Глава 23

Змей

К центральной мачте толстыми канатами был привязан труп Хеша: вскрытая грудь обнажала грудную клетку, а в безжизненное сердце глубоко воткнут кинжал. С него содрали тонкую одежду, вырвали глаза, прикололи ко лбу язык, а из нанесенной топором Валена раны вытекали остатки крови.

Тэвиш и его корабль держались возле кормы Вечного корабля, ожидая любого сигнала, любой вспышки заклинания. Я разглядел в льющемся лунном свете силуэт Тэвиша, растянувшегося на бушприте, он напевал неизвестные заклинания, вытягивая силу из Вечного моря.

Сандер, не заботясь о скопившейся луже крови, сидел рядом с трупом лорда клинков и внимательно изучал символы, выжженные на одном из ребер. Принц рассматривал знаки, затем перелистывал толстые пергаментные страницы с записями, которые он тайком прихватил из форта земных фейри.

Любознательность принца пришлась нам весьма кстати, и ему уже попались старые символы, гласившие о пламени на луне. Штормбрингер настаивал, что при нашем приближении взорвется вспышка, некий небесный сигнал.

– Откуда ты знаешь? – спросил Сандер.

– Дом, – ностальгически произнес Штормбрингер. – В моей деревне очень ценили старые языки и предания. Моя мама воспитывала меня, читая символы и руны, древние поэмы и сказания, пока не отправилась к папе в Иной мир. Мне известны символы и их переводы.

После того как несколько членов из экипажа разразились криками и проклятиями в адрес Штормбрингера за якобы нехватку мозгов в его башке, он устроился рядом с Сандером, опустив взгляд.

– Что-то удалось выяснить? – с нескрываемой надеждой в голосе спросил я.

Темные острова находились в поле нашего зрения; стоявшая высоко луна освещала ночной небосклон, и я не упускал ни единой возможности увидеть этот забытый Богами проклятый остров.

Сандер прошелся большим пальцем по кости.

– Штормбрингер отправился за древними преданиями о морских ведьмах из своих запасов. У него есть старая книга, оставшаяся ему от бабушки.

Черт возьми, мне даже в голову не приходило, что этот моряк умеет читать.

– На кости выжжено какое-то заклинание, – продолжил Сандер, – и, как нам кажется, одного его фрагмента не хватает.

На палубе возле люка послышались напряженные голоса. Штормбрингер, фейри, в котором я отчаянно нуждался, остановился на верхней ступеньке, сложив руки на выцветшей коже, защищавшей старые листки пергамента.

Побледневший, почти испуганный, он ступил на палубу, словно рейки могли вот-вот треснуть под его весом, и уставился на источник своего беспокойства. В это время Сьюэлл, прислонившись к фок-мачте^[11] и скрестив руки на груди, хмурым взглядом буравил Штормбрингера.

– Что случилось? – потребовал я объяснений.

Штормбрингер сделал осторожные шаги в мою сторону.

– Ничего, мой король. Ничего.

– Ложь на языке, – проворчал Сьюэлл.

– Штормбрингер, – рявкнул я. – Ты что-то имеешь против лорда Сьюэлла после того, как он раскрыл свой голос. Уверяю, независимо от твоих заслуг на этом корабле, с ним меня связывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Я буду на его стороне независимо от причин вашей вражды.

– Нет. – Штормбрингер слизнул с пересохших губ соленый воздух. – Никаких разногласий, мой король.

Селин поспешно встала рядом с отцом.

– Что на тебя нашло?

Сьюэлл, не проронив ни слова, прижал Селин к себе, впервые за все время проявив истинную привязанность к дочери на виду у всей команды, и устремил испытующий взгляд на Штормбрингера.

– Глаза не туда смотрят, парень.

– Боги, Сьюэлл, то есть лорд. – Штормбрингер вновь шагнул к Сандеру. – Я не смотрел и не знал. Я никогда… если бы только знал, я бы не болтал о таких вещах.

К ним присоединился Гэвин, держа в руке рог с налитым элем.

– Что происходит? Уже отправляемся?

– Нет, но если из-за проклятых разногласий мы упустим момент, я вздерну вас всех до единого. – Настроение и так было ни к черту, чтобы еще терпеть раздоры на палубе. – Оставьте свои препирательства. Штормбрингер, если ты чем-то обидел Сьюэлла, то покончи с этим сейчас же.

– Я не хотел проявить неуважение, – неуверенно ответил Штормбрингер. – Не думал, что она ваша…

Гэвин мгновенно насторожился.

– Прошу тебя, скажи, ты неосторожно отозвался о моей сестре в присутствии моего отца?

– У него было одно желание, – сурово пояснил Сьюэлл.

– Подождите. – Селин оттолкнулась от руки Сьюэлла. – Ты говорил обо мне со Штормбрингером?

– Недели две назад, – дрогнувшим голосом сказал Штормбрингер.

Сьюэлл зловеще скривил губы.

– Он думал, что сможет попробовать тебя…

– Не говорил я этого.

Гэвин отмахнулся от него.

