Просыпаюсь от запаха свежесваренного кофе. Боже, какой аромат! Поворачиваюсь на бок, сладко потягиваюсь ещё ноющим после жадных ласк Дикого телом.

– Ну ты и соня, мелкая! – недовольно басит источник моих мозолей между ног.

Мужчина вваливается в спальню в одном полотенце, намотанном на бёдрах. На мускулистом сильном теле ещё видны капельки воды, а влажные густые волосы зачёсаны назад. Да это ходячий секс во плоти, ожившее воплощение эротических фантазий. Ох, где бы взять силы! Зажмуриваюсь, чтобы не видеть, как соблазнительно полотенце обрисовывает огромный член.

– Я сварил кофе! С кардамоном любишь? – его обволакивающий голос где-то совсем рядом.

Киваю, но не открываю глаза, ибо за себя не ручаюсь.

– Хорош косплеить спящую красавицу! – наклоняется ко мне и целует в плечо. – Сготовь что-нибудь позавтракать, и погнали. Нам надо заехать к одному особо ушлому адвокату, дать ему денег, за то, что вытащил меня, и люлей, за то, что так подставил тебя.

– Так я вчера романтический ужин готовила! – распахиваю веки и вижу перед собой склонённое лицо Саши, тону во взгляде, в котором пляшут весёлые чёртики. Лучше уж они, чем те тёмные демоны, которых довелось там увидеть.

– Романтический ужин, говоришь? – тянет он гласные, а затем набрасывается на меня, словно зверь. – Звучит охрененно аппетитно, но сначала утолим голод другого свойства!

Кажется, он решил затрахать меня до смерти, я ведь больше не могу. Или могу?

Минут через сорок пьём на кухне остывший кофе, заедая его сгоревшими брускеттами, которые умудрилась спалить на сковородке, пока отвлеклась на оральное ублажение своего темпераментного мужчины. Но это самый лучший завтрак в моей жизни.

– Саша, я хотела сказать, что Павел Арнольдович – замечательный адвокат и специалист. Он не виноват в том, что произошло с Захраном! – произношу, но сама не верю в искренность этих слов. – Не надо его наказывать за то, что случилось. Лучше скажи, у тебя точно не будет проблем?

Я опускаю взор, не в силах произнести: «После того, как убил человека!»

Дикий понимает меня без слов и отставляет кружку, внимательно глядя на меня.

– Послушай, давай обо всём договариваться на берегу! – произносит он спокойно, хотя уголок рта пару раз дёргается, словно от нервного тика. Кажется, произошедшее задело его сильнее, чем ожидал. – Сейчас ещё не поздно встать и уйти! Обещаю, что не буду тебя останавливать. И денег дам, чтобы оплатить институт. Кать, тебе не место рядом с таким типом, как я!

– Уж позволь решать это самой! – произношу резче, чем хотела, и осекаюсь под взглядом Дикого.

– А ты бесстрашная, это в тебе и зацепило сразу… – задумчиво говорит, рассматривая меня с интересом, словно впервые видит по-настоящему. – А ещё другая: чистая и живая, не такая, как все эти девки!

Сердце болезненно сжимается от ревности, когда задумываюсь обо всех тех эскортницах и алчных красотках, что побывали в его постели.

– Я останусь, но у меня будет два условия! – заявляю решительно, хоть и подрагиваю от волнения. – Во-первых, никаких баб! А во-вторых, никаких преступлений! Не хочу быть девушкой уголовника.

Произношу и замираю. А что, если он просто меня сейчас пошлёт, после таких слов? Но вместо этого слышу раскатистый смех, от которого бокалы в шкафу подпрыгивают, и сама невольно начинаю улыбаться. Не думала, что Дикий способен так легко и заразительно хохотать.

– Ты просто нечто, мелкая! – он даже слёзы смахивает и пытается восстановить дыхание. – Ладно, согласен на твой ультиматум. Только моим деловым партнёрам не рассказывай. Кто поверит, что Александр Викторович Светлый, он же Дикарь, с ходу согласился на условия сделки.

В этот момент на столе мой телефон начинает вибрировать, подползая к самому краю. Смотрю на него, будто заворожённая. На экране всплывает лицо моложавой женщины и надпись «мама»… Надо же, отыскалась. Хватаю аппарат за секунду до того, как он упадёт на пол.

– Привет, мам! Не ожидала тебя услышать! – шепчу в трубку, уходя в комнату. Почему-то не хочется, чтобы Дикий был в курсе моих непростых отношений с родительницей.

– Катенька, доченька! – выдыхает она в трубку горестно и замолкает. Ясно, сейчас меня вновь ждёт театр одного актёра, точнее, – актрисы.

– Давай, говори, что на этот раз произошло! У меня нет времени, надо в институт собираться, пока меня не исключили по твоей милости.

– Да как ты разговариваешь с родной матерью? – тут же вспыхивает она. – Неблагодарная!

– А ты понимаешь, что меня отчислят, если не оплачу весь год к концу этой недели?

– Боже, я воспитала меркантильную девчонку, в которой нет ни капли уважения!

– Ясно, значит, денег точно не будет! Ты хоть помнишь, что бабушка завещала эти деньги мне на учёбу? Я и так подарила тебе часть квартиры, но тебе всё время мало!

Мать недовольно сопит, удивлённая моим отпором. Раньше не позволяла общаться с ней в этом тоне.

– Катенька, ну зачем ты так? – вновь меняет она модель поведения. – Ты мне лучше расскажи, как живёшь? Я в общежитие звонила вчера, когда до тебя не получилось дозвониться, оказывается, студентов на время расселили. Потом твоей рыжей соседке набрала, Фиска которая, так она сказала, что ты с мужчиной уехала на дорогой машине и теперь у него обитаешь. А я ведь переживаю. Почему  не сказала мне, что с мальчиком встречаешься? Мы с тобой так давно не разговаривали по душам.

Вся эта беседа кажется мне подозрительной… Никогда раньше она не интересовалась моей личной жизнью. И дело даже не в том, что особо нечем, просто ей всегда было плевать.

– Мы никогда с тобой не разговаривали по душам! Поэтому в последний раз спрашиваю: что случилось?

– Мне нужны деньги! – она наконец-то сбрасывает маски. – Мне негде жить. Нашу квартиру забрали коллекторы.

Только этого ещё не хватало…