Сознание то исчезало, то возвращалось рывками. Каждый вдох отдавался болью. Вкус крови прочно поселился во рту, перед глазами плясали пятна, а в ушах гудело.

Усилием воли я заставил себя разлепить глаза, и сразу об этом пожалел.

Прямо надо мной стоял командир обезьян. Двухметровая туша заслоняла весь свет. И, кажется, уже заносила свою палицу, покрытую кровью, для финального удара.

Время ощутимо замедлилось. Я смотрел на смерть и чувствовал странную отстраненность. Слишком я был избит, слишком устал, мысли едва ворочались. Было немного смешно, что я так боялся босса, а до него дело даже не дойдет.

А потом командиру в шею сбоку вонзился клинок, раздался глухой звук слабого «взрыва Ци», но твари этого хватило. Обезьяна издала булькающий звук, выронила палицу и начала заваливаться. Сбоку стоял Сайрус.

Он выглядел как мертвец. Лицо белое, на скулах испарина, рука, держащая меч, ощутимо дрожит. Но он стоял на ногах. И выдернул клинок из туши на удивление спокойно.

Командир рухнул, открыв обзор на пещеру. Там были еще две или три черные мартышки. Они ненадолго замерли, увидев смерть вожака, но Сайрусу этого хватило.

Я смотрел и не верил. Никогда я не видел его таким, и это поражало. Казалось, каждое движение причиняло ему адскую боль, он больше не использовал Ци, по-моему, вообще, ни техники, ни рывки, ничего. Он пошатывался после каждого шага, и, казалось, вот-вот упадет. Либо это был талантливый спектакль, в который поверили даже мартышки, решившие напасть на обессиленную жертву и наивно умерли от самых простых, точных ударов меча.

Но честно, я не верил, что это спектакль. Я увидел в этом какую-то противоестественную железную волю: Сайрус просто решил, что вся его слабость это не повод останавливаться. Он продолжал драться не потому что был способен, а потому что был должен.

Последняя мартышка упала. Сайрус постоял, покачнувшись, потом подошел ко мне. Навис надо мной, и я снова увидел его светлые, безжизненные глаза. Я ждал от него насмешки. Или очередной колкости. Хрен знает, может, я даже заслужил.

— Ты как? — глухо спросил он.

— Пока не понятно, — с трудом сказал я, и переведя дыхание, договорил, — там в сумке зелья еще оставались.

Сайрус проковылял до моей сумки, на которой лежала чья-то туша, с трудом ее откинул и принес мне.

— Сам справишься?

— Да, сейчас, — потихоньку начал шевелиться я.

Сайрусу очевидно было очень плохо, и просить его о большем я не мог.

Перебрав содержимое — почти все кровоостанавливающие разбились, и остался только лежащий отдельно бутылек с общеукрепляющим зельем. Одним глотком выпил почти половину и протянул Сайрусу.

— Тебе надо?

— Своё есть.

Со спокойной душой я допил зелье, и лег обратно, стараясь не тревожить организм. Сил вообще не было. Эх, сейчас бы пожрать нормально… И кажется, я сказал это вслух, потому что Сайрус ответил.

— Согласен. Сейчас надо отсюда уйти, и долечиться в месте потише.

Я молча кивнул. Тут воняло ужасно, и хотелось уйти подальше. Сайрус сел рядом и тоже доставал что-то из сумки, пил, уходил в себя. А потом неожиданно заговорил:

— Этот второй рывок чуть не убил меня. Один слой пытался переплестись с другим, и это дестабилизировало ядро. Каналы начали рваться, сразу же срастаться, но неправильно. Их пришлось опять рвать, но всё пошло совсем не по плану.

Я похолодел. Я почему-то думал, что раз он смог встать, теперь все хорошо. Вот же…

— И что в итоге?

— Рывки соединились. Пока не знаю как, и что это вообще такое.

Я молчал. Такое мне даже в голову прийти не могло. Что это теперь будет? И будет ли хоть что-то?

— Я слышал всё, что здесь происходило. Слышал, как ты дрался и пытался до меня докричаться. Но ничего не мог сделать.

Он наконец перевел взгляд на меня.

— Однако ты их задержал. Я успел несколько раз себя похоронить. Я понимал, что ты слаб, и думал, что ты убежишь. Ты меня удивил.

