Утро приветствовало меня противной мелкой моросью и небом, затянутым серой мутью.

Я выложил на одеяло свои вчерашние трофеи: дубинку с утяжелением и две серебряных монеты. Потом перевёл взгляд на собственные руки — всё ещё воспринимавшиеся как чужие, с дурацкой татуировкой на левом запястье.

В игре на старте давали пару золотых, кольцо-инвентарь и зелье лечения. Здесь свое богатство в два серебра (или двадцать меди) мне пришлось добывать самому. Этого не хватит даже на начальную экипировку, не говоря уже о чем-то нормальном. Ну хоть жилье есть на три ночи — за него я и отдал серебряный.

Я взял дубинку, покрутил в руке. Хорошая вещь. Рик, наверное, вырезал её сам. И мне, скорее всего отдал так легко, потому что для него, с его ножом и умением управлять Ци, это было не больше, чем игрушкой. А для меня стало первым оружием.

Итак, примем за данность, что этот мир рушится. И единственный известный мне способ быстро стать сильнее — это получить слой, закалить его путем убийства монстров, затем получить новый слой и повторить. Рискованный, но самый быстрый путь роста.

Я спустился в общий зал, съел скромный завтрак, почти не чувствуя вкуса. И, подгоняемый чувством ускользающего времени, направился к городской бирже.

Да, беда близко. Но паниковать не было никакого смысла, это ничего не изменит. Если я буду достаточно силен и осторожен, то выживу. И для начала…

Мне нужно зерно, одно из тех, что на скорость. Первый слой — это фундамент. Если он окажется кривым, дальше всё пойдёт по наклонной. Скорость. Только скорость. Без неё весь мой идеальный билд развалится уже в начале. Хорошо, что это довольно частый вид «пассивки», не слишком редкий и дорогой.

Немного поплутал, но биржу нашел довольно быстро. Это было огромное одноэтажное здание рядом с площадью. Здесь можно было как продавать, так и покупать зерна монстров. Как и всё остальное, что представляло собой ценность.

Сегодня аукционов не ожидалось, поэтому и народу почти не было. Какой-то чересчур опрятный, особенно по сравнению со мной, служащий мазнул по мне взглядом, чуть скривился и вновь вернулся к каким-то записям, сделав вид, что меня не заметил. М-да, а будь я наемником С или D ранга, он бы уже услужливо спрашивал, чем может мне помочь.

Печально, но и в этом мире сила и богатство значат слишком многое. У меня есть обширные знания, но никто не будет воспринимать их всерьез. Правило «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» работает, похоже, в любом из миров. А я, к тому же, еще и слабый. Пока, во всяком случае.

Ладно. Так обогатиться пока не получится.

Я подошёл к витринам и начал смотреть, что есть в наличии.

Зерно F-ранга было всего одно. За два золотых. В то время как основная масса Е-ранговых стоила от девяноста серебряных до полутора золотых монет.

И это было логично — из двух золотых на ценнике, комиссия мага за «упаковку и переноску» точно была не меньше восьмидесяти монет серебра. Удивительно, что вообще тут нашлось такое слабое зерно, но причина странностей быстро стала понятной, стоило в него вглядеться:

Зерно теневого хорька.

F ранг.

Активная способность: шаг в тень.

Энергия ци. (1/10)

Я моргнул, только сейчас обратив внимание на цифры. Всё как в игре. Первая — сколько даёт зерно прямо сейчас, в сыром виде. Вторая — сколько будет после полной закалки.

Вообще, это редкое зерно, которое добывается из монстриков, которых очень сложно убить — потому что почти невозможно заметить и они крайне редко встречаются. Да и способность дает очень хорошую маскировку, на уровне D-ранга.

А так, кто-то может действительно и купит, как временную заплатку. Неплохо.

Оглядев то, что есть среди Е-ранга, обрадовался.

Зерно Степной Гончей.

E ранг.

Пассивная способность: постепенное нарастание предела скорости при непрерывном движении.

Энергия ци. (5/50)

Это было именно то, что нужно! Я даже на всякий случай протер глаза. Не бывает же так!

Именно это зерно служит отличным, наилучшим фундаментом для моего билда. Чем сильнее я буду становиться, тем ярче будет раскрываться этот слой, и плевать, что он низкого ранга. Это идеальный старт в моей ситуации: когда нельзя перезаписывать, и стоит подбирать эффект каждого слоя максимально грамотно, иногда немного жертвуя емкостью ядра.

Из моих грез меня бездушно выбила цена — один золотой и десять серебряных. Сейчас у меня на руках всего два серебра…

Но это идеальный вариант. Я медленно выдохнул.

