Утро выходного дня я встретил в прекрасном настроении. Умылся, оделся во всё чистое, сунул кошель за пазуху и вышел на улицу с приятным предвкушением человека, у которого есть план, деньги и целый день впереди на его реализацию.

План был такой: лавка техник, биржа, караванщики. И Сайрус. Ну и оружейная лавка: если с Сайрусом договорюсь, возьму меч. А если нет, придется и дальше развивать владение копьём.

Одиннадцать золотых приятно оттягивали пояс, и у меня в кои-то веки отключился внутренний режим выживания. Я шел покупать. И был готов азартно торговаться с каждым лавочником, но не для того, чтобы сэкономить, а чтобы приобрести для себя лучшее из возможного.

До лавки техник я дошёл минут за двадцать и на пороге притормозил. Что-то было не так. Я всё время это подспудно ощущал, но только сейчас понял, что именно меня смущало — отсутствие в городе мужчин. Нет, пацанва и старики попадались, конечно, но в целом город выглядел совершенно обезлюдевшим.

В самой лавке кроме продавца не было ни души, хотя обычно, ну то есть те оба раза, что я сюда заходил, кто-нибудь здесь все равно толкался, если и не с целью покупки, то перекинуться парой слов с такими же экспертами по всем вопросам.

А сейчас лавочник сидел в гордом одиночестве, и от нечего делать полировал тряпочкой какой-то кристалл. Ввиду отсутствия других покупателей я мог бы претендовать на его внимание, но он сидел, о чем-то глубоко задумавшись и неотрывно глядя в окно. Я проследил взглядом за ним, увидел памятник из двух колец и невольно поёжился.

— Людно у вас сегодня, — сказал я, чтобы как-то разрядить тишину.

— Не то слово, — мрачно отозвался лавочник, не отрываясь от протирания. — Второй день мух гоняю. — Он поднял на меня глаза и прищурился. — А ты чего тут?

— В смысле?

— В прямом. Все за стенами. — Он отложил тряпку и уставился на меня с искренним недоумением человека, которого спросили, почему на улице светло. — Ты что, не в курсе?

— Я только позавчера в город вернулся и завалы дел разгребал. Пока нет, не в курсе.

Это его, кажется, примирило с моей дремучестью.

— Вчера утром облава началась, парень. Такая, какой на моей памяти не было. — Он даже привстал, оживившись. — С севера зверьё попёрло,тучами. Гильдия объявила сбор, всем желающим выдает оружие, и скупает всё подряд по полуторной цене. Наёмники, охотники, вольные, все за стены ушли. А вчера еще и кланы объявились. Два клана, полными составами, представляешь? Железная Ива и Каменный Дом. Встали лагерями по обе стороны от города и режут всех тварей, что мимо бегут.

— Кланы, — повторил я в задумчивости. От моего приподнятого настроения не осталось и следа. Про кланы я слышал только в разговоре мужиков в трактире. И названия кланов мне ни о чём не говорили.

— Ага. Оно и понятно: где деньги, там и они. Да и ладно, у меня товар как раз для тех, у кого деньги есть. А у кого они сейчас есть? Все, кто мог заплатить, неделю как всё потратили. — Делился он наболевшим, увидев человека, который готов его слушать. — Вот как вернутся, тогда и будет очередь… — Он вдруг спохватился и заулыбался. — А тебе чего надо-то? Ты ж, как я помню, алхимик теперь у Корна? «Большой Круг» через недельку-другую только зарядится.

Я стоял и переваривал услышанное. Теперь понятно, почему вчера посетителей в нашей лавке не было. И Корн, зараза, ничего не сказал. Думал, наверно, что тоже сорвусь за стену. И вот почему именно сейчас пошел на новый круг.

Ощущение было, как в детском сне, когда спускаешься по лестнице, и, вместо ожидаемой ступеньки, чувствуешь ногой предательскую пустоту. Тревога билась в голове, и я чувствовал, как время ускользает. Но логика твердила обратное — я и прошлые рейды хоронил, а они были удачные, и в этот раз справятся. Наверное.

— Скажите, — мой голос прозвучал странно, слишком ровно. — А зверьё какое? Что за твари?

— Да всякие! — он махнул рукой. — Мелочь в основном. Но их столько, что говорят, за день по тысяче туш набивают. Даже зёрна все собирать не успевают, а там десятки магов. Такое раз в жизни бывает! И сам бы пошел, молодость вспомнить, но… — он осёкся, не договорив.

