На рынке, несмотря на ранний час, кипела жизнь. Лавку минералов я нашёл в том же ряду, где в прошлый раз покупал нож. За прилавком стоял сутулый смуглый мужчина.

После моего вопроса, продавец указал на нужный мне минерал.

Лунный камень лежал на бархатной подкладке — бледно-голубой, с мутновато-матовым отливом, размером с половину моего кулака. С ценой на бирке в пятьдесят серебра. Как близко, и как далеко…

Я стиснул зубы.

— Сорок, — сказал я.

Продавец поднял глаза, окинул меня взглядом, оценивая.

— Пятьдесят. И так дешево отдаю.

— Сорок. Камень мелкий, слишком матовый. Для серьёзного зелья не годится.

Это была правда — чем чище камень, тем лучше.

Продавец поморщился, взял камень, повертел.

— Сорок пять.

— Сорок два, и я беру.

— Сорок пять и не медяком меньше.

Твою же… Взгляд торгаша был непреклонен.– Сорок пять, — выдохнул я, соглашаясь, и высыпал монеты на прилавок.

Продавец молча завернул лунный камень в тряпицу и подвинул ко мне. Я взял свёрток и вышел. В кошельке осталось только совсем немного меди.

— Если не получится, — пробормотал я, — я даже комнату оплатить не смогу.

Ноги несли меня к лавке Корна.

Дверной колокольчик звякнул. Мастер Корн сидел за прилавком, разбирая связку бледных, покрытых плесенью корешков. Он поднял взгляд, окинул меня цепким взглядом и снова уткнулся в работу.

— Явился, — констатировал он. — Неужели что-то еще за ночь собрал?

— Я не траву принёс. Я хочу сварить зелье.

Я выдержал паузу. Корн смотрел на меня с прищуром, словно гадая, что я выкину на этот раз.

— Сварить зелье, — повторил он. — Здесь? Сейчас?

— Да, мастер Корн. Мне нужно три вещи: ваша мастерская, горелка и немного эссенции закалки.

Он моих слов он расхохотался, да так, что аж закашлялся.

— Эссенция закалки! Ты хоть представляешь, сколько она стоит? Это высокоуровневая основа, маг моего уровня тратит на одну склянку полдня чистой работы. А ты хочешь, чтобы я дал её тебе — человеку, который вчера чуть не сварил собственную руку?

— Я заплачу. Отработаю. Я купил технику, справлюсь.

Корн пожевал губу.

— Ты купил технику, — повторил он за мной. — Зачем?

— Чтобы сварить это зелье.

— Конкретнее.

— Эликсир Целостности.

В лавке повисла тишина. Старик замер, не донеся до стола очередной корешок. Потом медленно выпрямился. Его лицо, до этого скептическое, стало непроницаемым. Но я видел — в глубине глаз мелькнуло удивление.

— Эликсир Целостности, — произнёс он медленно. — Зелье, которое позволяет воину поглотить зерно раньше срока и не умереть. Ты знаешь, что в городе его варят только под заказ? Потому что даже у опытного алхимика получается лишь одно из четырех?

Корн замолчал, глядя на меня в упор. В его глазах читалось сложное выражение — смесь недоверия, любопытства и чего-то ещё, похожего на азарт.

— Эссенция закалки. Две капли. Не больше. Будешь должен золотой.

— Мне нужно три капли.

— Действительно, — кажется, я прошел первую проверку, — три капли. Хорошо, пойдем.

Пройдя во внутренную мастерскую, я выложил на стол медуницу и свёрток с лунным камнем. Корн приподнял бровь, увидев камень.

— Лунный камень? Где взял?

— Купил. На последние деньги.

— Все интереснее и интереснее, — сказал он. — Приступай. Помогать не буду.