Я не знал, что на это ответить. Сайрус, который угрожал мне и шантажировал, использовал в своих целях, который смотрел сквозь меня, который бил в самые мои больные места, сейчас говорил это. И даже его голос звучал… необычно. Не то, чтобы прям с человеческой теплотой, но хотя бы без угрозы.

— Я не понимаю тебя, Рэй. Ты знаешь то, чего не знают мастера. Ты видишь слои насквозь. Ты стоял насмерть, прикрывая того, кто загнал тебя в этот разлом. И если бы ты этого не сделал, я бы не успел стабилизировать слой и умер, если не от макак, то от внутренних ран ядра.

Я немного погрузился в себя, не отвечая ему. А почему я вообще это сделал? Он точно не стал мне другом, или человеком, которому я без оглядки могу доверять. И вряд ли когда-нибудь станет, после того, что было раньше. Я его спасал исключительно потому что без него все равно сдохну. Ну не может же быть, чтобы я к нему привязался — не ощущал я себя жертвой стокгольмского синдрома. Просто такая ситуация, в которой выжить мы можем только вместе, только и всего.

— Без тебя у меня просто не было шансов выжить, — честно ответил я, — а мои знания… Считай, что я изучил много энциклопедий и рассказов воинов. Это голая теория и никакой практики. Я даже не думал, что два слоя могут слиться в один.

— Странные у тебя учителя. Ты чей-то бастард? — в его голосе промелькнула неуловимая горечь.

— Ну, я рос без отца, — не соврал я, — и какая-то магия отправила меня сюда с очень далекого материка. И тут все оказалось иначе, чем я знал.

— А у себя там, алхимиком был?

— Ну, в каком-то роде.

— Это звучит как откровенная ложь, но как хочешь. Что у тебя за ядро, кстати?

— Что?

— Ну ты мое знаешь. Расскажи о своем, и у меня будет ощущение, что мы просто задушевно поговорили о личном, и не надо тебя убивать сразу на выходе.

Я мгновенно похолодел, и всю мою расслабленность сразу смыло. Он шутит? Договаривается со своей совестью? Да и прозвучала угроза настолько буднично, что аж жутко.

— Ядро Девяти Небес.

— Ты не шутишь?

— Нет.

— Я думал, гений ты или сумасшедший. Теперь точно понял, что второе. Ну, надо же… — хрипло рассмеялся Сайрус. По-моему, я в первый раз услышал его смех. Но причина была не очень приятной, конечно.

— Не у всех есть деньги на Ядро Синей Пучины, — огрызнулся я. Но такой ответ меня самого покоробил, ведь я все равно в тот момент брал бы Ядро Девяти Небес, хоть с деньгами, хоть без. Сейчас, увидев своими глазами, я бы наверно не стал так спешить, все же перезапись дает слишком много преимуществ. Но да что уж теперь…

Теперь не ответил уже Сайрус, и где-то через полчаса работающая на пределе регенерация в сумме с зельем дала возможность мне встать. Кое-как отбрели от воняющих тел, и остановились чуть дальше, в тупике, похожем на тот, где мы ночевали в прошлый раз.

Восстанавливались мы долго. Сколько прошло времени, я даже примерно не представлял, внутреннее ощущение времни от усталости врало безбожно. Ориентироваться в этих коридорах было не по чему, освещение всегда было примерно одинаковым. Я периодически то засыпал, то просыпался, но ничего не менялось.

Сайрус сидел, привалившись спиной к камню, и потихоньку прикладывался к фляге. Выглядел он всё ещё паршиво, хотя руки вроде дрожать перестали. Пару раз он порывался встать раньше времени, и я его останавливал. Причём никакой заботой тут не пахло — просто идти одному мне совсем не улыбалось. Ну и утащить его на себе, если что, я бы всё равно не смог.

Заодно пересчитал припасы. М-да. Вяленого мяса оставалось дня на два, и то если растягивать. Мелькнула мысль поискать здесь чего-нибудь съедобного, но я представил себе обед из местного мха и непонятных грибов и решил, что пока не настолько голоден.

Когда я наконец поднялся без головокружения, первым делом прислушался к себе. Закалка внушительно подскочила со времени попадания в пещеру, а Ци снова начала потихоньку копиться.