– То есть ты выразился так, будто считал ее чем-то бóльшим, чем просто членом экипажа. Словно ты хотел ее.

Он бросил взгляд на Селин и расхохотался, увидев, как ее кожа залилась темным румянцем от смущения.

– Это правда, Финн? – мягким голосом спросила Селин.

Даже я не нашел, что сказать, услышав признание. Никто и никогда не называл Штормбрингера по имени, поскольку тот всей душой ненавидел его, считая, что оно создает впечатление, будто ему место среди мерфолков.

Штормбрингер опустил стыдливо глаза на палубу.

– Я не хотел выказать неуважение, Тайдкаллер. Просто… у нас… у нас есть связь с бурями и прочее, но я сказал Сьюэллу, что это, возможно, нечто большее. Во всяком случае, мне так показалось. Я думал, что общаюсь с нашим поваром, а не с твоим чертовым папой.

Селин искоса посмотрела на отца.

– И что же ответил Сьюэлл?

– Ничего, – буркнул Штормбрингер. – Велел мне держаться своих приливов, а я расценил это как запрет на общение с одинокой леди на борту и оставил все как есть.

– Не самое подходящее сердце для моей Громовой рыбы, – проворчал в свое оправдание Сьюэлл.

Гэвин взял Сьюэлла за плечи, слегка встряхнув их.

– Хоть кто-нибудь будет достоин твоей драгоценной Громовой рыбы?

Я уже приготовился вновь сорваться, заорать, проклясть, потребовать покончить с бессмысленным трепом, как вдруг глубокий смех Валена привел меня в замешательство.

– Сьюэлл, – вмешался повелитель земли. – Как отец с отцом, если бы моя дочь нашла такого достойного мужчину, как… Штормбрингер, верно?

– Да, повелитель земли. – Штормбрингер побледнел и ссутулился, став меньше ростом.

Добродушно ухмыльнувшись, Вален оперся локтем о борт.

– Ну я бы не возражал…

– Попридержи язык, Волк, – проворчал Сьюэлл.

– Не очень-то приятно, когда твои же слова оборачиваются против тебя, правда? – Вален подошел к Сьюэллу и слегка ударил тыльной стороной ладони по его груди.

Селин, похоже, была готова раствориться между рейками, Алексий и Мира посмеивались над тем, как Гэвин пытался подтолкнуть Штормбрингера поближе, а Сьюэлл, прошипев что-то неразборчивое, направился к люку, бросив напоследок высокомерный взгляд настоящего лорда дома.

– Я не знал, – в который раз пробормотал Штормбрингер. – Откуда мне было знать, что он Потрошитель плоти или что Тайдкаллер – его родная кровь?

– Заканчивай с этим, – огрызнулся я. – Смотрите на знаки, придурки.

Штормбрингер метнул настороженный взгляд на Селин, которая уже умчалась прочь, делая вид, что занята обрывком веревки, и наконец сел рядом с принцем Сандером.

– Вот что я нашел, принц земли. – Он развернул большой лист старого пергамента. – Древнее руническое заклинание, позволяющее обнаружить потерянные вещи, в дословном переводе – скрытые желания. Нам необходимо найти то, что скрыто, и оно чертовски близко к выжженному символу.

Штормбрингер указал на длинную руну, расположенную на краю ребра.

– Согласен. – Сандер кивнул и повернулся лицом к морю. – А если соотнести их с небом. Думаю, что это… – Он провел кончиком пальца по противоположной стороне кости. – Это звезды. Они сойдутся, верно?

Штормбрингер достал кость и, прищурившись, поднес ее к небу.

– Да. В ней нет ничего, что можно было бы отнести к заклинаниям или сказаниям. Однако вон то место, обратите внимание, король Эрик, под звездным королем и его двенадцатью дамами.

Звездный король, еще одно созвездие, несущее за собой историю о довольно избалованном короле, который изо дня в день танцевал со своими двенадцатью потенциальными спутницами, кружащимися вокруг. Я поднял глаза к небу, всматриваясь в ярко мерцающую центральную звезду, окруженную дюжинами звезд, которые вспыхивали мягким светом, словно взывая к нам.

– Да. Они сходятся. Боги, это, должно быть, ключ к разгадке.

– Хорошо. – Сандер опустился на одно колено. – Если я правильно понимаю, нам нужно начать произносить заклинание, и оно раскроет все скрытые объекты. По крайней мере, мне так кажется.

Повелитель земли присоединился к нам с каменным выражением на лице, однако он не преставая хрустел костяшками пальцев, что выдавало его обеспокоенность происходящим. Джонас, Алексий и Мира держались у борта и прислушивались к разговорам с нескрываемым отчаянием.

Мне было чертовски хорошо знакомо подобное чувство.

– Тогда действуйте. – В моем голосе сквозила неприкрытая грубость и напряжение.

Сандер кивнул.

– Все пойдет быстрее, как только мы начнем. Дай немного времени, чтобы убедиться, что мы правильно выбрали диалект, но будь начеку, Кровавый певец.