Первым делом я взялся за ступку с пестиком и начал дробить лунный камень. Сначала не совсем понимал, как сделать из него порошок, но видимо Ци — универсальная штука. Стоило пустить немного энергии через каналы в левой руке, удерживающей ступку, как камень стал рассыпаться даже от средней силы прикосновений. Основательно поработав пестиком я превратил камень в горсть песка, стараясь не обращать внимания на алхимика, что застыл изваянием у стены.

Затем поставил колбу с водой на маленький огонь и закинул туда два пучка медуницы, которую мелко нарезал. Немного поварил, не доведя до кипения, добавил немного Ци, чтобы выдавить все соки, а затем процедил катализатор, полностью убирая всю траву, и оставляя только жидкость.

Дальше надо действовать максимально осторожно, так что лучше обойтись без огня.

Теперь эссенция закалки. Я взял склянку и аккуратно, по капле, влил маслянистую жидкость в котелок. Она не смешивалась с отваром и растянулась по поверхности желтой маслянистой пленкой.

Снова левая рука. Четыре канала. Я начал толкать Ци, сосредоточившись на эссенции, медленно и верно напитывая её. Надо внести достаточно количество энергии, чтобы происходила последующая реакция, но не перегреть.

Я не помнил точно, как именно понять, в какой момент надо добавлять порошок Лунного камня — хоть я и помнил рецепты почти наизусть, это было моим открытием в игре, и поясняющего текста не было.

Решив что пора, я начал насыпать песок, и сразу понял, что облажался. Эссенция обволакивала песчинки и они падали на дно белым осадком. Чёрт, чёрт, черт!

Я изо всех сил стал подавать Ци через каналы, но быстро уперся в потолок пропускной способности каналов. Стиснув зубы, я начал напрямую подавать Ци через руку, рискуя снова вскипятить зелье. Сосредоточился так, что кажется, перестал дышать.

Действуя по наитию, я высыпал весь песок, чтобы увеличение массы скомпенсировало увеличение энергии.

Я помнил: чем сложнее зелье, тем больше энергии оно принимает без вскипания. И сейчас это играло мне на руку. Часть опавших песчинок растворилась в составе, немного меняя общий цвет, но этого было мало.

Усилив поток Ци до своего максимума, я чуть сразу об этом не пожалел: энергия шла рвано, рывками, постоянно прерываясь. Пот заливал глаза, но я старался не моргать. Я уже был на грани, когда татуировка потеплела. Часть энергии, которая переполняла руку, начала стравливаться, уменьшая давление и нормализуя поток. Это облегчило задачу совсем чуть-чуть. Но это стало той соломинкой, которая позволила мне выплыть.

Было сложно, но теперь я чувствовал, что справляюсь. Техника и моё волевое усилие делали свое дело. Руки дрожали все сильнее, но я продолжал.

Спустя время, показавшееся мне вечностью, я выдохнул. Осадок окончательно растворился, а зелье стало молочно белого цвета.

Перед глазами услужливо появилась табличка:

Эликсир Целостности.

Качество: среднее.

Эффект: Повышает шанс успешного поглощения зерна при формировании нового слоя.

Длительность: 10 минут.

Есть! ЕСТЬ!

Я тяжело дышал, глядя на молочно-белую жидкость в колбе. Руки ходили ходуном так, что пришлось опереться о край стола. Среднее качество. Не идеал, но для первой варки такой сложности — почти чудо. И я знал, что без татуировки ничего бы не вышло. Только сейчас я понял, как она работает. Ведь она мне помогала трижды. Сначала, когда я пытался напитать корень. Потом, когда энергия из кристалла прожигала каналы в руке. И сейчас, когда приготовление эликсира стремительно приближалось к провалу.

И она работала, как клапан, который просто сбрасывает лишнее. Не помогает, не усиливает — просто когда энергии становится слишком много, она куда-то ее стравливает. И если в алхимии это хорошо, то в бою я бы совсем не обрадовался эффекту. Хорошо, что я правша. И все равно непонятно, откуда она и зачем…

Затянувшиеся мысли прервал вздох алхимика. Корн отлепился от стены и шагнул к столу. Взял колбу, поднёс к свету магической лампы, встряхнул легонько. Жидкость качнулась густо, как разведённые сливки, и в ней заискрились микроскопические голубоватые точки — остатки лунного камня, полностью растворённые в эссенции.

