Глава 17

Змей

– Полагаешь, она сказала правду? – задумчиво произнес Тэйт, почесав заросший щетиной подбородок. – Мне не попадался никто из посторонних.

– Они вполне могли смешаться с командой в Башне, – предположил Алексий.

– Еще одни полоумные наемники. – Я устало опустился на стоявший рядом со столом стул. Убийцы нередко досаждали мне, но эти уроды, где бы они ни скрывались на палубе, сейчас доставляли массу неприятностей, поскольку любая крошечная задержка, каждое промедление отрывали меня от Ливии и порождали в душе еще один приступ безжалостной жестокости.

Сьюэлл постукивал пальцем по странице книги.

– Темные приливы, маленький угорь. Действительно, очень темные приливы. Но заставь одного из них шептать, и нам откроются мысли ложных угрей.

– Точно. Верно, Сьюэлл. – Я стиснул его плечо и слегка встряхнул. – Заставим одного из них орать и узнаем, где именно Хеш или Ларссон удерживают ее. Мы вынудим их визжать до потери голоса прямо сейчас, нельзя откладывать.

Прислонившись к стене, Вален, сохраняя мрачное выражение лица и стоическое спокойствие, внимательно изучал каждое мое движение. Повелитель земли практически не вмешивался в разговор, лишь сосредоточенно наблюдал за нашим быстро разрабатываемым планом, демонстрирующим, что происходит с предателями Вечного корабля.

Губы Сьюэлла нервно подергивались.

– Сожги кости, маленький угорь.

Одно мое касание заставит их не просто сгореть заживо, они сгниют изнутри.

Стоя на главной палубе, Тэйт и земной фейри приказали команде выстроиться в шеренгу. Одни беспокойно переминались с ноги на ногу, другим вообще не было до указаний никакого дела: они раскуривали сигары и выдували дым в сторону слабеющего солнечного света.

Однако стоило мне ступить на палубу, как их спины моментально распрямились.

Все присутствующие казались какими-то чужими, и это лишь яростнее разжигало текущую в моих жилах ненависть.

– Тэйт, – произнес я низким голосом, стараясь, чтобы никто не расслышал разговор на фоне бьющихся о борт волн. – Есть здесь желающие моей смерти?

– Мои способности ограниченны, Эрик. Несомненно, они прибыли с заклинаниями или чарами, прекрасно понимая, что именно умеет мой голос.

Бесконечная череда замысловатых чар и заклинаний. Еще и остров, куда невозможно попасть без проклятого ключа. Чем больше сведений было получено, тем отчетливее я понимал, что Ларссону помогают чертовы морские ведьмы.

– Тогда поступим по-моему.

– Предпочитаю твой способ. – Зубы Тэйта зловеще сверкнули в зверином оскале.

Взошедший ранее на борт с намерением помочь нам в предстоящей охоте Тэвиш оторвался от созерцания моря.

– Я постараюсь снять все проклятия и заклинания.

– Незаметно.

– Ни единая душа не узнает, – бросив последние слова, он скрылся в дальнем конце палубы.

Сцепив руки за спиной, я встал в центре первой шеренги.

– Покажите ладони, ничтожества. Сдвинетесь с места – и сожрете свои клинки.

Начав закатывать рукава туник, мужчины тревожно роптали, оголяя всевозможные шрамы и татуировки. Некоторые бросали настороженные взгляды, не преминув заметить, что Сьюэлл, Селин и Тэйт не находились в строю, а лишь наблюдали со стороны.

Сегодня Вален увидит самые темные уголки моей души, те стороны, которые, по словам его дочери, так полюбились ей. И даже его присутствие не сдержит моих мрачных намерений. Обжигающее грудь чувство напоминало желание вынудить страдать всех, имеющих хоть малейшее отношение к причинению вреда Ливии.

Сейчас он либо примет все как есть, либо нет. Однако в данный момент его решение меня почти не волновало.

Первым на очереди оказался плавающий под моим командованием уже очень давно ублюдок, прозванный Шрамом за длинный рубец, изуродовавший плоть и рассекавший половину лица.

Я надрезал тонкую кожу на его запястье.

Шрам испуганно вздрогнул, а его веки сомкнулись и исчезли за складками кожи и густыми бровями. Не успел он отстраниться, как я прикусил большой палец острым клыком и прижал кончик к открытой ране.