Ци: 7/85. Слои: Регенерация плоти (C, 38%).

Ну, жить можно. Рёбра ныли на глубоком вдохе, но хотя бы не простреливало от каждого движения.

Сайрус вышел на середину тупика и прикрыл глаза. Опустил меч и перенес вес на заднюю ногу. Воздух вокруг него дрогнул, и он словно исчез. Его силуэт размылся от скорости, и буквально через секунду оказался у противоположной стены, метрах в десяти. Меч пролетел по диагонали, почти касаясь камня кончиком, и на неровной поверхности оказался надрез. Послабее, чем если бы он жахнул «взрывом Ци», конечно, но обычным ударом разрезать камень, даже к нему не прикоснувшись… Я с грустью посмотрел на свой обломок копья. Может тоже в мечники пойти?..

Сайрус немного постоял у стены, потом повторил, и после этого вернулся ко мне. Шёл он ровно, даже подчёркнуто ровно, вот только пальцы на рукояти мелко подрагивали. Как ни крути, а досталось ему крепко, что бы он там ни говорил про «уже в порядке»

— Откат немного больше, чем у старого рывка, — сообщил он. — Скорость движения ощутимо выше, удар усилился где-то на треть.

Внутри заскребли кошки. Обещал я ему двукратное усиление, а вышла жалкая треть. С другой стороны, оно вообще работало, и уже это было чудом. Я ведь всерьёз думал, что он скоропостижнется прямо там, у стены, пока я отмахивался от мартышек.

— Значит, надо попасть в уязвимое место. Горло, глаза, шея. Если кританет, то навярняка хватит, чтобы завалить его… — проговорил я и задумался, — он довольно высокий, будет сложно.

Еще пару часов, по ощущению, посидели в почти полной тишине, а потом где-то в глубине пещеры начали раздаваться взрывы.

— Идём, — скомандовал Сайрус, — надо узнать, что там происходит.

У меня были нехорошие ассоциации — в прошлый раз, когда я пошел на шум, мне на шею повесили долг в шестьдесят золотых. Но чутью Сайруса после ситуации с рывками я доверял, и поэтому встал и пошел. Чувствовал себя уже вполне прилично, примерно так же, как до последнего боя с мартышками

Чем дальше мы шли, тем громче становились звуки, и тем чаще встречались трупы.

Чёрные обезьяны лежали у стен, в проходах, на развилках. Семь элитных командиров я насчитал только по дороге, и каждый с огромными ранами, нанесенными ударами чудовищной силы. У одного грудь была пробита насквозь, и рана по краям спеклась в ледяную корку. Второго разделило пополам по диагонали. Третий вообще словно был заморожен, а потом разбит одним ударом на крупные куски льда. И от них до сих пор ощутимо тянуло холодом.

Это все было чертовски странно. Белые обезьяны, белые элитники и теперь это… Неужели здесь Ледяной Царь обезьян? Каким образом в одном разломе могло быть два босса?

Среди чёрных туш попадались и белые — видимо, свита царя, которая полегла ещё до его прихода. Возле двоих валялись знакомые щиты, те самые скутумы со странным орнаментом из тонких линий.

Сайрус остановился над одним из них, постоял, что-то прикидывая, а потом наклонился и поднял эту дуру одной рукой. Покрутил, примерил на предплечье.

— Ты вроде говорил, что стоит на босса взять щит? — спросил он.

— Да… — протянул я. — Я говорил про щиты черных элитников, но так даже лучше.

Сам я такой щит еле от земли оторвал в прошлый раз — двадцать килограмм стали, не меньше. А он подхватил и держал так, словно тот вообще ничего не весил. Ци и годы муштры, чтоб их. Сайрус таскал этот щит буквально одной левой.

Подумав, я нашел деревянный баклер черного элитника и тоже взял. Лишним точно не будет. С сомнением посмотрел на его дубинку и на своё копье. Обломок копья, точнее. Ладно, пусть лучше будет обломок, чем эта дубина.

Мы продолжали идти и звук нарастал. Слышны были вопли обезьян и глухие удары.