— Среднее качество, — произнёс он. — Десять минут действия. Этого хватит, чтобы воин с закалкой в сорок процентов попробовал взять новый слой. А с пятидесяти — уже почти без риска.

Он замолчал, продолжая разглядывать зелье. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Алхимик со стажем. Маг. И перед ним стоял вчерашний оборванец, только что сваривший эликсир, который у опытных мастеров получается раз из четырёх попыток.

Он поставил колбу в держатель и повернулся ко мне. Скепсис и насмешка полностью исчезли из его взгляда. Теперь там был интерес профессионала, который увидел нечто, не укладывающееся в привычную картину мира.

— Лунный камень, — сказал он. — Ты использовал лунный камень в качестве стабилизатора.

Я кивнул, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Никто так не делает, — продолжил он. — Я сорок лет в этом ремесле. Я знаю стандартный рецепт «Целостности»: медуница, эссенция закалки, стабилизатор на основе серебряной пыли или толчёного жемчуга. Лунный камень используют в зельях иллюзий, в эликсирах ночного зрения, в сонных настоях. Но не здесь.

Он снова взял колбу и всмотрелся в молочно-белую жидкость.

— Я даже знаю, почему, никто так не делает, — проговорил он медленно. — Эссенция закалки слишком дорога, чтобы с ней экспериментировать. Одна склянка стоит как хороший меч. Никто в здравом уме не станет перебирать стабилизаторы к основе, которая сама по себе стоит золотом. Даже я не стал бы. Даже столичные алхимики…

Он осёкся, и я увидел, как в его голове что-то щёлкает.

— Столичные цеха, — прошептал он. — Только они могут себе позволить такие исследования. Но они никогда не делятся результатами. Это их главное преимущество.

Он поднял на меня глаза, пытаясь разглядеть что-то.

— Ты что, украл в столице архив исследований в каком-то цехе и сбежал на окраину? Или ты — бастард главы, впавший в немилость? Внешний вид голодранца и бесценные знания…. Дела-а-а… — задумался он.

Я молчал, не зная, что отвечать. Наводить тень на плетень и говорить о каких-то связях, могло быть выгодно в моменте, но в последствии легко могло вылезти боком, и любую проверку я провалю — ведь даже имен не знаю. Корн взял колбу и снова встряхнул молочно-белую жидкость.

— Если я скажу, что просто очнулся в этом городе и ничего о себе не помню, но знаю рецепты, вы мне поверите? — решился я.

— Поверю, почему нет. Сегодня, кажется, я чему угодно поверю. Даже если мне скажут, что через месяц конец света. — Он снова посмотрел на колбу. — Среднее качество. С первой попытки. И это при том, что в середине процесса ты чуть не угробил всё: эссенция уже пошла в осадок, энергия скакала, как дикая лошадь… Если бы не странный всплеск в конце… — он бросил взгляд на мою левую руку. — Я бы сейчас выливал испорченную жижу в ведро. Но зелье получилось.

Он поставил колбу на стол и скрестил руки.

— Зелье я забираю. Ты работал в моей мастерской, моими инструментами, главное, с моей эссенцией. Три капли — это золотой. Их я вычту. За саму работу — вот твоя доля.

Он отсчитал четыре золотых и пододвинул ко мне.

— Четыре. Это честно. Не привыкай к лёгким деньгам — они кончаются быстрее, чем кажется.

Я сгрёб монеты. Четыре золотых — больше, чем у меня было утром, но всё ещё на два меньше, чем требует Сайрус через три дня.

— А теперь скажи прямо, — Корн опустился на табурет, не сводя с меня глаз. — Ты пришёл не просто ради одной варки. Не ради того, чтобы похвастаться. Так чего ты хочешь?

