Нет, всё-таки у немцев явно с головой что-то не в порядке! Точнее, работает она у них не так, как у всех остальных разумных. Такое ощущение, что их корчит и корячит при попытке сделать что-то просто, без выкрутасов. Такое ощущение, что они и карманные часы, дай им волю, сделают с маятником и кукушкой. Это я к чему? Какая-то… особь неизвестного роду и племени, снесла нам заднюю фару на «гевике», когда тот стоял перед складом, где Фроло должен был загрузиться продуктами. После чего неизвестное существо скрылось в неизвестном направлении.

Первым делом в голову пришла мысль починить самим. Нет, ну а что?! Чужие же чиним понемногу, а здесь всего-то стекло восстановить. Ага, как же! За полчаса так и не поняли, как повреждённую деталь снять. Нет, выломать-то можно, или просунуть ключ между обломками, но как быть, если она целая, и как ставить обратно?! Пришлось, как ни стыдно, ехать в Смоленск, раз уж они в своём представительстве ремонтом занимаются. Там напросился посмотреть, благо, работники тоже состояли в Гильдии и увидели у меня на лацкане гильдейский значок.

Ну, что сказать? В жизни бы не догадался, что для того, чтоб добраться до заднего светоблока (когда я обозвал его фарой на меня посмотрели так, как могли бы дварфы на того, кто бочонок пива разлил) надо снять откидной задний борт?! Сперва открыть его, потом вытащить декоративно-защитное покрытие, снять панель, что крепится на восемь шурупов (остаётся открытым вопрос, сколько циклов сборки-разборки это место выдержит), открутить четыре винта, вытащить борт вместе с крепёжными деталями, не потеряв при этом выпадающие откуда-то снизу шайбы. Всё это для того, чтобы получить доступ к одному из мест крепления задней части внутренней обшивки левого борта. Потом снять ещё один лючок, в передней части. Снять внутреннюю обшивку левого борта (восемь винтов). Потом открутить какую-то планку от кронштейна, вытащить её в кузов – и вот на ней и крепится светоблок, двумя защёлками и тремя винтами. Вот каким местом можно самому догадаться до такого порядка действий?! И как можно было подобное придумать, кобольда им в жёны?! Чтобы каждый раз для замены лампочки половину машины разбирать. Да ещё шурупы эти – они же от силы после третьего раза держать перестанут! Надо будет, как только приеду к себе, переделать там всё, укрепить базовые детали, чтобы резьба стала фиксированной, а не нарезалась каждый раз заново. И где-то надо найти наставление по ремонту и обслуживанию, а то мало того, что каждый раз за всякой мелочью в Смоленск не наездишься, так они ещё и ценник загибают такой, что я себя чувствую… Нехорошо чувствую. Заодно и те цены, что я своим клиентам назначаю, стали казаться заниженными, хотя до того считал их вполне справедливыми.

После возвращения домой пришла пора размещать в гараже купленное в Вязьме оборудование, что большей частью лежало в ящиках под навесом, укрытое брезентом. Большей частью от того, что кое-что требовалось устанавливать до заливки бетона, или как минимум закладные детали размещать и опорные балки, что их связывают. Сейчас, пока ворота не повешены и не мешают, настала пора вносить и монтировать всё остальное. Встали на своё место подъёмники, тали, сверлильный и токарный станок, компрессор. Ну, и мебель: два верстака, стеллажи для запасных частей, шкафы для инструментов и прочих мелочей. Чтобы расставить и закрепить всё это ушёл остаток дня полностью, так что помыли руки и пошли ужинать.

А утром начали раскладывать купленные вместе с оборудованием инструменты и запчасти. И тут уж налетела вся хоббитская мелочь. Для них такая работа, как перебирать и пересчитывать запасы, раскладывая их по местам, это лучше любой игры. Вообще для хоббита одно из любимейших занятий – инвентаризация в том или ином виде. Потому на всех предприятиях, во всех фирмах и концернах бдительно следят, чтобы нигде и никогда не собрались вместе хоббиты на должностях главного бухгалтера, завхоза и директора. Иначе всякого рода пересчёты запасов станут бесконечными, а попытки эти запасы растрясти – мучительными. Что в итоге приведёт к тому, что персонал разбежится. Даже два из трёх – уже опасно. Не разбегутся разве что другие хоббиты, но тут другая проблема: в таком случае как-то так само получается, что вскоре все работники-хоббиты оказываются если не из одного семейства, то из одного рода. А ещё через какое-то время начинаются попытки переписать имущество фирмы на представителя того самого рода. Всё в рамках расовых традиций – тех, которые про хозяйственность и «всё в семью». Потому и не допускают концентрации хоббитов в руководстве. Никакого расизма, простое чувство самосохранения у владельцев организации.