А я и не придал значения, уйдя в себя. Мелочь, идущая сплошным потоком. Твари бежали.

Так бывает, когда в лесу пожар: сначала из чащи выскакивает зверьё, и все радуются — надо же, сколько дичи! А потом приходит огонь.

— Спасибо, — сказал я. — Я, наверное, попозже зайду.

— Да куда ты? — удивился лавочник. — Слушай, если тебе для алхимии, у меня есть отличная штука, как раз тебе по…

Дверь за мной закрылась. Я стоял на улице и пытался думать.

Ладно. Спокойно. Может, я ошибаюсь. Я одиннадцать дней сидел в дыре, и реально мог что-то упустить. Мне нужно больше данных, а не паника. Данные, Рэй. Сначала данные.

Биржа.

А вот на бирже было, напротив, куда многолюднее, чем обычно. Однако таких, кто как и я, пришел покупать, я что-то не заметил. В основном все старались побыстрее сбыть свою добычу. Зёрна текли рекой: мелочь, в основном E-ранг, чуть реже D-ранг, изредка что-то поприличнее, и цена скупки была вдвое меньше от обычного. Люди ругались, но ничего поделать не могли.

Я встал в очередь, чтобы не привлекать внимания и начал внимательно слушать разговоры вокруг себя. Кто-то сетовал, что ничего почти не заработал, и повезло, что с магом дешево договорился. Судя по всему, маги поставили свои услуги на поток и занимались упаковкой гораздо дешевле обычного. В основном они работали на гильдию, но если заплатить, могли и кому-то из одиночек помочь. Вот такие сюда и приходили, но всё зря — биржевые скупщики работали напрямую с гильдией и в основном всё шло на продажу в другие города. Поэтому на прилавки шёл только тот хлам, что приносили сюда одиночки.

Через два человека от меня стоял воин, который принес зерно тролля-вожака, и громко хвастался, что утренняя добыча, мол, впятером смогли кое-как прикончить, благо что маг помог. И говорит, там еще целая стая была, вот продаст, пока еще сильнее не подешевело и сразу вернется туда. И продал зерно за двадцать, блин, золотых.

Твою же дивизию! Если бегут уже стаями такие твари, как тролли, да еще и с вожаком, то я очень не хотел бы знать, чтó именно их выдавливает.

— Парень, ты или говори, что хотел, или проваливай! — рявкнул на меня скупщик, выводя из раздумий. Я и не заметил, что подошла моя очередь

— … — сказал я и пошёл к выходу.

Ноги сами несли меня к южным воротам, за город, где гнездились караванщики.

Повозки стояли рядами, лошади жевали сено, пара возчиков резались в кости в теньке. У них и спросил про караван в Дельт, и меня отправили в небольшой шатёр, судя по всему, контору.

— До Дельта, — сказал я, войдя внутрь. — Одно место. Когда ближайший караван?

— До Дельта? — переспросил караванщик. Его толстое лицо лоснилось от пота. Он поднял на меня глаза, сверился с чем-то в своих бумагах и заулыбался. — Через восемь дней, красавец. Может, через десять. Большой обоз пойдёт, с охраной, всё чин по чину.

— А раньше?

— А раньше не пойдёт.

— Почему?

Он посмотрел на меня, как на дурачка, но охотно объяснил — было видно, что ему от нечего делать очень хочется поболтать:

— Потому что почти все мои возчики и охранники сейчас там. — Он ткнул пальцем куда-то в сторону севера. — И все мои повозки зарезервированы под товар. Ты пойми: такая оказия раз в жизни бывает. Гильдия скупает, кланы скупают, столица ждёт. Мы одним рейсом годовую выручку сделаем — шкуры, кости, зёрна, всё в одном обозе.

— Я заплачу.

— Сколько? — он даже не оскорбился, просто спросил по-деловому.

Я озвучил десять золотых, и он посмеялся.

— Милый мой, я за одну повозку зёрен монстров получу больше, чем ты за год заработаешь. Не обижайся. — Он развёл руками. — Через восемь дней, а? Хочешь, прямо сейчас запишу, место придержу. Даже задаток брать не буду. И дорога обойдется всего в три золотых. С питанием, с охраной.

Восемь дней. Кто за эти восемь дней успеет выйти еще на город? Ледяной царь со своим выводком? Или пара десятков B-рангов?

