– Тоня? – голос Платона догоняет меня в спину.

Прячусь за углом в надежде, что он меня не заметит.

К горлу подкатывает ком. Я стараюсь дышать ровно, глубоко. Нельзя поддаваться панике. Нужно собраться. Я почти у ворот.

Еще немного, и я вырвусь на свободу. Там, за пределами этого проклятого места, есть жизнь. Другая жизнь. Жизнь без его навязчивого внимания.

И пусть я не смогу отсюда уехать, потому что дороги замело, я лучше буду по улице бродить, чем останусь в одном доме с этим озабоченным.

Чувствую, как дрожат руки. Прижимаюсь спиной к холодной стене, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Сердце колотится, словно птица в клетке. Нужно бежать. Сейчас или никогда.

Осторожно выглядываю из-за угла. Платон стоит посреди двора, оглядывается. Он, кажется, растерян. Это мой шанс.

Легкими шагами, стараясь не производить шума, двигаюсь к воротам. Каждая секунда кажется вечностью. Вот уже и калитка. Рука тянется к защелке.

Пальцы дрожат, никак не получается ухватиться. Наконец, защелка поддается, и я тихонько приоткрываю калитку. Скрип режет слух, словно наждачная бумага.

Замираю, прислушиваюсь. Платон не шевелится. Может быть, не услышал?

Проскальзываю наружу, стараясь не поднимать глаз от земли. Снег хрустит под ногами, выдавая каждый мой шаг. Хочется бежать, но я сдерживаюсь, боюсь привлечь внимание. Нужно просто уйти, исчезнуть в белой пелене.

Ветер хлещет по лицу, колючий снег забивается под воротник. Я кутаюсь плотнее в пальто, пытаясь согреться. Деревья стоят, словно призраки, укрытые белым саваном. Все вокруг кажется нереальным, словно я попала в сказку, только очень холодную и страшную.

Впереди – бескрайнее поле, укрытое снегом. Дороги не видно, только белая гладь.

Куда идти? Не знаю. Главное – подальше отсюда. Просто идти, пока не свалюсь от усталости. Пока не найду место, где меня не достанет его взгляд.

Это какой-то сюрреализм, понимаю. Глупо, безрассудно бежать, куда глаза глядят, но я уже сделала это, и обратно не вернусь.

Страх сковывает движения, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Каждый шорох кажется преследованием, каждая тень – его силуэтом.

Оборачиваюсь, но вижу только заснеженное поле и молчаливые деревья. Он где-то там, я чувствую это кожей. Дыхание сбивается, в горле пересыхает.

Шаг за шагом продвигаюсь вперед, утопая в сугробах. Ноги немеют от холода, но я не останавливаюсь.

Только вперед, в неизвестность. Пусть этот снег станет моим убежищем, пусть ветер скроет мои следы.

Солнце поднимается все выше, яркими бликами отражаясь в идеально белом снежном покрове. Красиво, но не для меня. Я не вижу красоты, только опасность.

Где-то вдали виднеется редкий лес. Уверена, я смогу пересечь его быстро, а на другой стороне, вероятно, живут люди. Может быть, там я найду хоть какой-то приют. Может быть, там я смогу передохнуть и решить, что делать дальше.

Превозмогая усталость, направляюсь к лесу. Каждая ветка кажется зловещей рукой, тянущейся ко мне. Но я иду, иду, иду. Должна дойти.

Однако к своему огромному разочарованию я выхожу не к поселку, а к речке.

На другом берегу которой видны дома.

Интересно, а лед крепкий?

Мороз достаточно сильный, быть может, я смогу перейти на другую сторону.

А может, и нет.

Оглядываюсь.

Как меня вообще сюда занесло?

После неприятного разговора с Платоном я была сама не своя, сорвалась и понеслась, куда глаза глядят.

Но сейчас, стоя на берегу реки, я понимаю, что погорячилась.

Да, Вознесенский пошутил самым мерзким образом. Но что мне мешало остаться и дождаться помощи?

С Платоном можно было бы просто не общаться, пересекаться, как можно меньше.

А теперь я стою здесь одна, на холоде, и понимаю, что в доме было гораздо безопаснее…

Холод пробирает до костей, несмотря на несколько слоев одежды. Поежившись, обхватываю себя руками, пытаясь согреться, но тщетно.

Мысли крутятся в голове, как стая встревоженных птиц.

Вознесенский… Платон… Дом… Безопасность…

Все переплетается в один болезненный ком.

Представляю себе тепло камина, мягкий свет ламп, горячий ужин.

Да, Вознесенский просто невыносим, его шутки порой переходят все границы, но…

В доме было бы все равно лучше.

А здесь… Здесь только ветер, река и бескрайнее одиночество.

Впрочем, что сделано, то сделано. Обратного пути нет.

Или есть?

Бросаю взгляд на дорогу, ведущую в лес, а через лес и к дому.

Теперь расстояние кажется мне огромным, непреодолимым.

Но разве я не преодолевала и более сложные препятствия? Разве я не способна справиться с собственными страхами и слабостями?

Вдохнув полной грудью морозный воздух, я принимаю решение. Поворачиваюсь спиной к реке и возвращаюсь в лес. Медленно, неуверенно, но вперед.

С каждым шагом во мне крепнет уверенность.

Я вернусь. Я справлюсь. Я…

Спотыкаюсь о присыпанный снегом пень и лечу на землю.