Давид

Осточертели уже эти деловые ужины с партнёрами. Я скоро завою от одинаковых разговоров о работе, контрактах, процентах, откатах, которые, конечно, потом перетекут к обсуждению баб, как только на столе закончится первая бутылка. А от ресторанных изысков уже слегка тошнит, хочется не вот этой фуагры с кациусами, а горячих домашних пирожков.

Но отказаться нельзя, поэтому, Давид, будь добр, сиди за столом, улыбайся, кивай, будто китайский болванчик, старайся не попасться в паутину хищных эскортниц, которых почему-то принято приглашать на любую деловую встречу. Красавицы с горящими глазами, холодными сердцами, золотыми волосами всякий раз пытаются сделать наше общение более близким, но я не сторонник продажной любви. У меня и на обычную-то времени не хватает.

Эх, а, может, вот послать это всё подальше, да загадать себя на Новый год настоящую любовь… Чтоб не корыстную, расчётливую куклу, а хорошую искреннюю девушку, которая сделает меня счастливым? Хотя какая адекватная женщина будет терпеть то, что работаю без выходных и практически сутками напролёт? Нет, надо определённо научиться делегировать полномочия и перестать тащить всё на своём горбу. Решено, прямо после каникул найму личного помощника вместо секретарши Кати. Желательно, мужика! А то из-за этой Романовой порой совершенно невозможно сосредоточиться на рабочем процессе.

Мысли о секретарше испуганно отлетают в сторону, когда под завывание и свист зрителей на сцене вдруг появляется певица, блестя и мерцая, будто новогодняя ёлка или диско-шар. Она выходит, как настоящая царица, и дело даже не в её сценическом образе: красавица с выдающимися формами движется так горделиво и элегантно, словно ступает по зале дворца. Как заворожённый мажу ошалелым взглядом по пухлым губкам, накрашенных алой помадой, красивой линии открытых плеч, а затем ныряю в шикарное декольте.

Созерцание великолепного бюста, манящего молочно-фарфоровой кожей, сквозь которую можно рассмотреть каждую венку, затягивается. А между тем хочется оценить и мордашку королевы. С трудом отлипаю от прелестей и поднимаю взгляд, но лицо царицы скрывает игривая маска. И лишь ореховые глаза с пленительной развратной зеленцой взирают на меня сквозь прорези с непонятным испугом. А то, что девчонка смотрит лишь на меня – факт. Только вот что же её так напугало, аж грудь вздымается так, будто решила разорвать нарядный корсет?

Приветливо улыбаюсь, и малышка тут же отводит гипнотический взор, ещё и краской заливаясь, очаровательно вспыхивая щеками и ушками. Первые ноты она берёт как-то сдавленно и скомкано, хотя чего ещё ожидать от певицы в кабаке средней руки? Ну понятно же, что не Монсеррат Кабалье здесь будет выступать. Но каждый следующий звук становится ярче, объёмнее, глубже, проникновеннее. Такое ощущение, что девчонка поёт лишь для меня одного. Проваливаюсь с головой, выпадая из реальности, оставаясь тет-а-тет с этой сладкоголосой. Да и царящая вокруг тишина способствует усилению эффекта: смолкли разговоры, смех, звон приборов по тарелкам.

Это какая-то долбанная магия… А ведь меня удивить достаточно сложно, но ресторанной певичке в глупой короне из стразов это удаётся.

Песня прерывается так же внезапно, как и началась: в воздухе ещё звенит последняя нота, а красавица уже делает неловкий шаг вглубь сцены. Ощущение такое, что она сбежать собирается. Ну уж нет! Я не привык упускать лакомую добычу! Хочу эту загадочную сладкоголосую птичку, а, значит, получу её прямо сейчас.

Вскакиваю с места, аплодирую, не жалея ладоней, чуть ли не «браво!» кричу, но в этот момент в меня вцепляется весьма крепкая клешня пьяного инвестора.

– Да-а-а-ави-и-и-и-д… – мычит он с трудом. – Ты меня уважаешь? Давай выпьем! Выпьем, а потом певичку угостим, а то прям огонь бабец, я бы с такой покувыркался.

Козёл пьяно гогочет, а я едва сдерживаюсь, чтобы не засветить ему по морде, вырывая свою руку. Но когда оборачиваюсь к сцене, райской птички уже и след простыл.

Ничего, можно и в прятки поиграть, это лишь раззадоривает инстинкт хищника, – поэтому срываюсь следом за красоткой, нагло топая через сцену под ошарашенные взоры посетителей и работников.

– Что вы тут делаете? Вам суда нельзя! – зло бросает толстый коротышка, работающий, судя по бейджу, администратором.

– Только что сюда вбежала певица! Вы её видели? – интересуюсь с удивительным и непривычным для меня волнением.

– Видел! И даже пытался остановить! – шепчет зло и потирает щёку, на которой алеет отпечаток женской ладони. – Сучка драная! И не собирался я её лапать, а что она свои сиськи выкатывает! Сама виновата! Ещё и пощёчину мне отвесила, тварь такая.

Последние слова разбираю с трудом, так как они уже больше похожи на змеиное шипение.

– Извините, а не могли бы вы мне дать координаты этой девушки? – интересуюсь как можно более сдержанно, хотя внутри бушует пламя.

– Что, приглянулась? – насмешливо бросает коротышка, похотливо поблёскивая глазками. Но затем его лицо становится злым и непроницаемым. – Нет, ничем вам помочь не могу. Эту девку взяли на замену нашей заболевшей певицы ровно на один день. Деньги она получила наличкой, никаких данных не оставила. А теперь немедленно покиньте служебное помещение!