Barbara Vido

Рыцарь и Цыган

Полная версия книги с иллюстрациями и дополнительными материалами доступна на сайте автора https://barbaravido.ru и в издательстве «У Никитских Ворот».

От автора

Это не совсем обычная книга.

Иллюстрации к ней рисовали 10 художников, и каждый вдохнул жизнь в ту сцену, которая была ближе ему по стилю и настроению. В результате у нас получился артбук, на страницах которого история обретает краски. Но не воспринимайте иллюстрации как прямое копирование текста. О нет, по моей хитрой задумке ни один из художников не видел работ своих коллег, а от меня получал краткую характеристику героев, описание сцены и полную свободу выражения своей фантазии. Каждая иллюстрация индивидуальна и уникальна, вы увидите различия в чертах лица персонажа, его росте, элементах одежды, и только вам решать, как же он выглядел на самом деле: каким представил его один из художников или каким он соткался в вашем воображении после прочтения книги.

В этой книге, помимо самого художественного текста и иллюстраций, есть два специфических раздела: “Примечания” и “Дополнительные материалы”. В старых, советских еще изданиях было принято при публикации произведения включать в напечатанную книгу комментарии от исследователя творчества автора. В этих комментариях — настоящие сокровища. Там можно найти не только детали из жизни писателя, но и то, как он писал, как работал над книгой, с какими трудностями сталкивался. Создавая книгу, я вдохновляюсь любимыми своими учителями, на чьих произведениях выросла и благодаря кому оформился мой авторский слог: Рафаэль Сабатини, Вальтер Скотт, Алексей Толстой, Дмитрий Мережковский, Михаил Булгаков, Валентин Распутин. Благодаря таким комментариям работ своих любимых авторов я узнала много интересного, что поддержало меня на моем писательском пути. Подобные пояснения и комментарии я решила включить и в свою книгу.

Раздел “Примечания” состоит из кратких исторических справок и пояснений непосредственно к тексту. Во время своей исследовательской работы я почерпнула много нового о жизни людей в Средние века. Неизмеримым подспорьем оказалась работа, проделанная историками, археологами и реконструкторами, изучавшими нужный мне временной промежуток. Отдельно благодарю Антона Ковалева за консультации в процессе написания книги. Все это ни в примечания, ни в саму книгу, конечно же, не уместилось бы, поэтому я завела рубрику “Что я узнала, пока писала книгу” в своей группе вконтакте. Интересующихся — милости прошу.

Раздел “Дополнительные материалы” включает в себя описание процесса работы над книгой, некоторые авторские секреты, разбор характеристик персонажей, референсы людей и локаций, взятые из реальной жизни, описание лора (фоновой информации о мире книги, его истории и существах, населяющих его), использованные мной источники, а также эскизы иллюстраций, скетчи.

У этой книги есть саундтрек – моя песня «Knight & Gypsy”.

А теперь о главном. О том, зачем эта книга издана и напечатана.

С моим отцом у меня давний спор. Он считает, что ни один творческий человек не может работать "в стол", что каждому творцу нужно признание и похвала. Я категорически не согласна и неизменно отвечаю, что примеров писателей, художников и композиторов, которые годами писали свои произведения и никому не показывали, много.

Все творческое, что я делаю, я создаю для себя. Сочиняю истории, которые самой хочется прочитать. Пишу песни, которые самой хочется слушать. Снимаю клипы, которые самой хочется смотреть. Рассказывать об этом в соцсетях, публиковать свои произведения — это не творческое, это для вас.

Кто-то чувствует необходимость нести людям свет, кто-то — успокоение и поддержку, кто-то — добро, знание, радость и развлечение.

Я рассказываю о своих достижениях и неудачах, о внутрянке писательства, съемок и написания песен для вас, потому что хочу показать вам, что это возможно. Для того, чтобы увидеть свою песню на музыкальной площадке, не нужно известности и множества связей: сегодня любой может выложить свою музыку через онлайн-агрегатор. Для того, чтобы снять классный клип, не обязательно иметь миллионы в кармане, достаточно найти несколько энтузиастов, которые загорятся вашей идеей. Для того, чтобы сделать что-то, чего вы никогда раньше не делали (песню/книгу/мероприятие/кастинг/мерч/что угодно), достаточно поверить в себя и немного поискать информацию в открытом доступе.

Когда-то я думала, что все это невозможно и недоступно для большинства, только для избранных, кому страшно повезло. Теперь я знаю, что это неправда. Что все это возможно для всех, а не только для узкого круга селебрити. И в этом я вижу свою миссию: рассказывать вам, что все это возможно, показывать вам, что вы все сможете.

Книга, которую вы держите сейчас в руках, не для меня. Она для вас, мой дорогой читатель. Пусть этот артефакт передаст вам то, что я вложила между его строк: если эта книга смогла появиться на свет, если мне удалось от первой строчки до утяжеляющего руку переплета донести ее до вас, вы тоже все сможете, вы справитесь, какие бы трудности не встретились вам на пути.