— Он как будто не просто убивает, а явно душу отводит. — пробормотал я, разглядывая цепочку трупов, уходящую в темноту коридора. Над многими светились зёрна. Это было как-то сюрреалистически красиво. Но без кусков тел повсюду точно было бы лучше. Закончив эстетствовать, я продолжил: — Ты уверен что стоит идти за ним?

— Думаешь лучше подождать, когда эти проходы снова заполнятся обезьянами, и прорываться с боем на каждом шагу? — спроси Сайрус. — Он чистит нам дорогу.

О, кажется, действительно выздоровел — узнаю язвительного Сайруса. Хоть такая тактика и казалась мне безумной, но на самом деле она была оправдана. Раньше довольно часто нам приходилось продираться через рядовых, теряя силы и время. Сейчас мы явно не в лучшей форме, так что встречи с врагами стоило минимизировать. Рывок до босса — и всё. Хотя, учитывая, что Ледяной Царь, если это всё-таки он, явно идет в ту же сторону, может, получится и вообще без боя проскочить? Раз он режет черных, вряд ли они с боссом дружат.

Вспомнив убийственную мощь Ледяного Царя, невольно поежился. У него нет такого отражения, как у Короля Обезьян, но зато есть просто невероятная сила и скорость атаки. И огромная глефа. И заморозка на десерт, если кому основного блюда мало.

В один момент Сайрус ускорился, а потом резко замер, не доходя до поворота. Я среагировать не успел, и почти выбежал на перекресток, поворачивая голову в сторону звука. Сайрус дёрнул меня за плечо, возвращая и вжимая в стену. Было больно, но я даже не обратил внимания, шокированный увиденным.

Ледяной царь был огромен, метра три в холке, если не больше. Массивные плечи, длиннющие мощные руки, и на пальцах — самые настоящие когти изо льда. Белая шерсть отливала голубым, а вокруг тела висела морозная дымка, из-за которой его контуры слегка плыли. В правой лапе он нёс глефу, длинное древко с широким изогнутым лезвием, и лезвие это светилось изнутри мертвенным светом.

В игре он выглядел проще. И, честно говоря, в игре он не был таким жутким.

Как раз в тот момент, когда я его увидел, он завалил очередного командира и почти дошел до апартаментов босса.

— К дверям идёт, — одними губами выдохнул я.

— Пусть идёт, — так же тихо ответил Сайрус. — Не будем мешать.

Раздался скрип створок, гулкий шаг, и Сайрус резко нырнул в проход, утягивая меня за собой. Мы затаились в последнем ответвлении, метрах в тридцати от дверей босса, прислушиваясь к довольно громким голосам.

— Где ты, брат⁈ — Проревел Ледяной Царь, — Твои подданные убили моих! Я уступил тебе этот разлом, когда мы делили владения, а ты нарушил договор!

Изнутри донёсся знакомый раскатистый смех.

— Ху-ху-ху! Это твои белые начали резню, я лишь защищался.

Говорил Чёрный Король с ленцой, но нотку напряжения я в его голосе всё-таки расслышал. Гостей он сегодня явно не ждал.

— Мои воины мертвы, и на их телах твои отметины! — прорычал Ледяной.

— Подумай сам, мне нет резона их убивать!

— Ты лжёшь, брат. Ты всегда хотел забрать оба разлома. Думаешь, я не чувствовал, как ты заришься на мои владения?

— Твои владения? — в голосе Чёрного короля прорезалась издёвка. — Ты сам ушёл отсюда, потому что не смог удержать это место. А теперь винишь меня в своих неудачах?

— Я уступил тебе его, потому что мы братья! — Голос Ледяного Царя уже буквально грохотал под сводами пещеры. — Но ты предал меня. Я шел сюда и видел трупы своих воинов, которые доверились твоим. И ты смеешь говорить, что защищался?

— Твои начали первыми! Знаешь, сколько моих верных слуг убили за последние три дня? Конечно знаешь! Зачем ты развязал эту резню? — и вдруг снова рассмеялся, словно осененный внезапной догадкой, — Тебе не даёт спокойно спать мой трон! Но я все равно не отдам тебе его! Ху-ху-ху!.