Значит, нужен золотой и восемь серебряных. Ратуша была совсем рядом, и я вернулся к доске объявлений, не переставая размышлять об извечной проблеме быстрого обогащения. Насобирать трав, чтобы сделать эликсиры, а затем их продать?.. Я знаю много рецептов, но в состав обычно входят не только травы, значит, остальные ингредиенты придется докупать, следовательно, принести выгоду с моим стартовым капиталом мог лишь один вариант. Да и не факт, что мне хватит только памяти об рецептах — в игре процесс варки шел автоматически. А здесь? Температурный режим, длительность варки и последовательность внесения компонентов — всё это я знал для тех рецептов, что помнил наизусть. Но вдруг что-то отличается? Да, попробовать всё-таки стоит. Когда-нибудь потом. Когда будут деньги на эксперименты.

Заказов на доске было много, но всё было либо слишком опасным и требовало групповой работы, либо слишком простым и дешевым. Даже если я решу вычистить всех крыс в городе, сколько времени это займет? Точно больше, чем у меня есть.

Объявление на сбор корня болотника обыкновенного я заметил почти случайно. Удивительно, тут указывалось, что рос он совсем не в болотах, а в овраге в часе ходьбы на север-северо-запад от стены. Оплата три серебра за пучок. Однако, это было довольно много. Интересно, почему с такой ценой заказ до сих пор висит здесь? Эти травы совсем простые, и не стоили больше одной серебряной монеты за пучок. При такой разнице в цене тут должен быть серьезный дефицит, а значит и причина, почему никто этим не занимается.

— Там много тварей, — ответил мне служащий после того, как я поинтересовался причиной такой цены. — За три серебра нормальные туда не ходят.

Ага, понятно. А для охотников посильнее уже сама награда не была столь велика, чтобы возиться в земле.

Однако для меня шансы были — надо лишь подготовиться. Я знаю один вид монстров, что очень любит селиться рядом с корнями болотника, и знаю, что там твари медленные и почти слепые. К ним нужен только верный подход.

Я сорвал лист. И оформил бумаги у служащего, принимавшего заказ.

Перед выходом купил новую рубашку и мешок. Самые дешёвые. Старую одежду снял там же, разорвал на полосы и сложил в мешок. Воняла она так, что стирать смысла не было, а вот как тряпки подходила идеально.

Шёл уже около получаса, когда поймал себя на странной мысли: я точно знаю, куда идти. Ни разу я не остановился в сомнении, не сверялся с солнцем, не искал примет. Ноги сами несли меня на северо-запад, словно в голове был встроенный компас. В игре понятно — карта всегда была перед глазами, но здесь, в реальном мире, топографическая гениальность, кажется, была встроенной функцией. Надо будет расспросить кого-то из местных.

За стеной города нужная мне дорога быстро превратилась в разбитую колею, потом стала почти незаметной тропинкой. Я шёл, настороженно прислушиваясь к каждому звуку, но вокруг было тихо.

Вскоре начался негустой подлесок, и сразу за ним появился нужный мне овраг. Земля резко ушла под откос, открывая широкую, заросшую кустарником низину, по дну которой вился ручей. Здесь было довольно сыро и в воздухе витали какие-то сладкие ароматы. Я спустился, стараясь не шуметь, и начал осматриваться.

Кусты болотника росли небольшими группами, довольно кучно, их толстые, узловатые корни торчали прямо из влажной земли. Я присел, вытащил из мешка тряпку, намотал на руку на всякий случай и начал осторожно вытягивать первый пучок. Земля поддавалась легко, корень выходил почти без усилий.

Где-то в глубине оврага раздался едва уловимый шорох, и я настороженно замер. Может, разыгралось воображение, но, кажется там что-то ворочалось под землей.

Это были сейсмохищники. Такое название было у них в игре. Медлительные, почти слепые, но живут огромными колониями. Остро реагируют как на звук, так и на вибрацию.

Я и до этого старался не шуметь, но теперь даже двигаться стал иначе. Каждый шаг старался сделать максимально плавно, с перекатом с носка на пятку, чтобы минимизировать сотрясение почвы. Руки работали медленно и плавно, без рывков. Я собирал корни по самому краю их территории, не углубляясь. Все-таки мои навыки тихой ходьбы несовершенны, и не стоило подходить близко к лежбищу тварей.

Работа шла медленно, спина ныла, но я заставлял себя не торопиться. Через час в мешке было десять пучков. Тридцать серебра. Почти треть нужной суммы.