Так что юные хоббиты игрались со всякой мелочью и не совсем мелочью целый день, составили четыре варианта раскладки и собирались заняться пятым, но не успели. Остаётся вопрос, почему тогда Тродо так заскучал за инвентаризацией выпивки, что шкодить пошёл? Ответ простой – дело не столько в скуке, сколько в желании за что-то там отомстить сестре. Увидел возможность – и побежал реализовывать её. Ну, и Миханя, который не давал разгуляться. Он, как и все подобные ему – педант конченый. Есть задача составить список – идёт строго по ней, нашёл, определил – отметил. И никаких тебе поиграть с расстановкой, придумать два-три варианта классификации и тому подобное. Список – позиция – поиск. Разве что при обнаружении дубликата чего-то ранее найденного разрешал перетащить, чтобы всё одинаковое лежало вместе. То есть, превратил интереснейшее (с точки зрения хоббита) занятие в унылую рутину.

В любом случае, мастерская теперь оборудована полностью и готова к приёму клиентов. И удобнее, чем на улице, особенно с учётом приближающейся осени, и разложить снятые детали есть где так, чтобы не бояться наступить по неосторожности, и бегать в чертог и обратно не нужно. Да и солидности хорошо добавляет, меньше будет споров о стоимости услуг.

Надо сказать, что всем понравилась идея сделать что-то полезное и зримо увеличивающее владение, делающее его более богатым, да ещё за счёт денег, которые лежали мёртвым грузом на особом счету, к которому просто так не подберёшься, хоть деньги-то свои! Даже стали возникать идеи, на что потратить остаток, поскольку после того, как увидели, что до них можно добраться, эти средства стали «жечь карман». От идеи надстроить второй этаж на гостиницу отказались в самую первую очередь. Тина Глициния же и зарезала идею расширения своих владений, напомнив, что пока ещё ни разу не сталкивались с полным заселением, минимум два-три места всегда свободны. Если даже дополнительно станут жить те, чьи машины находятся в ремонте, переполнения всё равно ждать не стоит. Идею выкопать большой-большой подвал под кафе, желательно хотя бы в два яруса, отказались тоже: там, скорее всего, придётся копать самим, чтобы не пускать посторонних куда не нужно, а это никак не поможет освоить омертвлённый капитал.

Интерес представлял проект обустройства охраняемой стоянки, хоть пока и оставалось неясным, окупит ли он себя. Но уже начинались прикидки, где расчищать: там, где площадка ровнее и работы меньше или там, где гараж стоит или – самое удивительное (сарказм) – там, где будет удобнее заезжать грузовикам? В процессе беседы я неожиданно спросил:

– А что с озером? Я так понимаю, его северный берег уже вне официальных границ Аномалии?

– Да, граница в нескольких километрах.

– А по сути – как? Имею в виду, что там, в озере, водится? Есть что-то полезное или, наоборот, опасное?

– Опасного, вроде, ничего. Во всяком случае, ни о чём подобном не слышали, пока здесь живём.

– А от кого слышать-то, кроме самих себя?

– И то верно. Но – ни странных следов, ни звуков, ни слухов. И зверьё на водопой ходит нормально.

– А с рыбой что, не проверяли?

– Нет. А что такое?

– Да вот, думаю, не построить ли небольшой причал и не спустить ли на воду лодку? Что там закон говорит о рыбной ловле сетями в наших краях?

– Неожиданная идея! Особенно, простите, от вас…

– А почему «особенно от меня»?!

– Ну, все же знают, что дварфы с водой не контачат. И вообще ни в морском деле не разбираются, ни во всём остальном, подобном…

– Глупости какие. Уверяю вас, дварфы с водой дело иметь умеют как бы не лучше всех остальных, не говоря уж о всяком водном строительстве в целом и гидротехнических сооружениях в частности. Под землёй вода – это и жизнь, и смерть. Жизнь, поскольку без жидкости не выживет никто, ни дварфы, ни орки, ни люди, ни хоббиты. Вода нужна, и для хозяйственных нужд, и пиво тоже на чём-то варить ведь нужно!

Я переждал понимающие смешки.

– Но вода, прорвавшаяся в штольни – это, как минимум, беда, как максимум – катастрофа и, как правило, трагедия. Потому за водой в Чертогах дварфов следят очень внимательно. И за каналами, и за колодцами, и за подземными реками и просто водоносными горизонтами. Специальные службы заняты этим делом. И, вообще, если нужно построить дамбу, плотину, канал, шлюз или водопровод – обращаться нужно в первую очередь в дварфам, а не к тем же нолдор, простите боги. Вот за кораблями – к ним, а причал построить, уж простите, лучше зовите моих сородичей.

