В подвалах стояла тишина, изредка нарушаемая скрипом и шорохами. Альфе теперь казалось, что если долго вслушиваться в эту тишину, то можно сойти с ума. Он шел по коридору, когда где-то рядом раздался громкий хлопок, за которым последовали взрывы – один за другим. Альфа вздрогнул и поднял голову. Эти бункеры еще никогда не бомбили. «Неужели нас тут засекли?»

В рации что-то орали, но это было бесполезно, за грохотом взрывов он ни слова не мог разобрать. И тут он увидел Соню, стоящую в проходе: мраморно-белое лицо, беззащитный, потерянный взгляд. Она стояла, как прикованная к месту, не шевелясь. Заметив Кирилла, удивленно спросила:

– Что-то случилось?

– Случилось? – Кирилл в бешенстве набросился на нее. – Случилось? А по-твоему, ничего не случилось? Или ты не заметила, что мир перевернулся, а теперь еще и ты тут случилась!

– Кир, – начала она, но он резко перебил ее.

– Нет здесь Кира! – вопил он. – Зачем ты пришла, зачем, а? Ты чокнутая?

Ответом на его крик, стал новый удар подземного грома. Они оба ощутили его всем нутром. Плотный воздух ударил, отразившись от стен, и сдавил грудь.

– Ложись! – заорал он. Соня по-прежнему не двигалась. Весь ужас происходящего не укладывался в ее голове. Одним шагом он допрыгнул до нее и толкнул на землю, закрывая от летящих пластов штукатурки.

Когда все смолкло, он тихо спросил:

– Ты в порядке?

Он чувствовал, как ее бьет сильная дрожь. Она встала. На лице читался испуг, на глазах выступили слезы.

– Явилась мне, героиня… – он смачно сплюнул. – Шагай обратно, там безопасно, я должен проверить, есть ли повреждения.

– Как? Ты уходишь? – в глазах ее уже стоял ужас, она схватилась за его рукав и не отпускала. – Я с тобой.

– Прости, дорогая, свидание закончилось, – раздраженно отрезал он.

– Я боюсь тут оставаться, – всхлипывая, призналась она.

– Назад, я сказал! – он вновь заговорил холодным, приказным тоном.

Соня покорилась и быстро не оглядываясь зашла в комнату. Альфа схватил лопату и, согнувшись, побежал по узеньким коридорам подвала.

– Живы? – кричал он, поворачивая то к правым, то к левым отсекам.

– Живы-живы! – отзывались солдаты.

Он добежал до самой высокой части бункера и у выхода увидел Бывалого, который сидел на полу возле открытой двери и курил папиросу.

– Ну что ты скажешь? – разводя руки в стороны присвистнул Кирилл. – Загораем?

– Ни пожить спокойно не дадут, ни помереть! – угрюмо пробурчал Бывалый. – Перекур у меня, надоело бегать. Какая теперь разница, где умереть, внизу или наверху.

Бывалый был самым опытным из старших офицеров батальона «Буря». На вид лет 50, невысокого роста, плотный, еще свежий и бодрый, но весь седой. И волосы на голове седые, и брови, и даже глаза у него были белесые.

– А что так мрачно? – Альфа сел на пол возле старого бойца, ловко вытащил зажигалку и прикурил. – Настроения что ли нет?

Он сжал сигарету между пальцев так, чтобы дым шел вниз.

– Настроение говоришь? – Бывалый ухмыльнулся. – Времени у меня нет. Не врать себе и не мудрить. Последние деньки доживаем, потом дружно на сковородке жариться будем.

– Ну, понесло тебя, брат! О вечном начал думать?

– О чем еще думать в ловушке? Молюсь, да маленькие радости смакую. Смотри, солнце как светит. И дышится тут легче, не то, что под землей. Как по мне, здесь бы и умереть.

– Ты, слышь, бросай-ка эти мысли. Давай быстро вниз. Вон как палят, гады. Опасно тут.

Бывалый не ослушался. Встал, стряхнул с себя прилипшую к штанам пыль. И медленно пошел к другим. Альфа двинулся вслед за ним и на лестнице лицом к лицу столкнулся с Копом.

– А я тебя ищу, живой? – спросил Коп.

– Ага, – Альфа отвел взгляд. Ему впервые было неловко смотреть в глаза другу.

– Держи, – Коп подал ему свернутый, тряпичный рюкзачок. – Артанкин.

– Проверили?

– А то! Все чисто. Сам посмотри. Налегке пришла, видимо, ненадолго.

– Увезти ее отсюда нужно, Коп. Да поскорее.

– Угу, и меня тоже, прям сейчас ехать готов. Куда ее сейчас увезешь, нам бы вон с гражданскими разобраться… Отпускать их надо, замучились они. И продуктов впритык, солдатам уже не хватает.

– Будем ждать, – глухо произнес Альфа.

– Сколько?

– Скоро.

Максим в упор посмотрел на него. Кирилл знал этот взгляд, но ничего не сказал.