Я уже собирался уходить на передышку, как заметил еще одну группу корней, чуть глубже, метрах в десяти от меня. Она была крупнее предыдущих, и там на три полных пучка наберется. Девять серебра… И всего-то десяток метров пройти. Главное, делать все аккуратно, не спешить, внимательно следить за тварями — и все будет хорошо.

Я аккуратно сделал шаг, а потом еще один. Земля под ногами была мягкой, и я внимательно следил, чтобы под ноги не попадались случайные камни и корни деревьев, способные усилить вибрацию, делая паузы, чтобы вибрация гасилась. Добрался, присел, и потянулся к первому корню. И в этот момент… мир взорвался грохотом.

Бах! Бах!

Два тяжелых удара, похожих на шаги гиганта, раздались откуда-то справа и сверху. Земля подо мной ощутимо дрогнула, в воздух поднялись стаи птиц с диким ором. Я замер,стараясь не дышать. И тут шорох, который я слышал раньше, превратился в шелест десятков, сотен тел, разрывающих землю. Из-под корней, из-под кустов, прямо из влажной почвы начали появляться они.

Сейсмохищники были похожи на помесь крота и гигантского слизня. Слепые, покрытые бледной, морщинистой кожей, с мощными лапами-лопатами и круглыми ртами, усеянными мелкими, но острыми зубами. Они двигались медленнее меня, но их было много. Очень много. Да и из-под земли они вылезали довольно проворно и в неожиданных местах.

Я рванул с места, забыв о скрытности. Теперь это было неважно. Важно было бежать. И я бежал, перепрыгивая через корни, уворачиваясь от веток, слыша за спиной нарастающий шорох. Одна из тварей вылезла из земли прямо передо мной, разинув пасть. Я с размаху врезал дубинкой по голове, отшвырнув ее в сторону, и побежал дальше.

Острая боль пронзила левую ногу чуть выше пятки. Я взвыл, споткнулся, но удержался на ногах. Один из кротов успел вцепиться мне в ногу, его зубы пропороли дешевую ткань штанов и впились в плоть. Я ударил дубинкой вниз, раз, другой, третий, до тех пор, пока тварь не разжала челюсти. Нога горела огнем, каждый шаг отдавался болью, но я продолжал бежать, хромая, оставляя за собой кровавый след. Передо мной вновь вылезла пара сейсмохищников.

Сменив направление, я начал резко подниматься вверх по склону. В низине, казалось, эти твари были везде.

С раненой ногой лезть было сложно, поэтому я изо всех сил помогал себе руками, цепляясь за ветки, корни, землю, камни и вообще за все, что попадалось по пути.

Выбравшись из оврага, и с трудом отдышавшись, посмотрел назад. Кажется, погони не было. Но стоило мне выдохнуть, как вновь раздался грохот. На этот раз куда громче и прямо за моей спиной. Ба-бах! Бах!

Судя по треску, источник грохота было сломанное дерево. А потом что-то глухо упало.

В овраге бледные комки кротов вылезали то тут, то там, в поисках того, кто их тревожит. Сейсмохищники были везде, кроме того направления, откуда раздавался грохот.

Я медленно, очень медленно перевел дух. Идти вперед опасно, там что-то большое и непонятное ломало деревья. Но возвращаться назад, через территорию, кишащую сейсмохищниками было прямым самоубийством.

Я постоял немного и решил двигаться в сторону грохота.

Где-то через пятьдесят метров кусты расступились, и я увидел его.

Тролль. Огромная, покрытая грубой серой кожей туша лежала на боку, подмяв под себя молодые деревца. Ростом он был метра три, не меньше. Мощные руки с толстыми, как сардельки, пальцами и огромными когтями, маленькая голова, вдавленная в плечи. Он был мертв. Голова разворочена, словно кто-то взорвал его затылок.

Я замер. Тролль — это как минимум D-ранг, хотя этот выглядит уж очень большим. Может, даже C… Опасный, живучий, сильный монстр.

Что он делал так близко к городу? В игре такие твари встречались нечасто, и они проявляли зачатки разума, стараясь держаться как можно дальше от поселений.

Неужели Катастрофа подошла так близко, что даже такие монстры начали мигрировать?

Я уже развернулся чтобы уйти,но взгляд зацепился за что-то рядом с тушей. В метре от груди тролля, в воздухе висел полупрозрачный шар, пульсирующий мягким, густым, медовым светом. Зерно. И оно было огромным, раза в три больше того, что выпало из крысы.

За тушей тролля его было плохо видно, и я начал обходить место по широкой дуге.

Тишина. Огляделся. Никого. Тот, кто убил тролля, ушел. Или не заметил выпавшее зерно. Или ему оно было не нужно.