– Но корабли и мореходство?! Дварфы ведь даже плавать не умеют, потому и в матросы не идут.

– Ну, плаваем мы, как правило, плохо: плотность тела, в отличие от людей, выше, чем у воды, и расовой магии, на плавучесть влияющей, как у нолдор, нет. Ну и что с того?! Я вам так скажу: подавляющее большинство матросов времён расцвета парусного флота плавать не умели. Просто за ненадобностью.

– Как это, за ненадобностью?! Море же кругом!

– И что? Когда, где и как матросу того же галеона в этом море плавать? Думаете, им выделялось время и место для купания?

– А если упасть за борт?

– И что? С палубы через ограждения вывалиться можно разве что в шторм, а там от умения плавать пользы мало. Если же сорваться с мачты… Если упадёшь не на палубу, где просто переломаешь себе всё, что можно, а в воду – это падение не просто, считай, с пятого этажа, так ещё и «дом» движется со скоростью вполне себе бодро крутящего педали велосипедиста. И вода при этом ненамного мягче земли. Но, допустим, упал удачно, ударом воздух из лёгких не выбило и сознание не потерял от удара. И что дальше?

– Продержаться на воде, пока не спасут!

– Да? Ладно, смотрим. Допустим, падение сразу заметили и подняли тревогу – на том же галеона в каждой смене сотни полторы матросов только в парусной команде. Допустим, решили спасать…

– Что значит, «допустим решили»?!

– Об этом будет позже. Так вот. Чтобы остановить парусник надо что сделать?

– Спустить паруса.

– Верно. На самом деле, конечно, когда паруса убирают, их поднимают вверх, подвязывая к рее, но не моряки называют это «спустить паруса». А обратную процедуру, когда канаты ослабляют и парус под своим весом падает вниз – «поднять паруса». Во всяком случае, на крупных кораблях так. Но речь не об этом. Убрать паруса, пусть даже не на галеоне, а на фрегате, занимает, в зависимости от погоды, их количества, выучки экипажа и прочего, порядка получаса. За это время тот же фрегат запросто может убежать от места падения километров пять. С такого расстояния рассмотреть между волнами голову моряка – уже фантастика, даже с мачты. Из шлюпки – тем более, а развернуть корабль и возвращаться против ветра, не на каждом судне в принципе возможно, и намного сложнее, чем спустить шлюпку. Которая может пройти в ста метрах от матроса и не увидеть его.

Я немного подождал, пока все эти простые, в сущности, соображения, улягутся в головах и продолжил.

– Добавим ещё одно обстоятельство. Полчаса на то, чтобы остановить корабль. Минимум пятнадцать минут – спустить шлюпку. Час, чтобы она вернулась к месту падения, полчаса на поиски… На круг – никак не меньше двух часов. За это время в холодных морях замёрзнешь насмерть, а в тёплых велик шанс, что тебя съедят акулы. Так что в подавляющем большинстве случаев при падении на борт матроса корабли даже не пытались остановиться для его спасения. Дождаться следующего – надо продержаться в воде несколько суток, при том, что ширина «дороги» в море – несколько десятков километров. Вот и выходит, что умение плавать для матроса парусного флота – бесполезное, а то и вредное, поскольку только продлевает мучения. И, значит, учиться ему матросы не станут, лучше проведут это время в таверне.

– Как так можно – вообще не остановиться?! – Глаза у Лалы стали большие-большие.

– А смысл, если шансов кого-то найти и спасти мизер? Потеря времени – добавь ещё час на возвращение шлюпки, время на её подъём, минут пятнадцать, полчаса на то, чтобы поставить паруса, потом набрать ход – часов на пять отставание от графика получится. А матросов тогда часто воспринимали как расходный материал. Потерять в дальнем походе через океан десять процентов экипажа от болезней, травм, падений за борт считалось нормальным рейсом, удачным даже. Порой и четверти экипажа недосчитывались.

– Ужас какой…

– Угу, а говорят – «романтика».

– А как же античные источники?! – Это уже Роза подключилась. – Они полагали умение плавать обязательным, чтобы считаться грамотным человеком!

– Как раз у них расклад совсем другой был. При падении за борт с гребной галеры, остановить её – минутное дело, даже если под парусом идёт, скорость совсем другая. Сдать «задним ходом» на вёслах тоже вполне может. Ну, и такой ещё момент: если упасть с носа – велик шанс угодить или под корпус, или под удары вёсел, поскольку гребцы вообще нифига со своих скамеек через порты не видят. Шанс только если с кормы падать, а на корме у нас кто живёт? Правильно – начальство, которое точно спасать будут. Короче, хорошо умевший плавать эллин вполне мог догнать своим ходом остановившуюся галеру и влезть на борт по брошенной ему верёвке. Или, в крайнем случае, доплыть до берега, поскольку в античные времена плавание было, как правило, каботажным, то есть, в виду берега. Не считая, опять же, нолдор, у них совершенно особые взаимоотношения с морем. Ну, и сейчас тоже смысл в умении плавать появился, с развитием техники и увеличением количества магов за счёт всеобщего образования и поголовной же проверки детей на наличие дара, чего ещё два-три века назад и близко не было.