— А одиночную повозку? — спросил я. — Не обоз. Одну телегу, с возчиком. Или хотя бы лошадь.

Толстяк задумался. Побарабанил пальцами.

— Мне сейчас каждая лошадь и телега на вес золота, ты пойми. — признал он неохотно. — Можешь сам поспрашивать. Но без охраны, вдвоём, на пустой дороге, месяц пути. По нынешним временам это, знаешь ли… Не думаю, что кто-то согласится, хоть сотню ты предложи. Жизнь дороже.

Да уж, такого я не ожидал. Хотя, если включить мозги и подумать, логично же. Обычная, чтоб её, экономика…

— Да куда ты спешишь! Ты сходи, на стену, глянь, чего ты! А то и попросись носильщиком, коль воевать не умеешь, там рук всё одно не хватает. За неделю хорошо заработаешь. Там сейчас такое… — он мечтательно покачал головой. — Такого, парень, ты больше в жизни не увидишь.

Я пошел от него, продолжая думать. А почему я вообще так зациклился на караване? Да, это удобно, но мне уже не привыкать и пешком много ходить. Да, запасов надо взять побольше, и желательно пару верных попутчиков, чтобы спать спокойно…

Поэтому я пошел к Корну.

Лавка была заперта, ставни закрыты, а на двери красовалась табличка «Закрыто». Ожидаемо. Но я все равно постучал — сначала тихо, потом чуть громче. Тишина. Только на втором этаже, где он жил, тускло светилось окно. Всё-таки прорывается.

Я постоял под дверью, привалившись лбом к косяку. Стучать дальше было бесполезно, и даже вредно. Не дай бог сорвать магу переход между кругами. Малейший сбой чреват необратимыми последствиями. Не знаю, как происходит прорыв в реальной жизни, но на эликсире не просто так было указано время действия 24 часа. В течение суток его точно нельзя беспокоить. А после потребуется еще пара дней на восстановление.

— Ну ты вовремя, старик, — сказал я дверному косяку. — Ну ты просто мастер выбирать момент.

Хотя я лукавил, конечно. Понятно, что это я спровоцировал его, и что старик выбрал идеальное время для себя — когда клиентов всё равно нет. Заказы, конечно, висели, но с новым кругом он и в алхимии будет эффективнее. А меня отдыхать отправил, чтобы я ему ненароком процесс не нарушил.

Мда, мой шикарный утренний план расползался на глазах. Оставался Сайрус.

Его я искал до самого вечера.

Обошёл три таверны, где, по слухам, собирались наёмники, спросил в гильдии — там на меня посмотрели как на пустое место и посоветовали идти за стены, мол, все там. В тавернах было совсем мало посетителей, и кто-то его знал, кто-то нет, но никто понятия не имел, где его искать, кроме как за стеной. И часто я слышал: «Сайрус? Не видел уже месяц. Он вообще сам приходит, когда надо».

Город был большой, и Сайрус в нём растворился, как капля в море.

К закату я стоял на стене у северных ворот, злой, уставший и почти отчаявшийся.

За воротами, метрах в трехстах, горели костры. Много костров, сотни штук, разбросанных повсюду, целый лагерь с палатками и разделочными столами под навесами. Люди, тысячи людей, сновали туда-сюда, что-то орали, что-то куда-то тащили, а кто-то даже играл на музыкальных инструментах и пел.

Это была ярмарка. Праздник. Самая большая удача в жизни города.

Чуть дальше, буквально в паре сотен метров от стана шла настоящая резня. Твари пёрли непрерывным потоком и, за редким исключением, даже не пытались хоть как-то изменить направление, чтобы обогнуть. Насколько я мог видеть в закатных сумерках, ближайший подлесок буквально кишел разнообразными тварями. Бойцы периодически менялись и шли отдыхать, повсюду сверкали вспышки техник, всплывали шары зерен и печати заклинаний, упаковывающих зерна. Зрелище завораживало своей смертоносной красотой.

Между бойцами и лагерем постоянно сновали носильщики с тележками, доставляя новую и новую добычу на разделочные столы, но её было столько, что они не успевали свежевать туши.

Еще дальше к северу, а точнее к северо-востоку и северо-западу, горели костры двух других лагерей. Видимо, те кланы, о которых говорил лавочник.

А вот на север мне смотреть не хотелось совершенно.