Я подошёл ближе, стараясь не смотреть на развороченную грудь монстра, и сосредоточился на шаре. Перед глазами всплыл знакомый зеленый текст.

Зерно лесного тролля-вожака.

Ранг: C.

Тип: Регенерация плоти.

Пассивная способность: ускоренное заживление ран, повышенная живучесть.

Скрытое свойство: неизвестно (требуется 99% закалка).

Энергия Ци 40/400

Я перечитал. Регенерация… Танковый тип. Живучесть, восстановление, способность держать урон. С одной стороны — сильная способность. С другой — её могли заменить зелья. Много дорогих зелий. Что хуже всего, полная противоположность тому, что я всегда строил.

В игре мой билд был отточен тысячами неудачных попыток. Я нашел «баг», а может, и задумку. Комбинация из девяти слоев на скорость атаки и оглушение давали возможность убить почти любого босса и моба не выпуская его из контроля. Таким образом я и прошел игру. Звучит легко, но по факту слишком много звезд должно совпасть — цена девяти слоев в том, что нет права на ошибку.

И вот брать такое зерно, с регенерацией, было ошибкой. В рамках моего идеального билда ошибкой. Потому что каждый слой должен синергировать с другими. Два похожих эффекта в этой игре перемножались, а не складывались. И поменять один слой — навсегда загубить синергию и понизить финальную силу на порядок.

Монстров после катастрофы всегда было в избытке. Танки не умеют уничтожать цель быстро, а значит обречены стягивать на себя новых и новых врагов. Поэтому, пару сотен раз попробовав, я перестал играть за танка. И совсем перестал брать защитные слои. Они были бесполезны в долгой перспективе — против орды не выстоишь, как ни лечись.

Я прикусил губу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я всё ещё считал в уме, как считал семь лет: синергии, проценты, эндгейм. Только вот работало это всё через сто лет после того, как здесь всё начнёт гореть. Мой идеальный билд был идеален для мира, в котором я не живу.

Но я знал, что билды через регенерацию существуют. И сам играл таким одно время, и читал на форумах, что некоторые игроки играли через живучесть и постепенное перемалывание врагов. Но у этих билдов были очевидные проблемы. Это было слишком медленно и неэффективно против того, с чем столкнётся мир после Падения. И абсолютно бесполезно против главного босса.

Поймав себя на этой мысли, я чуть не рассмеялся. Какой, нафиг, босс? Я посмотрел на свою кровоточащую, воспалившуюся ногу. Бросил взгляд на свою убогую дубинку, с которой еле отбился от слизней. А вокруг был мир, в котором эти монстры, сейсмохищники, были одними из самых слабых. И мне тут не надо перемалывать орды врагов и жить на острие копья. Мне надо было просто выжить. А танка можно сделать действительно неубиваемого. Уже сходу появляется в голове пару вариантов…

В игре я мог позволить себе перезапускать заходы. Умирать, пробовать снова, искать идеальный старт. Зерно C-ранга на первом слое выпадало, наверное, в одном заходе из сотни. И каждый раз, когда это случалось, я начинал рисковать, лезть туда, куда не следовало, и в итоге сливался. Потому что после C-ранга не хочется брать ничего слабее. А найти второе такое же — почти нереально.

Здесь не будет перезапуска. Здесь одна жизнь. И это зерно C-ранга сейчас сравнимо с даром небес, это был реальный шанс выжить. И через сто лет этот слой, может, и станет мусором, но какая разница, если я сдохну на этой неделе от заражения крови? Мало ли что там в зубах этих слизней.

Регенерация не сделает меня сильным. Она даст мне шанс остаться живым. А сильным я стану потом, если это «потом» вообще случится. Пусть я и планировал совсем не так.

Я вдруг остро, до боли в груди, пожалел, что выбрал «Ядро Девяти Небес».

Технику, которая не позволяет менять слои. Будь у меня перезапись — я бы взял это зерно не задумываясь. С ним я бы пережил ближайшие недели, самые опасные недели. Смог бы справиться с началом катастрофы с куда большей вероятностью, чем с зерном гончей.

А потом, когда стану сильнее, нашёл бы что-то более подходящее и заменил. Но у меня нет такой возможности. То, что я возьму сейчас, останется со мной навсегда.

Я выругался про себя, хотя очень хотелось орать вслух.

А потом выдохнул. Что сделано, то сделано. Ядро не поменять. Будущее не отменить. Но если я не возьму это зерно сейчас, никакого будущего у меня может просто не быть.

Я протянул руку и коснулся шара.