– Но ведь дварфы на флоте на самом деле – редкость.

– В парусном – да. Но в основном не от того, что кость у нас тяжёлая, а от того, что зрение не подходящее – вдали очень плохо видим, что на море очень важно. И по мачтам лазить как сильваны не можем, даже как люди – не получается, правда, теперь это не актуально. И, кстати, сейчас дварфов на флоте очень даже немало, в основном среди механиков и прочих технических специалистов. И артиллеристы морские из наших замечательные выходят. Штурманы тоже есть, хотя здесь с нолдор тягаться – дурное дело. Не говоря уж о том, сколько наших на верфях работает теперь, когда корабли из нормального, честного железа делают, а не какого-то там дуба или сосны.

Отвлёкшись на исторически экскурсы никакого решения по оставшимся деньгам и новым проектам не приняли, да и не планировали, если честно. Всё же слишком частить с расходованием средств с закрытых счетов не стоит, да и подумать надо хорошо, долго, с цифрами и карандашом в руках, а не так вот, поболтав за столом. Ну, и предварительную разведку провести. В отношении внезапной идеи с озером – это выяснить не только наличие и съедобность рыбы или другой пользы, отсутствие опасности. Не менее важно узнать законы, под которые подпадает такая вот деятельность. Может, там отдельную лицензию приобретать надо, которая сделает затею заведомо невыгодной. Или озеро в аренду брать, с кучей своих подводных камней. Или ещё что-то вылезет, о чём сами сейчас вообще подумать не можем, поскольку не знаем, в какую сторону думать-то.

Все взрослые это и без того понимали, потому больших ожиданий на разговор не возлагали, так, душу отвести в прожектах. Соответственно, разговор плавно перешёл на всякого рода байки, сперва хоть как-то связанные с водой и морем, потом рыбацкие, затем с них плавно и логично перешли на байки охотничьи… В общем, хорошо посидели, душевно. Разумеется, и пиво сравнили, моё из дядюшкиной пивоварки и хоббитское из новой, заодно обсудили и то, какой рецепт будем запускать при следующей загрузке оборудования. Фроло разрывался между желаниями сварить белое пшеничное по старому семейному рецепту и попробовать сделать эль из проса. Давно, мол, хотел, но там специфичные режимы, которые в котле на огне выдержать сложно. В итоге всё же уболтал меня устроить эксперименты с просом, пообещал даже при неудачном исходе компенсировать мне покупным тёмным.

Наутро, едва успел позавтракать, случился аврал. Возле кафе резко, с визгом, затормозила фура. Выскочивший из кабины орк забежал внутрь и с порога выпалил в мою сторону:

– Ты, что ли, по мозгам машинным спец?

– А что случилось?

– У братухи «Мэха» свихнулась!

– А подробнее можно? Что она делает, по кругу ездит и гудит?

– Не, наоборот. Не гудит и не ездит. Мигает огоньками, что твоя дискотека, и не едет.

Так, вариантов там может быть много, от сущего пустяка до серьёзной проблемы.

– Ладно. Ставь свою фуру вон туда, в ячейку, закроем её и съездишь, притащишь сюда поломанный аппарат.

– Да как же я притащу, если совсем не едет?! Колёса не крутятся!

– Заблокированы колёса, что ли?

– Да!

– Тогда так. Свой тягач всё равно освобождай, поедем вместе. Утащишь груз своего братухи – там, кстати, ничего скоропортящегося нет?

– Нет, плитку везём, мраморную.

– Короче, я попробую разблокировать колёса – там, на месте, но потом всё равно придётся сюда в гараж тащить, здесь у меня инструменты, запчасти, оборудование. А и тягач, и груз я своим «гевиком» точно не уволоку. Я даже не уверен, что с одной вашей «Мэхой» управлюсь, может, придётся вам ещё раз съездить.

Орк почесал в затылке и согласился. Пока он загонял прицеп в пенал, я предупредил сотрудников и выгнал на трассу свой «сто двадцатый». Посмотрим, что там такое случилось.

Думал, здесь будет скучно и нечем заняться. Наивный! Уже планов и задач года на два, если не на три составлено, даже не знаю, как быть, когда академический отпуск закончится, что кому поручить и доверить можно будет.

Одно знаю наверняка – скучно мне здесь точно не будет!

Минск,

апрель–июль 2026