– Что-о-о-о? Зачем? Не надо!

От неожиданности даже не понимаю, что предпринять. Только что была уверена, что мы с Павлом Арнольдовичем поедем в полицию или прокуратуру, а он… Неужели он предал Дикого и сейчас отвезёт меня отвратительному Захрану? Или я стану платой за освобождение Саши? Куча противоречивых мыслей разом проносится в голове, вызывая липкую волну паники.

– Успокойся! Я не собираюсь отдавать тебя им. Просто можешь стать именно тем козырем, который мне необходим в переговорах. Они, конечно, ребята ушлые и хитрые. Но и на каждую хитрую гайку найдётся свой болт с резьбой! – произнёс мужчина народную мудрость с таким видом, будто Шекспира в оригинале мне читал.

– И что мне надо делать? – спрашиваю, зябко ёжась и леденея от перспективы общения с арабами.

– Не волнуйся. Ты только должна им показаться, остальное сделаю сам. Припугну их, что за домогательство к тебе светит перспектива тюремного срока. Уж я умею накрутить и поддать эмоций, ничего, не таких людей убеждать приходилось. Думаю, твоими стараниями Алесандр уже к вечеру дома будет. У меня везде подвязки, лишней минуты на СИЗО не пробудет!

Внутри расцветает спокойная уверенность. Сердцем чувствую, что скоро увижу Сашу, и от этого вдруг становится легко и радостно, даже забываю о страхе перед встречей С Захраном. Да и Павел Арнольдович в обиду не даст. Пока едем в его адвокатский кабинет, мужчина молчит и явно просчитывает стратегию поведения.

– Чай, кофе? Что-нибудь покрепче не предлагаю! – адвокат приветливо распахивает дверь и пропускает меня внутрь просторного помещения, выглядящего стильно и дорого. – Главное – не волнуйся! Присядь, отдохни. Наши визави скоро подъедут. К счастью, я знаком с коллегой, который представляет их интересы, так что надеюсь достаточно быстро продавить нашу политику партии.

Стоит мне расслабиться и приступить ко второй чашке крепкого бодрящего зернового напитка, как на пороге раздаются мужские громкие голоса, самоуверенный смех. Внутренне сжимаюсь и зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, вижу лицо Захрана, которое искажается от злости, похоти, а затем недоумения.

– Что эта девка здесь делает? – неприятно взвизгивает он. – А я уже хотел её искать, а тут сама пришла? Отлично, после встречи с собой забираю! Я же сказал, моя будет!

– А вас не смущает, что она вам уже отказала? – вкрадчиво интересуется Павел Арнольдович.

– Да кто вообще женщин спрашивает?! Они должны делать то, что мужчина прикажет!

– Может, ваше законодательство и позволяет так относиться к прекрасному полу, но у нас женщина – равноправный член общества. Кстати, хотел сказать, что Екатерина собирается написать заявление…

Мужчина не успевает договорить, а Захран бросается на меня, яростно сверкая глазами. Горячий кофе, который был в  кружке, разлетается тёмными обжигающими брызгами, крепкие руки мужчины сжимаются на моей шее с такой силой, что темнеет в глазах. Мне не хватает воздуха, лёгкие горят, требуя хоть глоток кислорода. Шум, крики, звук разбивающегося стекла звучит словно издалека, отступая под нахлынувшей темнотой.

– Катенька, милая, как ты? Прости, я даже подумать не мог, что этот варвар на тебя бросится. Вот уж, правда, – горячая южная кровь! – раздаётся откуда-то сверху взволнованный голос адвоката.

– Что случилось? Где Захран? – хриплю саднящим горлом.

– Не переживай, всё закончилось. Больше этот человек не навредит ни тебе, ни Александру. Кстати, сейчас я поеду своего клиента вызволять, хотя сначала придётся пройти девять кругов бюрократического ада. Вот я дурак, даже не поинтересовался, может, тебе скорую вызвать? Как себя чувствуешь? Ты без сознания была какое-то время.

– Не надо мне скорой! – произношу с трудом. До меня вдруг доходит, что хитрый адвокат разыграл меня, словно карту, догадываясь, что может произойти нечто подобное. – Я просто хочу уйти!

– Ты уверена? – смотрит на меня с искренним сочувствием, но потом глаза становятся вновь холодными и отчуждёнными. Такие не способны на настоящее сострадание. Сейчас я просто отработанный материал, который отнимает его время, а, значит, и деньги.

– До свидания! – встаю и покачиваясь иду на выход.

– Обещаю, что вечером Александр Викторович сразу позвонит, едва выйдет из камеры на свободу! – летит мне вслед

Но что-то подсказывает, что не позвонит. В мире мужчин слишком жёсткие правила. И такие, как я  – не более, чем игрушка для них.