Я покосился на Сайруса. Он хотя и вжался в стену, но привычно сохранял абсолютно непроницаемое лицо. А я слушал и офигевал. Два босса разных разломов находились мало того, что в одном месте — они еще и выясняли отношения, с обвинениями, границами и договорами, на которые они друг другу ссылались. В игре оба были просто мобами. Здесь они были разумны, по-настоящему, и этот их союз разваливался прямо у меня на глазах.

И тут до меня дошла ещё одна вещь, от которой стало совсем нехорошо. А ведь, похоже, эту кашу заварили мы. Мы вырезали чёрных десятками и старались не оставлять свидетелей. Да и с белыми особо не церемонились, так что по итогу не оставалось никого, кто мог бы о нас рассказать. Да уж. Всё сходилось. Это мы качнули весы, а теперь пожинали плоды. Плоды, правда, были нам на руку, но ровно до того момента, пока кто-то из братьев не сообразит, кто на самом деле резал его подданных. Тем временем ссора, кажется, подошла к концу.

— Я не уйду, брат, — голос Ледяного Царя стал тише. — Я вырежу твоих командиров, всех до единого. А потом приду за тобой, и ты захлебнёшься собственной кровью. Хочешь меня остановить — выходи. Прямо сейчас. Или ты стережёшь своё Сердце, как собака кость?

Повисла долгая, вязкая пауза. Я поймал себя на том, что не дышу.

Чёрный король молчал. И молчание это говорило само за себя.

— Не можешь, — с презрением уронил Ледяной. — Трон приковал тебя, ты даже за дверь выйти не способен. Что ж. Я вернусь, когда закончу с твоими командирами. Тогда и поговорим по-другому.

— Ты все равно умрешь сам, от отражения, если решишь меня убить. Ты знаешь это не хуже меня, ху-ху-ху!

— А я не буду тебя бить. Я буду держать. А мои воины тебя запинают до смерти. И тебя никто не спасет.

Король Обезьян совсем перестал смеяться. Видимо, проняло его. Ледяной быстрым шагом вышел и зашагал прочь, в глубину пещер, а мы едва успели вжаться в стены, радуясь, что он выбрал противоположное от нас направление.

— У нас мало времени, — Сайрус отлепился от стены. — Он перебьёт командиров и вернётся. Сколько у нас? Час? Два?

— Не знаю. Меньше, чем хотелось бы.

Мы отошли подальше от дверей, в пустой тупик среди нагромождения камней, и я сел собирать мысли в кучу. В голове всё ещё крутился подслушанный разговор, в которой прослеживалась целая обезьянья политика, и мы, сами того не зная, выбили опору из под их шаткого мира. Ладно, об этом можно подумать потом. Сейчас важно было другое: чёрный король прикован к трону, в котором находится Сердце разлома. Как собственно, и в игре, где боссы разломов никогда не выходили из своей комнаты.

А значит, надо его убивать и забирать Сердце здесь и сейчас. Да уж.

Отражение, вот главная проблема. И, оказывается, не только наша. Я снова и снова думал об этом, но понимал, что мой отчаянный план, который мы обсудили раньше, это единственный шанс. Только теперь еще и время поджимает — надо успеть убить короля, извлечь Сердце разлома из трона и свалить в закат, пока не пришел Ледяной. С этим мы точно не справимся, он вообще B+, по силам почти A ранг.

Так, нам нужен двойной удар. И я предложил Сайрусу продолжить использовать камни в качестве метательных снарядов. Только на этот раз швыряться в Короля Обезьян буду я. А Сайрус продублирует мою атаку своей короночкой. Он слушал меня с максимальным скепсисом.

— То есть я вкладываюсь в удар, не зная, попал ли твой камень, — произнёс он, выслушав мой «гениальный» план. — И если ты промахнёшься, я получаю отражение полной силы, мы с мартышкой-переростком умираем, а ты забираешь Сердце и уходишь?

Он посмотрел мне прямо в глаза не отводя взгляда. Я выдержал.

— Если я попаду, то отражение приму я, а ты его прикончишь. Но только если ударишь в уязвимое место. Мне нет смысла тебя подставлять — если вдруг он не умрет от удара, один я точно труп. А вдвоем уж добьем как-нибудь.

Он продолжал буравить меня взглядом, будто заново меня взвешивал. Для Сайруса настал момент, которого он всячески старался избегать — необходимость сознательно подставить спину напарнику.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я очень советую тебе кидать метко.