– Ладно, – Альфа тяжело вздохнул и поплелся вниз.

«Поплыл Командир, – думал Коп, смотря ему вслед. – Рюкзак схватил, а лопату забыл. Спина ровная, удар держит. Черт бы побрал эту девку. Свалилась как снег на голову, похлеще любой бомбы рванула. Хренова посланница, не от мира сего».

Спустившись вниз к Соньке после обхода, Альфа обнаружил, что отсек пуст. «Вот тварь! Бегать тут вздумала!» – застучало в висках. Он кинулся в соседние помещения. Соньку он нашел в общей комнате, где она сидела с другими солдатами и пила чай.

– Встать! – заорал Альфа, солдаты подскочили. – Встать! – снова рявкнул он, глядя на все еще сидящую Соню. Она поставила чашку на ящик, служивший здесь столом, и не спеша поднялась, поправляя юбку. Прямо перед ней предстало посеревшее, искаженное злостью лицо безумца. Кирилл больно дернул ее за руку и подтолкнул к двери.

– Командир, – выскочил один из солдат к нему на встречу, – можно на два слова?

– Не сейчас.

– Это важно.

– Тебе по штатке не положено к командиру напрямую обращаться, салага! – Альфа недовольно посмотрел на солдата и сплюнул.

– По штатке комбатом должен быть подпол. А у нас вот капитан. И ничего, живем как-то, – дерзко отозвался боец.

Кирилл подошел вплотную к обнаглевшему солдату. Он плохо был знаком с этим парнем. Знал, что здесь зовут его Силой, и что он хоть и наводчик, но в рукопашных боях славится невероятным ударом. Проучить за такое поведение следовало, но не хотелось.

– Отведите ее на место, – приказал командир, – и не выпускайте.

Он сел на стул, на котором только что сидела Соня, ее чашка с чаем была еще полна, и кусок недоеденного печенья лежал рядом.

– Что у тебя, хамло?

– Софья, то есть задержанная артанка, – начал докладывать Сила, – помогла спасти старшего лейтенанта Капицу, позывной Воробей.

– Чего? – не врубился Альфа. – А что с Воробьем, и причем тут артанка? Я видел медиков, они не доложили про Воробья.

– Так его долго тут доставали и вот только что потащили в госпиталь… Когда тряхнуло, балки на верхнем этаже, кажись, сдвинулись, но сразу не упали, а потом грохнулись обе сразу и защемили Воробья, плечо придавило, ну и ногу тоже, – невнятно объяснял солдат. – Ну, короче, он того, сознание потерял, а Софья рядом была, и сначала помогла ему корпус и руки освободить, чтобы дышалось легче. А потом на помощь позвала, мы и прибежали. Если б не она, без ноги бы остался. Ну мы ее к себе и привели. Чаю попить, вот печенья последние достали. Отблагодарить, как бы. Прощевай, если что не так сделали, – добавил Сила.

Но Альфа уже ничего не слышал. Соня и Воробей, вот значит как.

– А че она с Воробьем делала? – неожиданно спросил он, чувствуя, что новое еще более неприятное чувство накрывает его.

– Как че? – не понял Сила. – Спасала. Она его уже зашибнутого нашла.

– Где нашла? Ты нормально объяснить можешь? – раздраженный абракадаброй солдата, рыкнул он.

– Да наверху, – пояснял Сила, не совсем понимая реакцию начальства. – Туалет дамский искала.

– Че? – переспросил Кирилл.

– Ну да, толчок нужен барышням, причем отдельный! – все дружно засмеялись.

– Чудная она, – добавил Сила, – примчалась к нам во весь опор и давай чего-то трещать, паны, паны, говорит, ничего не понятно, ужас в глазах, зовет вроде куда-то, так ей Воин говорит, что, мол, давай по-артански, а она такая, можно, да? Ну мы – ржать, а чего же, мол, нельзя, если ты безграмотная?

«Тут, похоже, все безграмотные», – думал Кирилл, слушая его, и вдруг почувствовал страшную усталость, как после тяжелого боя. Приступ ревности отступил. Он обратил внимание на скудно накрытый стол перед собой.

– А что, пожрать больше нечего?

– Экономим, – пожал плечами Воин.

– А выпить есть?

– На десять жизней хватит. Я вон рану водкой обрабатываю.

– Налей, – попросил Кирилл и залпом выпил полную кружку. – А что за рана?

– Да жопу пуля зацепила.

– Зачем высовывался?

– Гражданским хавчик тащил, а к ним отсюда далековато, и видно нас, зараза. Хотя и здесь, как видишь, тоже крошат.

– Хоть бы завтра пораньше прилетело, – тяжело вздыхая, пробормотал один из бойцов.

– Ты че? – не понял Альфа.

– Да отвязаться бы уже.

– С утра умер – весь день свободен, – захихикал Сила.

– А я анекдот сегодня прочитал, – вдруг вспомнил кто-то из солдат. – Звонок в дверь. Мужик открывает, на пороге стоит Смерть. Вся в оранжевом, с воздушным шариком и в кирзачах. Мужик: – Ты кто? – Смерть твоя. – А почему в таком виде? – Нелепая я.

