрели на нее с немым осуждением. Мира пыталась что-то сказать, объяснить, но слова застревали в горле. Один за другим они отворачивались и уходили, оставляя ее одну в этом гнетущем месте. Стены начали сжиматься, потолок опускаться, и она с ужасом осознавала, что выхода нет. С пронзительным криком Мира распахнула глаза. Тяжело дыша, она села на край нар, пытаясь осознать, что все это было лишь сном. На следующий день, когда Мирослава уже начала привыкать к обстановке, дверь камеры открылась, и в проеме появился сержант. Он сообщил, что в комнате для свиданий ее ждет посетитель.

Войдя в переговорную, Мирослава увидела высокого, статного мужчину. Его темный костюм сидел безупречно, а на столе перед ним лежал кожаный портфель. Аккуратно уложенные русые волосы и красивые, орехового цвета глаза сразу привлекли ее внимание. Мужчина представился ее адвокатом и добавил, что он близкий друг семьи Ветровых.

– Ветровых? – сдавленным голосом переспросила Мирослава.

– Да, Максим Ветров. Он просил меня передать, что они с Сашей Бурей искали улики, подтверждающие вашу непричастность к произошедшему, – ответил адвокат и, спохватившись, добавил: – Простите, я совсем забыл представиться. Михаил Юрьевич.

– Спасибо вам, – прошептала Мира, сдерживая слезы.

– Не переживайте, мы докажем вашу невиновность, – уверенно сказал Михаил Юрьевич. – Сейчас я передал вещественное доказательство капитану.

– Доказательство?

– Да. Когда я подошел к отделению, мне позвонил Александр, прося подождать. Он передал мне флешку, на которой есть видеозапись, показывающая, кто на самом деле выкрал деньги из кассы. Но есть еще один человек, который сыграл ключевую роль в разрешении этой ситуации.

– Погодите, кроме вас и Саши, мне кто-то еще помог? – недоуменно спросила Мира.

– Ваш начальник привез лично того, кто заварил эту кашу, – ответил адвокат, расстегивая пуговицу на пиджаке.

– И кто же это? – нахмурилась Мира.

– Скажите, вы знакомы с Екатериной Хмельниковой? – спросил Михаил Юрьевич.

– Да, мы работаем вместе в кафе. Подождите, вы хотите сказать, что в этом деле замешана Катя?

Услышав имя Кати, Мирослава вспыхнула от гнева. Как у той только хватило ума пойти на такое? Хотя чему она удивляется, ведь Мира прекрасно понимала, что для девушки являлось красной тряпкой. Она не скрывала к ней отвращения и смотрела на нее с презрением. И ради чего? Ответ сам себя нашел.

– Из-за Саши, – тихо сказала вслух Мира.

– Вы правы, – подтвердил адвокат, услышав ее догадку. – Ревность – страшное чувство, которое испытывает человек. Из-за нее люди просто сходят с ума и решаются на самые ужасные поступки. Видя в тебе соперницу, девушка решила устранить преграду на своем пути. Ей в голову пришел гениальный план подкинуть тебе ворованные деньги, но девушка не знала, что ваш начальник после инцидента на рабочем месте установил камеры.

– Если я невиновна, то меня должны отпустить? – спросила Мира с надеждой.

– Да, Мирослава, – мягко ответил Михаил Юрьевич. – Поскольку мы представили улику, доказывающую твою невиновность и тебя задержали без судебного решения, закон обязывает их оформить протокол освобождения. Как только он будет готов, подтверждая, что ты была задержана, а затем отпущена в связи с доказанной невиновностью, ты будешь свободна.

В этот момент в переговорную вошел Олег Владимирович, тот самый человек, которого она считала своим личным кошмаром.

– Здравствуй, Мирослава. Как твои дела? – спросил капитан с нарочитой улыбкой.

– Здравствуйте. Как видите, помираю от скуки. Есть какие-то новости? – ответила Мира.

– С тебя снимается обвинение.

«Я невиновна. Боже, я могу уйти отсюда».

– Вы не шутите? – Мира дрожащим голосом переспросила у капитана. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из глаз. В последнее время она плакала очень часто.

– Протокол освобождения будет готов в ближайшее время. Вам нужно будет подписать его. После этого вы свободны, – продолжал говорить ровным голосом капитан.

– Спасибо вам, капитан, – выдавила она из себя, обращаясь к Олегу Владимировичу. – И вам спасибо, – Мира повернулась к адвокату.

– Всегда пожалуйста, Мирослава. Главное, что справедливость восторжествовала, – он улыбнулся и посмотрел на часы: – Думаю, через полчаса все будет готово. Я провожу вас до выхода.

Мирослава глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Она была очень благодарна Саше и Павлу Сергеевичу за помощь в разрешении этого недоразумения. Когда Мира выйдет, то обязательно поблагодарит начальника за оказанную ей поддержку.

Она уверенно двинулась вперед, и сердце ее пело от радости. Ее ждал любимый человек. Ее мальчик с ледяным сердцем. Саша Буря.

«Я возвращаюсь домой».