Среди членов экипажа нарастал напряженный и беспокойный шум. Никто не задавал вопросов, никто не попытался отстраниться, но все меньше парней встречались с моим настороженным взглядом.

– Король Эрик, – дрожащим голосом прошептал Шрам с закрытыми глазами, – я не сделал ничего такого, что могло бы навредить моей связи.

Выждав десять вдохов, я внимательно осмотрел его вены: синие, выступающие сквозь старую кожу, но без эбенового вкрапления и никаких конвульсий. Кровавые связи с кораблем оставались нетронутыми, и их продолжали чтить. Пока команда Вечного корабля, находясь на палубе, хранила непоколебимую верность, моя кровь не могла повлиять на них.

Я отбросил руку Шрама и двинулся вдоль строя, где мужчины один за другим позволяли мне отравить их кровь.

Штормбрингер добровольно протянул руку, прежде чем мне удалось добраться до него.

– Я не глупец, мой король. И знаю, что все это значит. Пошлите меня в морскую преисподнюю, если я предал своего короля и его земную возлюбленную.

И впервые за все время я замешкался. В тот день, когда меня спасли от земных фейри, Штормбрингер был пятнадцатилетним мальчишкой, отслужившим свой первый год на Вечном корабле.

Именно в тот злополучный день, когда Торвальд пал под стремительной секирой Валена, Штормбрингер, чтобы отвлечь меня, отвел под палубу и угостил медом, хранившимся в тайнике камбуза, а после рассказывал сказки о своем родном острове, расположившимся возле Башни, дожидаясь, пока новоиспеченный маленький король не заснет.

Я держался в стороне от всей команды, за исключением Сьюэлла, Селин и Тэйта, однако Штормбрингер принадлежал к числу тех, кого мне всей душой не хотелось убивать.

– Когда правда всплывет наружу, – произнес Штормбрингер, наклонившись вплотную, так что ремешок повязки, прикрывающей его потерянный глаз, почти коснулся моего лба, – лучше заставить их расплатиться болью.

Кровь его не загноилась при соприкосновении с моей, и я перешел к следующему, но до моего уха донесся облегченный выдох Селин, или, возможно, лишь разыгралось воображение.

Имя третьего моряка, стоявшего во второй шеренге, мне было неизвестно, что не являлось большой редкостью. Тэйт и Ларссон набирали в команду чаще, чем я, и с пролетевшими годами, с распространением Тьмы меня уже давно перестали волновать новые члены экипажа, ведь все мысли занимало другое.

Пристально всматриваясь в лицо следующего мужчины, я почувствовал, как невольно встают волосы на затылке.

– Новобранец?

– Да, – хрипловато ответил он, ухмыльнувшись из-под всклокоченной русой бороды.

Я схватился за запястье и рассек кожу, позволяя своей крови смешаться с его. Последовал один, пять вдохов, и ничего.

С тревогой разжав запястье, я выпустил руку и собрался перейти к следующему, как вдруг он закашлялся. Ублюдок рухнул на колени, прижимая ладони к груди, на губах выступила темная пенистая слюна, глаза потемнели до тошнотворного желтого цвета и встретились с моими в полнейшем оцепенении от ужаса.

– Как? – Он продолжал задыхаться от надрывного кашля. – Она сказала, что защитит… нас.

Над палубой разнесся громогласный хохот Тэвиша.

– О, возможно, ваша маленькая ведьма и пообещала это, но подобные защитные заклинания действуют только в том случае, если их не разрушат другие. – Он выразительно взмахнул рукой, а затем подмигнул, словно давнишнему другу. – Наслаждайся, мой король. Похоже, попался еще один.

Из дальнего конца шеренги одетый в тяжелый холщовый плащ мерзавец стремительно бросился к борту корабля, но оказавшиеся рядом принцы-близнецы преградили ему путь. Джонас и Сандер с глазами цвета полуночи преследовали труса, уводя его от борта, а вскоре фейри взмолился, прося какое-то существо, какой-то ужас оставить его в покое.

Он жалобно заскулил и бухнулся на колени. В воздухе нарастало напряжение, похожее на приближающуюся грозовую бурю. Принцы безмолвно опустились на колени возле жертвы, но что бы ни вытворяла их магия, казалось, она пытала предателя изнутри, поскольку тот истошно кричал, отмахиваясь от невидимых сущностей.

Магия, призывающая кошмары. Я торжествующе усмехнулся, довольный тем, что удалось взять с собой нескольких земных фейри.