В стремительно наступающих сумерках линия разломов казалась еще ярче. И в свете багрово-фиолетовой пульсации я увидел то, от чего невольно содрогнулся, мгновенно покрывшись холодной испариной: монстры шли сплошной стеной.

И, судя по тому, как менялись очертания леса на горизонте, это уже далеко не мелочь. На подходе вторая волна.

Я стоял и смотрел, как город празднует свою самую большую удачу.

И думал о том, что у меня в кармане одиннадцать золотых, на которые я прямо сейчас могу накупить провизии и уйти пешком, пока ещё есть хоть какой-то шанс добраться до большой воды. Туда, где неумолимое движение разломов теряет свою разрушительную силу. Туда, где через сотню лет всё-таки сохранятся островки былой цивилизации

А ещё я думал о старике, который сидит в запертой лавке и прорывается на четвёртый круг, потому что я подарил ему эликсир. И который после прорыва будет беспомощен, как котёнок. И если я сейчас уйду, то не смогу с ним даже попрощаться. Больше не услышу его ворчание, его ехидные насмешки. И не увижу в его взгляде затаённое в глубине души неподдельное беспокойство обо мне… Что-то я расчувствовался. На нервной почве, наверно.

Иди на стену, такого ты больше в жизни не увидишь, сказал караванщик. Хорошо, если бы так.

Рядом со мной кто-то встал, но я не обратил особого внимания. Постоянно кто-то приходил и уходил.

— Есть разговор. — Сказал человек сбоку голосом Сайруса.

Я удивленно обернулся и увидел его холодные глаза. А, ну да, метка. Я тоже хочу такую способность отслеживать людей.

— Я тебя, между прочим, с утра ищу, — сказал я. — Полгорода обошёл.

— Иди за мной.

Он уже развернулся и пошёл вдоль стены к лестнице, ни секунды не сомневаясь, что я потащусь следом. И я, что характерно, потащился. Нет, я конечно и сам его искал, и всё такое, но как же раздражала его самоуверенность. Хотя после увиденного появилась мысль уговорить Сайруса уйти вместе. Вот с кем в пути точно можно спать спокойно. Рядом с ним меня никто не убьет, кроме него.

Кварталы тем временем менялись. Улицы становились шире, а дома выше. Здесь было тихо, чисто и пахло не рынком, к которому я привык, а фруктовыми садами. Ухоженные, деревья с фруктами росли буквально в каждом дворе. В таких районах я ещё не бывал. Меня в такие районы, скажем честно, раньше и не пустили бы.

Сайрус остановился у двухэтажного дома и постучал. Я же не удержался и сорвал с ветки фрукт и со всех сторон его осмотрел. Груша, реально, обычная груша. Офигеть!

Открыл мужчина в халате. Лет пятьдесят, ухоженная бородка, взгляд человека, который очень хочет выглядеть недовольным и очень старается не выглядеть испуганным.

— Кого еще ты притащил, — сказал он, бросив неприязненый взгляд на грушу в моей руке. — Мы так не договаривались.

— Теперь договаривались.

Мужчина перевел взгляд с меня обратно на Сайруса. Потом молча отступил, пропуская нас внутрь. Если это была борьба, то как-то быстро он сдался. Мне что-то стало даже неудобно. Мы никакого преступления сейчас не совершаем? А то иду за Сайрусом, и вопросов не задаю. Еще и груша эта…

Наверху была одна дверь, и Сайрус открыл её так осторожно, словно она была по меньшей мере хрустальной.

Я вошёл следом, все еще не понимая, что происходит, и в глаза сразу бросилось Сердце разлома.

Оно лежало в изголовье кровати, на бронзовой подставке, в центре начерченных на полу концентрических кругов, соединенных в сложную печать. Потускневшее, серое Сердце, с погасшими жилами. Я узнал его мгновенно.

Так вот куда оно ушло. Вот зачем были два похода, вот ради чего он тащил меня через разлом и чуть не сдох, сливая слои. И только потом я посмотрел на кровать.

Там лежала женщина. Молодая, лет двадцать пять на вид, бледная до прозрачности. Руки поверх покрывала, лицо спокойное.

— Ритуал прошёл этой ночью, — сухо заговорил маг за моей спиной. — Сердце разлома отдало ей всю ману. Она её приняла. Вся, до капли, ушла внутрь — контур пустой, можешь проверить. И… всё. Ни отклика, ни движения по кругам. Два года назад она пошла на прорыв и не вернулась из внутреннего мира.

