Анфиса

– Анфиса, какого хрена ты не в больнице? Ты куда вообще делась! Я в палате, а мне говорят, что тебя нет! Я чуть богу душу не отдал, а ты, оказывается, выписалась, отказавшись от лечения. Что творишь? – слышу в трубку шипение Льва, который явно старается сдерживаться, чтобы не заорать.

– Я – взрослая женщина и могу сама решать, что мне делать. Кажется, мы с тобой ни в чём друг другу не клялись и  в целом  несвободны от уз брака. Даже Олег не спрашивает, где я, так почему должна отчитываться перед тобой, чужим человеком? – режу зло, в голосе звенит сталь, но внутри у меня пустота, выжженная пустыня, где даже перекати-поле не в состоянии выжить.

– Чужой? – переспрашивает мистер Икс, полностью копируя мой тон, и вдруг чувствую, как вдоль позвоночника бегут мурашки.

Ледяное молчание между нами напоминает айсберг, о который разбился Титаник. Вот и мы с мистером Икс вот-вот уйдём на дно. Наш корабль недолго смог бороздить морскую гладь. Да и был ли он, долбанный фрегат любви? Скорее это плот, который я построила из наивных надежд и собственных ожиданий.

Понимаю, что больше не в силах слушать дыхание мужчины в трубке, надеяться, – сейчас он скажет что-то очень важное или объяснит мне, что эта история с его женой – лишь глупый розыгрыш. Но этого не происходит.

Дрожащими пальцами сбрасываю вызов и закусываю губу, чтобы не закричать от боли, обиды и опустошающего одиночества.

Лена садится рядом со мной, обнимает за плечи и ничего не спрашивает, за что я ей безумно благодарна.

– Слушай, найди мне того, кто сможет быстро продать мой завод… – наконец, выдыхаю я.

– Ты уверена?

– Да… Кажется, пришла пора распрощаться с прошлым.

Мы с Леной сидим, обнявшись в тишине, а за окном медленно кружится первый снег, решивший выпасть в середине октября. Очень символично… Наверное, даже природа намекает, что пора уже начать с чистого листа.

***

Дни текут ленивой чередой, сливаясь в какой-то густой, липкий ком. Я много сплю, мало думаю и почти ничего не чувствую.

Спасибо Лене, которая следит за моим питанием, приёмом препаратов и делает мне уколы, прописанные врачом. Без неё бы забила на это всё. Порой у меня такое ощущение, что из меня вытащили стержень, на котором держалась я сама. Из стальной леди вдруг превратилась в тряпичную куклу.

Даже развод с Олежкой, который во время судебных заседаний пытался устроить настоящее шоу, прошёл для меня словно в дремотной дымке. Наверное, окружающие в уверенности, что я принимаю сильные транквилизаторы, но это не так, просто меня перестало что-либо интересовать.

– Фис, ну хватит так убиваться! – произносит Лена со смесью жалости и раздражения, глядя, как я бессмысленно пялюсь в экран телевизора, где идёт очередная мыльная опера. – Ты распрощалась со старым: избавилась от Олежки, выгодно продала предприятие, сохранив рабочие места для своих людей. Может, пора строить что-то новое?

Я лишь киваю и отхлёбываю глоток остывшего кофе, ощущая его горечь, которая наслаивается на мою внутреннюю.

Телефон издаёт в очередной раз навязчивую трель, кошусь на него, ожидая, что это Мистер Икс, но на экране очередной неизвестный номер. В последние дни я почти не отвечаю на звонки, не имея сил ни с кем общаться. Но этот абонент ломится на мою трубку с завидным постоянством. А вдруг что-то действительно важное?

– Алло… – выдыхаю слабо, готовясь послать очередных спамеров или мошенников.

– Анфиса Семёновна, здравствуйте! – уверенный голос принадлежит совсем молоденькой девушке, поэтому нецензурное предложение оставить меня в покое застревает на языке. – Меня зовут Мария-Мишель, но лучше – Маруся. Я… дочь Льва Олеговича, и нам с вами необходимо поговорить.

В тоненьком голоске столько безапелляционности, железобетонной настойчивости, что даже зависаю.

– Отлично, тогда через час жду вас в сквере возле памятника Пушкину. Я видела ваши фото, так что узнаю вас… Вы очень красивая.

В трубке раздаются короткие гудки, а я оторопело хлопаю глазами и пытаюсь понять, что это вообще сейчас было.

Может, перезвонить нагловатой пигалице и сообщить, что  никуда не собираюсь? Но вместо этого встаю с дивана под удивлённым взглядом Лены.

– Я, пожалуй, пойду прогуляюсь. Уже не помню, когда в последний раз выходила на улицу!

Ноги сами несут меня к выходу.