Я уже давно был готов. Еще с того самого момента, как узнал о похищении Ливии, каждая часть моего тела была готова бороться, а после снова заключить ее в объятия.

Холодный и резкий ветер, не зная пощады, хлестал по лицу, однако я сосредоточенно всматривался в далекий горизонт.

– Тебе впервые приходится сталкиваться с предателем.

Подняв голову, я снова почувствовал раздражение от внезапного вторжения в ход моих мыслей, но при виде Валена оно рассеялось. Повелитель земли восполнил утраченные силы с помощью тонизирующего чая, и, честно говоря, показалось, что он испытывает некоторое удовольствие от выпотрошенного Хеша, словно страдания мерзавца придали ему бодрости.

– За всю жизнь? Да. Никто на протяжении всей нашей истории не пытался сместить Короля Вечности. Я первый, кто удостоился такой чести.

– Считаешь, случившееся обесценило тебя как короля?

– Я не слишком почитаем, повелитель земли, и все воспринимают меня как довольно слабого правителя.

На короткое время Вален выдержал паузу, а через мгновение раздраженно вздохнул.

– Послушай, Бладсингер. Ты не первый король, столкнувшийся с предательством, и не последний. Именно действия предателя вынудили меня принять корону, потому что из-за него едва не погибла мать Ливии. Позднее уже другой предатель пытался продать Элизу нашим врагам. Однако мне и в голову не приходило подозревать в нечистых делах того мерзавца, а после я долго корил себя, считая слабаком, раз не смог распознать коварные интриги за собственной спиной.

Он что… успокаивает меня?

– И… – Я остановился, подправляя на поясе саблю, которая в этом совершенно не нуждалась. – Что ты сделал?

– Перерезал горло первому. – В глазах Валена вспыхнули черные искры. – А второму вырвал легкие. Не лучше того, что совершил недавно ты.

В глубине души зародилась необъяснимая и неизвестная до этого момента тоска. Неутолимая жажда прокладывала путь от головы к сердцу, граничащая с потребностью обратиться за советом к королю, бившемуся когда-то за свою королеву. Королю, не смотревшему на меня и оценивавшему лишь по наличию шрамов на коже.

Хотелось задать десяток вопросов: как ему удалось заслужить уважение своих людей? Как он доверился кому-то из них? Как обращался к народу?

Останься, Эрик Бладсингер.

В какой-то момент пришло озарение, открывшее истинный смысл давнего предложения Валена Феруса остаться. Тогда он настаивал, что им ни к чему моя корона, они лишь желали встать рядом с мальчиком-королем, когда тот будет решать непосильные задачи управления королевством после разрушительной войны.

– Возможно, ты сочтешь услышанное шокирующим, – прервал неловкую паузу Вален, в чьем тоне проскользнуло непринужденное спокойствие. – Но я доволен тем, что сегодня ты запятнал свои руки его кровью. Я убивал воинов самыми мучительными способами, какие только мог придумать, за измену своей королеве. Точно так же, как ты поступил… ради своей. Мне известно, что значит безмерно любить свою жену, Эрик. – Вален отвернулся, устремив взгляд на море, и пожал плечами. – Воспринимай сказанное как пожелаешь.

Я, черт возьми, собирался расценить это как признание повелителя земли в моей готовности перевернуть все существующие миры ради его дочери.

– Эрик! Начинается. Смотри. Боги, он там! – раздавшийся внезапно голос Сандера разорвал ночь.

Принц поднял кость, и, словно отблеск звезды, вспыхнувший над головой, замерцал мимолетный яркий голубой цвет.

– Скрива тилл э натт, – пробормотал Штормбрингер. Его голос, обычно грубый и сухой, звучал ровно и сосредоточенно, как ласковый прилив.

Мои пальцы впились в огрубевшую кость одного из шипов, торчавших из корпуса. Опираясь ногой о борт, я осматривал пустые морские просторы.

Но ничего.

На очередном вдохе волны зашумели, корабль резко покачнулся, а новый поток воздуха, к удивлению, не охладил плоть, а согрел.

Судно продолжало неистово раскачиваться, поэтому пришлось ухватиться за канат, чтобы не вывалиться за борт. Над головой развевалось и трепетало знамя наших цветов, а потом внезапно развернулось в противоположном направлении.

– Ветра меняются, – шепнул Штормбрингер.

– Проклятье. – Вален перегнулся через борт. – Смотри.

Впереди на горизонте показался новый изгиб. Неведомая земля, возвышающиеся скалы, свет факелов, фонарей, освещавших берег отнюдь не из мягкого песка Королевства Вечности, а из темных хрустальных камней.

Вдалеке над приливами раздавался звук колокола.

Экипаж разразился звериными пронзительными криками. Одновременно с ними взметнулись вверх клинки и один огненный ствол выпустил в ночь багрово-пепельную вспышку.

Певчая птичка! Я воззвал к ней от всего сердца, отчаянно надеясь, что в этот раз она услышит меня. Обрати свой взор к морю, любовь моя. Мы нашли тебя!