Создавая эту книгу, я, как никогда прежде, прочувствовала, насколько важны поддержка единомышленников и умение делегировать. Хочу сказать спасибо всем, кто вместе со мной работал над этой книгой и благодаря кому вы держите ее в руках: сотрудникам издательства “У Никитских ворот”, корректорам и художникам. Без сомнений заявляю, что над этой книгой работала команда мечты, с которой не страшно и в огонь, и в воду.

Также благодарю писательницу Дарину Стрельченко, чьи советы по составлению аннотаций и синопсисов, подбору и отправке материалов в издательства и неоценимая поддержка очень мне помогли.

Спасибо и вам, дорогой читатель, за любопытство и внимание. Доверяю вам эту историю как самое ценное сокровище, что у меня есть.

Желаю вам увлекательного чтения. В добрый путь!

Глава 1

Набеги разбойников на сельские поселения были в этих краях редки благодаря защите Великой Церкви, но ежели и случались, то были разрушительнее смерча. Отвергнутые обществом, гонимые властью, они старались отыграться за свои лишения сполна.

Деревня полыхала. Горели хлева и жилье, всполохи пламени окрашивали красным обычно величественно-синий небосвод над наместничьим домом, из которого со свистом разбойники тащили последние сундуки с золотом. Худощавый юноша, покрытый копотью и сажей, не сводя глаз с грабителей, опустился на корточки у порога когда-то богатого дома. В ухе блеснула золотая серьга. На пороге лежала темноволосая женщина лицом вниз. Темно-серое длинное платье¹, призванное скрывать даже ноги, было распорото до спины, подол его потяжелел и окрасился в красный. Юноша дотронулся до еще не остывшей руки, скрипнул зубами. Марту-то за что? В жизни своей не держала в руке ничего тяжелее ковша, слова никому плохого не сказала. Гадины, сволочи, чтоб их церпент подрал… Где-то надрывно плакал маленький ребенок. С обуглившейся крыши с треском упал один раскаленный кусок дерева, затем другой. Плач прекратился.

— Эй, а это еще что? Глядите-ка, парни, еще один поросенок!

Грубый окрик привел юношу в чувство. Он подхватил с земли брошенный кем-то в пылу безумия палаш и обернулся. Разбойники, забыв про сундук, уставились на семилетнего мальчонку, который пытался оттащить в сторону от горящего дома бездыханное тело девочки чуть постарше. Сестра, догадался юноша. Он знал всех в этой деревне: каждого крестьянина и торговца, каждого пахаря и каждую кухарку — и все теперь мертвы. Дети, старики, женщины — никого не осталось больше, кроме него самого и этого маленького ребенка.

Один из разбойников, криво ухмыляясь, двинулся к мальчику, удобнее перехватывая зазубренный топор. Цыгана не удивила бы смерть ребенка, видел он на своем веку вещи и похуже, но разбойник держал топор так лениво и небрежно, так гадко ухмылялся. Вспыхнула мысль: не убивать собирается, нет. Отрежет уши, может, ноги до колена тоже, чтоб не сбежал, и в рабство. Много в этих землях охотников до прелюбодеяний, и все равно им, будь то ребенок или калека.

Охваченный яростью, юноша стремительно и бесшумно преодолел разделявшее их пространство. Выражение ужаса на лице мальчика сменилось удивлением — он никогда не видел, чтобы люди не ходили по земле, а будто парили над ней. Разбойник услышал, развернулся на шум шагов, но поменять направление тяжелого орудия не успел. Палаш погрузился в живот и с чавкающим звуком вышел с обратной стороны. Проскользив по земле еще пару метров, юноша вскочил на ноги и схватил мальчика за плечо, отталкивая его от трупа.

— Нет! Аника! Я не оставлю ее! — мальчонка снова зарыдал.

— Беги. Иначе останешься с ней навсегда. Беги, я сказал! — зарычал на него юноша и с такой силой толкнул мальчика, что тот упал на землю, но резво вскочил и побежал прочь, оглядываясь да утирая слезы. Цыган детей не любил. Они были глупы и наивны как звери, только вот животине доверять можно, а эти только и ждут, чтобы какое бесовство сотворить.

— Так-так-так…

Промедление чуть не стоило ему жизни. Юноша обернулся и подставил лезвие палаша как раз вовремя для того, чтобы остановить удар такой силы, что колени подогнулись. Рыжебородый великан, от которого несло кровью и потом, скалил зубы, смеясь ему в лицо.

— И кто же этот храбрец, что уложил пьянчугу Витольда?

Налитые кровью глаза скользнули по цветастой одежде, небогатой и поношенной, но чересчур яркой для бедняка, смуглому лицу, кудрявым и черным как смоль волосам, уставились на испачканные грязью серьги и связку рун на шее, в разгар боя выпавших из-за ворота.

— Ба, да это ж цыган. Парни, видали? Чтоб вонючее фараоново племя* спасало жизнь своим хозяевам! — он снова захохотал. Пользуясь заминкой, цыган выхватил из-за пояса кинжал и вонзил в плечо противника. Лучше б в шею, вон какая крупная вена змеилась, но не достать.

