Растягиваюсь на диване и чувствую каждую его пружину. Вернее, почти каждую. Некоторые, видимо, уже отдали концы в боях с предыдущими поколениями уставших пионеров.

Или, что вероятнее, с богачами, у которых ностальгия по СССР бьет ключом прямо по кошельку. И по спине, судя по всему.

– Удобно? – ехидно интересуется босс.

Итан отчаянно пытается уместиться на оставшейся половине дивана. Его габариты явно не рассчитаны на спартанские условия советской коммуналки.

Я думала, я здесь не помещусь, но куда там. Я хоть и пухленькая, все же сама по себе не такая крупная, как Крылов.

А вот Итан Андреевич со своими мышцами, широкими плечами и длинными ногами, занимает порядочно места.

– Как на перине из гвоздей, Итан Андреевич! – отвечаю, стараясь не заострять внимание на том, что мой локоть сейчас активно взаимодействует с его почкой. – А тебе как? По ощущениям ближе к народу?

Генеральный вздыхает. Звук такой, будто из него воздух медленно выпускают. Как из старой камеры от велосипеда.

– Лейла, я миллионер. Я не привык к народу так близко, как сейчас. Тем более, когда этот народ тычет меня локтем в почку.

– Ой, простите, Итан Андреевич! – притворно извиняюсь, чуть отодвигаясь. – В вас чем-нибудь другим потыкать?

– Лейла! – рычит угрожающе. – Еще раз подобное ляпнешь, я в тебя чем-нибудь сам… потыкаю, – резко разворачивается, так как до этого мы лежали спинами друг к другу, рыкает мне в ухо и нахально щипает за левый бок.

– Итан! – вскрикиваю, но босс снова реагирует молниеносно. Закрывает мне ладонью рот.

– Тшш, соседей разбудишь, – чувствую, как его горячее дыхание щекочет мою кожу.

Щеки мгновенно вспыхивают, во рту становится сухо.

Я не знаю, какими такими талантами Толик поразил свою моль Соньку, но у нас с ним не было близости уже почти три месяца.

И мне, если честно, дискомфортно сейчас находиться рядом с боссом.

Я пытаюсь вывернуться из его хватки, но Итан силен. Его пальцы плотно сжимают мои губы, не давая издать ни звука.

Я чувствую запах его одеколона, смешанный с запахом кожи и чего-то еще, неуловимого, но безумно притягательного.

Мужчина медленно убирает руку, но остается совсем близко, прижимаясь ко мне вплотную.

Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас смотрят на меня с каким-то странным огоньком. Я теряюсь в их глубине, забывая о том, что произошло, о том, что должно произойти.

Итан тем временем придвигается еще ближе, и я чувствую, как его дыхание опаляет мое лицо. Он смотрит на мои губы, потом снова в глаза…

И тут раздается стук в дверь.

Стук вырывает нас из этого зыбкого, наэлектризованного момента. Итан вздрагивает, словно очнувшись от гипноза, и отстраняется, но не до конца, оставляя между нами лишь тонкую грань.

Его взгляд, уже не такой обжигающий, все еще полон смятения и… желания?

Не может быть!

Таких любителей пышек, как Толик – один на миллион. И тот быстро изменил своим вкусам, побежал искать себе тощую стройную газель.

А уж босс-то с его безупречным вкусом и стилем точно не должен желать такую, как я.

Нет, конечно, я провожу границы между нами, прошу не трогать меня лишний раз. Но это больше так, для проформы, ведь в глубине души я понимаю, что Крылов на меня точно не позарится.

Однако если ситуацию с галстуком я еще восприняла, как неудачную попытку пошутить, то сейчас сомнений нет: босс реагирует на меня, как на женщину.

Мое сердце колотится, как пойманная в клетку птица.

Я нравлюсь ему? Неужели это правда?

Все эти взгляды, короткие прикосновения, колкие фразы… неужели за всем этим скрывается нечто большее, чем просто желание задеть провинившуюся подчиненную?

– Проверить надо, кто пришел, – лепечу растерянно, глухо.

Босс прислушивается.

– Больше не стучат, – мужчина возвращается на свою половину.

И сразу так холодно становится, зябко.

Я натягиваю на себя плед, отворачиваюсь лицом к стене и старательно делаю вид, что уснула.