Бойцы мрачно засмеялись.

– А я наконец-то понял, чего от жизни хочу, – серьезно сообщил Воин. Во-первых, мне не нужна война. А во-вторых, мне нужен мир и желательно весь.

– Ого-го и бутылка рома. Пуля производит удивительные изменения в голове, даже если попадает в задницу…

Солдаты громко заржали.

– А я в завещании напишу, чтоб меня кремировали. Очень, знаете ли, хочется развеяться, – услышали они голос снайпера из глубины отсека.

– Так ты побыстрее напиши, а то оторвет тебе руки, и тут уж ничего не попишешь…

– А вот правда, – озадаченно пробормотал Сила, – а что делать, если тут нас заваливать начнет?

– Ты, бл* прям как Ромео: что делать, что делать? На тот свет отправляться.

Напоминание о Ромео как-то разом отразилось на настроении бойцов. В подвале стало тише, смех постепенно утих.

– А интересно, есть ли жизнь после смерти? – серьезно спросил Воин.

– На том свете и узнаем, – вздохнул Сила.

– Бывалый, а ты как думаешь?

Бывалый лежал на своей койке и все это время молчал. Он и сейчас не сразу отозвался.

– Не люблю я тот свет, – сиплым голосом сказал он. – Хотя, казалось бы, такой шанс избавится от всей этой мерзости. Да вот боюсь, бл*. Смерть – нешуточное дело.

– Это точно, и каждый раз, когда она кого-то забирает, это не тот, кто в прошлый раз.

Альфа мрачно слушал своих солдат. Он не вступал в разговор, не успокаивал и не бодрил, другими словами, не врал. Сам не знал, что нужно делать. Он был недоволен собой и чувствовал стыд перед своими ребятами. А бойцы понимали и не спрашивали. О ходе дел вообще не говорили. Все молча ждали. Ждали, когда этому положат конец. Воевать уже не хотелось. Умирать – тоже.

– А где Колода, может, в картишки? – предложил командир, стараясь отвлечься от дурацких мыслей.

В полумраке подвала воцарилось тягостное молчание. Потухшие глаза смотрели на него.

– Что с Колодой? – упавшим голосом спросил он.

– Ушел друган мой, – буркнул Воин.

– Двухсотый? Почему мне не доложили? – Альфа нервно закурил.

– Пятисотый, – поправил Воин, – всей группой к оторванцам перешли.

– Твою мать, – Альфа выпил еще водки и вышел из отсека.

– Жаль мне Альфу, – тихо сказал Сила. – Нам хреново, а ему за всех нас хреновее. И еще эта баба. Он ее, кажется, любит.

– Да что ты? Капитан очевидность, – всплеснул руками Воин. – Только невовремя все это.

– А почему бы и нет, вот я завидую, – уже мечтательно продолжал Сила, – сколько ни искал, так и не встретил свою половину.

– Тихо искал, – съязвил Воин. – Вышел бы на улицу и гаркнул: где ты, моя полудурка? Сразу бы нашлась.

В комнате негромко заржали.

– Братва, а давайте мы выпьем, выпьем за любовь, – предложил кто-то из солдат.

– Да ну, уже столько раз за нее пили, что всю ее на хрен пропили…

Альфа плелся по длинным темным коридорам подвала к госпиталю. Водка разморила его, и ему становилось душно. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущался запах крови, гниющих ран и лекарств. На углу перед входом он встретил военного врача с сигаретой во рту.

– Еще двое, двухсотые, – бесстрастно сообщил тот.

– Кто?

– Тышка и Бубновский.

Альфа не помнил этих бойцов по фамилиям.

– И еще четверо тяжелых, в город их надо, срочно. Здесь мы только раны перевязываем.

Альфа зашел внутрь. Запах стал невыносимым. Кирилл остановился, стиснул зубы, стараясь сдержать позывы рвоты. Воробья он нашел в сознании, с забинтованной ногой. Он лежал в одном белье, лицо его было таким бледным, что цветом почти сливалось с белой подушкой.

– Живой? – Альфа протянул ему руку.

– Да вроде пронесло.

– И че поперся?

– А, – отмахнулся он, – барахло свое забрать. Нам же нихрена больше не поставят, ни пожрать, ни переодеться. Держимся за все: и за сухпайки, и за трусы с носками. В итоге-то завалило все к чертям, даже телефон теперь зарядить нечем… Повезло, что наша пташка рядом пропорхала. Не кинула меня, а могла – я ж без сознания был. Лежал бы сейчас, как они, – он кивнул головой в сторону раненых, находящихся в забытье и тихо стонущих.

– Повезло.

Воробей продолжал что-то чирикать, но Кирилл его не слушал. Ему во всем виделась смерть или приближение к ней. «Завтра же свяжусь с Центром, – решил он. – Дальше тянуть некуда. Здесь не укрытие для живых, здесь живое кладбище».