— Ах ты подонок, — разъяренный верзила неповрежденной рукой ударил юношу по лицу, пинком ноги в грудь отшвырнул на землю.

— Они не хозяева мне, — сплюнув кровь вперемешку с сажей, прохрипел цыган. Тяжелый, явно снятый с пальца убитой жертвы перстень распорол кожу на острой скуле, второй удар сбил юношу с ног, но парень оказался крепче, чем выглядел — короткий меч в руке удержал. Превозмогая боль в грудной клетке, цыган поднялся. Партия была очевидно проигранной: пятеро рослых мужиков против него одного. И это еще не подоспели остальные.

Одно плохое решение за другим: приходить в эту деревню, оставаться здесь на несколько сезонов, сближаться с этими людьми, которым он ничего не должен, а теперь пытаться сохранить хотя бы память об этом поселении. Но он так устал убегать и прятаться, терпеть насмешки и унижения, смотреть, как убивают других и бездействовать ради спасения своей шкуры. Кому нужна такая жизнь, если чувство вины все равно загонит тебя в могилу. Уж лучше встретить смерть лицом к лицу и надрезать ей пару жил.

Нападавшие двинулись вперед, юноша крепче сжал рукоять меча, нащупал пальцами второй припрятанный кинжал. Стук сердца, казалось, был громче треска пламени вокруг. Но все же свист летящего по воздуху лезвия он вовремя услышал и инстинктивно пригнулся. Изумленно охнув, один из разбойников, коренастый, с рассеченной губой, смотрел на своего товарища, который с хрипом развалился на две части, поделенные ровным надрезом как из-под пилы врачевателя. Из полутьмы обуглившейся лачуги вышел высокий мужчина в серебряных латах. В свете огня они сверкали так сильно, что юноша даже зажмурился, так заболели глаза. Приглядевшись, он увидел, что рыцарь, не надевший шлема, был коротко стрижен. Его светлые, почти в тон доспехам, волосы, не тронула грязь и сажа. Значит, его не было здесь, когда начался пожар. Откуда же он взялся? Почему опоздал?!

— Проваливайте, — образ светлого рыцаря с треском развалился, ибо такой низкий, презрительно-насмешливый голос свидетельствовал о непростых отношениях этого мужчины с теми, кого он считал ниже себя. Буквально и фигурально.

Новая расстановка сил внесла свои коррективы в планы разбойников. Предводитель их отряда был убит, других командиров, способных послать их в бой, рядом не было. Пошептавшись и злобно зыркая глазами на соперника, они отступили ко въезду в деревню, где их ждали кони и повозки с награбленным.

На улице остались двое: хмурящий лоб рыцарь и цыган, не опускавший оружия. Две фигуры стояли неподвижно среди танцующего пламени в мертвой деревне. Молчание затянулось. Поняв, что рыцарь не собирается нападать, цыган развернулся и зашагал вглубь улицы. Но его планам по поиску оставшихся в живых не суждено было сбыться. Рыцарь догнал его и крепко схватил за плечо.

— Не смей трогать меня! — вскричал юноша, поднимая меч.

— Успокойся. И не будь тупицей, — поморщился мужчина, второй рукой без труда останавливая замах. — Отсюда надо уходить, пока все шайки не собрались вместе. В одиночку ты не выстоишь.

— Так я не один, — насмешливо протянул юноша. — Храбрый рыцарь спешит на помощь жалкому простому ромá*.

— Я не затем сюда приехал, чтобы помогать сумасшедшему. Хоть одному, хоть вдвоем — против Гильдии не выстоять. Понадобилась бы армия таких как я, чтобы с ними совладать.

— Размечтался, армия в этих краях есть только у Церкви, да только наплевать ей на грабежи и убийства, пока разбойники с награбленного платят этим святошам дань, — цыган сплюнул на землю.

Рыцарь нахмурился, хотел было что-то сказать, но передумал.

— Не мне судить о владениях Церкви, ты, видно в этом осведомлен куда больше меня, — угрюмо усмехнулся он. — А сам-то что здесь забыл? Вы, цыгане, живете, отгородясь от всех, промышляете мелким воровством и трюкачеством на празднествах. Какое тебе дело до этих людей?

— Я жил здесь уже много лун, рыцарь, — юноша посерьезнел лицом, даже стал казаться старше и умудреннее. — Вот эта покосившаяся дверь за твоей спиной раньше вела в трактир, где вечерами уставшие после пахоты крестьяне пили эль, пели, танцевали. А вон там, где сейчас догорают последние головешки, была кладовая, в которой жило семейство мышей, ежедневно прогрызавшее в мешке с зерном дырки. Старик Брудвен был ох как недоволен, но другое помещение строить было негде, да и не на что. Это были простые люди, бедные, но добрые, открытые сердцем, не боящиеся чужаков и тяжелой работы. Они не заслужили своей судьбы. И знаешь, кто виноват в их смерти? Ублюдская Церковь, которая прикормила всяких отбросов, давала им оружие и посылала против своих недругов. Кто их приструнит теперь?!