Боль была мгновенной. Обжигающей, дикой, и совершенно несравнимой с той, что я испытал при создании ядра. Будто глубоко в меня влили раскалённый металл. Меня выгнуло дугой, перед глазами вспыхнули багровые всполохи, похожие те, что я видел на горизонте. Я чувствовал, как внутри, вокруг моего небольшого, только зарождающегося ядра, начинает формироваться первый слой.

Грубый, мощный, усиливающий.

Боль схлынула и по телу прокатилась волна облегчения. Не знаю, сколько времени прошло, но нога больше не болела. Я посмотрел на неё — рана затянулась, покрылась коркой. Мышцы налились силой, мир стал чётче, ярче.

И в этот момент за спиной раздался голос. Спокойный, с ленцой.

— Ты знаешь, что воровать — нехорошо?

Я резко обернулся, едва не упав.

В трёх шагах от меня стоял человек. Высокий, широкоплечий, в изорванной, окровавленной одежде. На груди темнела глубокая рана, но держался он твёрдо. В руке он держал меч с обломанным лезвием. Лицо — грубое, обветренное, с тонким шрамом через левую скулу. Он стоял, прислонившись плечом к дереву, и смотрел на меня застывшим, безжизненным взглядом «рыбьих» глаз без всякого выражения.

Я не слышал, как он подошёл. Вообще. Он будто возник из воздуха.

— Я… — начал я.

— Ты украл мою добычу, — перебил он. — Прямо у меня на глазах.

Я всё ещё стоял над тем, что осталось от тролля, С-ранговой твари, которую этот человек разобрал в одиночку. Бежать? Я бы с радостью попытался, но ноги отказались двигаться. Он сделал шаг, и поднял меч, направляя мне в горло. Чёрт, это отпетый убийца. И меч в его руке, конечно, сломан, но еще вполне пригоден для использования по назначению. Иллюзий относительно гуманности этого типа я не питал абсолютно, но он почему-то не торопился меня убивать.

— Значит так, — произнёс он медленно, растягивая слова. — Выбирай. Первый вариант: я убиваю тебя прямо здесь. — Воровство у себя я не прощаю никому.

Он замолчал, давая мне осознать.

— Второй вариант, — продолжил он. — Ты остаёшься жить. Но признаёшь долг. Шестьдесят золотых -цена ядра. Как отдавать — твоя забота. Хочешь — сразу, хочешь — частями. Но не затягивай.

Требование было настолько наглым, что возмущение побороло страх. Кому бы он в этой глуши продал зерно? Я что-то не вижу рядом мага, готового помочь. Да и денег таких у меня нет. Шестьдесят, блин, золотых! Я тут и трети золотого за полдня не заработал! Я даже открыл рот, но он не дал мне сказать.

— Только не говори, что у тебя нет денег, — хмыкнул он. — Я это и так вижу. Мне плевать. Деньги — не единственный способ расплатиться. Отработаешь. Или нет. Так или иначе, я своё получу.

Он склонил голову набок, разглядывая меня. Как ястреб разглядывает мышь.

— Ну? Что выбираешь? Смерть сейчас или долг?

Я посмотрел прямо на него, но, надо сказать, смотреть в его пустые, светлые, неопределенного цвета глаза было неприятно, и я невольно отвел взгляд.

Я молчал и думал, мысли лихорадочно проносились в голове. Даже раненый, прихрамывающий, он был быстрее, сильнее, опытнее меня в сотни раз. У меня не было ни шанса. Даже с новым слоем, даже с регенерацией — он бы убил меня за пару ударов. Может, за один. И никакие воззвания к справедливости тут не помогут. И торговаться, судя по его глазам, тоже не стоит.

— Я взял безхозное, а не чужое, — собравшись с духом сказал я. — Но поскольку взял — долг. Я выбираю долг.

— Хороший выбор, — кивнул он без эмоций в голосе.

Он шагнул ближе и протянул руку.

— Руку дай, — повторил он с нажимом. — Левую.

Я неохотно протянул ему левую руку, где красовалась татуировка в виде незамкнутого круга на запястье. Он не обратил на нее никакого внимания и перевернул предплечьем вверх. Он что-то сделал и предплечье обожгло резкой болью, будто приложили раскалённое клеймо. Я дёрнулся, но он держал крепко, не давая вырваться.

— Это метка, — сказал он, отпуская мою руку. — Моя метка. Теперь я смогу тебя найти, когда захочу. В городе, за стеной, под землёй — неважно. Попробуешь сбежать — я догоню, рано или поздно. Попробуешь спрятаться — найду.

Он развернулся и, прихрамывая, пошёл прочь. У кромки оврага остановился и бросил через плечо:

— За целую тушу тролля можно выручить четыре-пять золотых. На днях зайду за деньгами.

Он скрылся за деревьями.