— Она жива. — сказал Сайрус.

Маг устало потёр переносицу. По этому жесту было понятно, что спор идёт не первый месяц.

И не понимал я только одного — почему Сайрус вообще меня сюда притащил. И с какого перепугу маг словно отчитывается, явно обращаясь ко мне?

— Сердцебиение — пару раз в минуту. Тело не стареет и не умирает, но только из-за поддержки маной. Называй это как хочешь, Сайрус. Я больше не знаю, что с этим делать. Я поднял все свитки, какие смог купить, и Сердце было последним, что там значилось. Мана в её теле и так зашкаливает, но сознания уже нет, и с этим надо смириться.

— Маг, я чувствую, что она борется. — С нажимом повторил Сайрус.

Кто она Сайрусу, я спрашивать не стал. Захочет — расскажет сам. Но в том, что это исключительный жест доверия с его стороны, сомневаться не приходилось.

— Зачем я здесь? — тихо спросил я.

Сайрус повернулся. Посмотрел мне в глаза.

— Ты же алхимик. Разберись.

Приехали. В какой, интересно, момент я стал для него специалистом в области невозможного?

— Ты знаешь слишком много, — тут же подтвердил он мои мысли. — Я буду тебе должен.

Я хотел сказать, что я не лекарь. Что я зельевар-недоучка, и не более.

Но я промолчал. Слишком сильная боль звучала в голосе этого странного для меня человека. Вместо этого я стал усиленно думать. Кома на переходе — это вообще главная ловушка для магов. Переходить на новый круг надо было в идеальный момент, и далеко не у всех это получалось. Опоздаешь на пару лет — и мана станет слишком плотной. Если поспешишь — то тебе не хватит сил. Но вся штука в том, что разломная алхимия действительно могла помочь. Слишком плотную ману размягчает эликсир «Легкий круг», а недостаток сил могли компенсировать источники маны, в том числе и Сердца разломов.

Блииин. Ну у Сайруса и чутьё… Он словно знал про мои полфлакона «Легкого круга»… И если он прав и в том, что её сознание всё ещё живо и борется, то шансы есть. Ведь в неё уже закачали просто огромное количество маны. И наверняка это очень плотная мана, ведь она из Сердца разлома.

Я поднял руку и укусил грушу, которая оказалась очень сладкой.

— Мне нужно кое-что обдумать, — сказал я, — буду завтра утром.

— Я за тобой зайду, — кивнул Сайрус.

Никакой угрозы. Просто нетерпение человека, которому дали надежду.

А я уже шел в сторону дома, и у меня в ушах звучали слова Сайруса: «Буду должен». С учетом масштаба личности Сайруса, это открывало интересные перспективы. Да и женщину было жалко. Человек застрял на два года во внутреннем мире, и мне страшно представить, через что она прошла.

Дома я снял с полки флакон и поднёс к окну. Половина. Алая жидкость лениво качнулась внутри.

И только сейчас, глядя на неё, я по-настоящему понял, во что вписался там, своим лёгким «буду завтра».

Дозировка ведь целый флакон на прорыв. А эта женщина на два года застряла между кругами. Если такие случаи и были, то я их не знал. Я собирался влить непроверенное зелье в женщину, которая держится на волоске. Если сработает, то она проснётся.

А если не сработает, то умрёт. От моих рук. На глазах у человека, для которого она значит определенно очень много. И тогда ни волна с севера, ни разломы, ни Падение уже не будут иметь ко мне никакого отношения. Недавно я ещё пошутил про себя: рядом с Сайрусом меня никто не убьёт. Кроме него.

А еще, мне очень не понравился взгляд того мага. Если увидит чудесное воскрешение, вполне может поднять шумиху. А оно мне надо?

Да уж, дилемма.

Либо до утра мне надо очень быстро и незаметно свалить из города, молясь всем богам, чтобы Сайрус не догнал. Либо вспомнить всё, что я знаю про ману, переходы и «Лёгкий Круг».

И ни разу не ошибиться.

Конец первого тома.

p.s. Первый том закончен. Спасибо, что дошли до этой строчки — каждому, кто читал, кидал награды и ставил лайки, комментировал, спорил о билдах и ловил опечатки. На вас всё и держится.

Второй том стартует уже завтра, без паузы: #622469 Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять.

И напишите хоть строчку — как вам том, что больше всего понравилось, какой персонаж удивил? Это лучший заряд на продолжение.