Ублюдок судорожно корчился возле моих ног от быстро распространяющегося яда. Слишком простая для такого подонка смерть.

Вцепившись пальцами в его горло, я притянул побагровевшее лицо к своему и издал низким голосом тихий и порочный напев. Тело перестало биться в предсмертных конвульсиях, а черные проступившие вены на руках посветлели.

Как только дыхание пришло в норму, я швырнул его назад.

– Как твое имя, предатель Королевства Вечности?

– Паэдар Блейдклэймер, мой король.

– А, второй помощник Огненного шторма собственной персоной, если не ошибаюсь.

Ответ последовал не сразу, но он медленно кивнул.

– Я-я-я ничего не делал, клянусь Богами. Я ничего не делал. Я связан с экипажем, понимаете, и… – Мерзавец запнулся, сглатывая выступившую на губах слюну. – У нас нет выбора, если наш лорд приказывает. Клянусь, мы ничего не делали. Я ничего ей не сделал.

Стоило присесть перед ублюдком, как расплавленный жар волной растекся по шрамам, оставшимся после сломанной ноги. Его черты лица огрубели от долгих дней, проведенных под открытым солнцем. Слипшиеся пряди волос рассыпались по широким плечам, а нижние зубы выпирали, скрывая заостренные верхние клыки.

По сравнению со мной он оказался крупнее и, несомненно, сильнее, однако предательски дрожал, словно угорь, попавшийся на крючок.

– Ничего не сделал, говоришь?

Я выдержал паузу, заставив Блейдклэймера нервничать и гадать, какое именно действие последует после произнесенных мною слов, а затем вонзил острие клинка в толстый живот.

– Чего ты не сделал, – прошипел я ему прямо в ухо, – так это не сознался своему королю в предательстве лорда своего дома. Чего ты не сделал… – Повернув рукоятку, я упивался отчаянными криками боли. – Не помешал Хранителю костей плести интриги против меня. – Очередной оборот принес новый истошный вопль. – И последнее, чего ты не сделал, – не рассказал, куда ее забрали. Разумеется, последнее – самое тяжкое из всего, чего ты не сделал.

Проведя кончиком языка по губам, я ощутил кислый привкус крови, а затем плюнул ему в лицо, проследив, как смешавшаяся со слюной кровь стекает по искривленному носу на губы. Одним пальцем я подцепил плевок и вымазал им внутреннюю сторону рта предателя.

Мужчина пронзительно вскрикнул и забился в истерике, а я еще глубже вонзил саблю в его нутро.

Опустившись на одно колено, я отбросил его на спину, краем глаза наблюдая за судорожными сокращениями, за вздувшимися и почерневшими венами вдоль шеи.

Со стороны наблюдавших, скорее всего, земных фейри, доносились приглушенные бормотания: они в ужасе взирали на истинные возможности моей крови. Однако меня подобное мало волновало. Жажда крови уже когтями вцепилась в грудь, и я с наслаждением вкушал эти чертовы сотрясавшие ночь предсмертные крики.

От тела Блейдклэймера, отравленного смертоносным ядом, один за другим отваливались пальцы, и к тому времени, как ублюдок начал испускать последний надрывный кашель, из глазницы выпал сгнивший глаз. Прежде чем я успел отрезать ему уши, сердце изменника перестало биться.

Тыльной стороной рукава я вытер попавшую на ресницы кровь и сплюнул оставшуюся на доски палубы. После, повернувшись, обнаружил, что Джонас и Сандер все еще находятся рядом с жалобно скулящим фейри, свернувшимся у их ног.

– Уведите его на гауптвахту!^[4] – прокричал я, кивнув на двух членов экипажа. – Пусть на своей шкуре узнает, что бывает с предателями на борту Вечного корабля!

Люди протащили второго наемного убийцу Хеша мимо скрючившегося предателя, и от одного лишь брошенного на растекшуюся лужу крови взгляда подонка стошнило, а мои губы триумфально подернулись в суровой ухмылке.

– Мой король! – раздался голос Тэвиша через всю палубу.

Сквозь толпившуюся команду пробирался Алек, перекинув через плечо руку другого мужчины, и сердце замерло, точно у трупа, лежавшего у моих ног.

– Эрик. – Лицо Гэвина выглядело страшно изможденным, а с губы стекала струйка крови. – Я нашел ее.