Я выдохнул. Ладно. Прямо — так прямо.

— Партнёрства. Не ученичества, мастер Корн. Я хочу работать с вами. Варить зелья. Учиться у вас — да, это тоже. Но не как мальчик на побегушках. Как человек, который приносит пользу и получает за это свою долю.

Корн замер. Потом откинулся на табурете, уперевшись в стену, и посмотрел на меня так, словно у меня разом выросло что-то лишнее. Или, наоборот, отвалилось.

— Долю, — повторил он. — Ты хочешь долю. После одного зелья. После того, как вчера чуть не сварил собственную руку. После того, как сегодня я дал тебе свою эссенцию, свою мастерскую и своё время. И ты считаешь, что заслужил место за моим столом?

Было видно, что он не зол, а скорее удивлен моим словам.

Я выдержал его взгляд.

— Я пришёл не с пустыми руками. Вы сами сказали — никто не использует лунный камень в «Целостности». Столичные цеха тратят на такие опыты месяцы и золото. А я знаю, что работает. И это не единственный рецепт, который я могу улучшить. Да, у меня нет практики, но у вас её в избытке. Более того, мне нужна доля только за то, что я сделаю сам.

Корн хмыкнул. Долго молчал, постукивая пальцем по колбе и разглядывая меня, словно решая, сто́ит ли овчинка выделки. Потом кивнул каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Партнёрство. Но на моих условиях.

— Каких?

— Ингредиенты — мои. Мастерская — моя. Ты работаешь здесь. Всё, что ты сваришь, продаю я через свои каналы. Прибыль считаем просто: выручка минус стоимость ингредиентов. То, что осталось, делим. Семьдесят процентов — мне, тридцать — тебе. И я буду тебя учить. Потому что сегодня ты вытянул зелье на грани провала. Я видел, как энергия шла вразнос, видел, как осадок тянул эссенцию на дно. Без обучения ты рано или поздно угробишь и зелье, и себя.

Я молча кивнул. Тридцать процентов — не густо. Но с учётом того, что Корн обеспечивает всё — от ингредиентов до сбыта, и ещё вкладывает своё время в моё обучение — на старте это было справедливо.

— И ещё, — добавил он. — Сложные зелья, вроде этой «Целостности», я пока тебе не доверю. Начнём с простого. Отвары, настои, базовые восстановители. Когда я увижу, что ты десять раз подряд делаешь одно и то же без ошибок — пойдём дальше. Если у тебя есть ещё идеи, вроде лунного камня, — покажешь, когда придёт время.

— Справедливо, — сказал я. — Но есть ещё кое-что.

Корн приподнял бровь.

Я выложил на стол четыре золотых — те самые, что он только что мне дал.

— У меня долг. Через три дня я должен отдать шесть золотых. Четыре у меня теперь есть. Ещё два нужно где-то найти.

Корн посмотрел на монеты, потом на меня. В его глазах мелькнула тень понимания — кажется, он уже догадался, что именно заставило меня явиться к нему с такой спешкой.

— Два золотых, — повторил он задумчиво. — Ты сегодня заработал четыре за час. А до срока ещё три дня. Если проявишь хотя бы четверть сегодняшнего таланта — заработаешь два золотых без проблем. И даже больше.

Он пододвинул монеты обратно ко мне.

— Спрячь. Завтра утром жду тебя здесь. Могли бы начать сегодня, но мне надо будет отлучиться на полдня по важному делу.

Я взял монеты и почувствовал, как внутри отпускает тугая пружина. Не полностью — до шести золотых всё ещё не хватало двух. Но впервые за всё время у меня появилась не просто надежда, а реальный, осязаемый путь к деньгам.

— Спасибо, мастер Корн.

— Пока не за что, — отрезал он. — Иди. Приводи себя в порядок. Завтра у нас много работы. И запомни: тридцать процентов — это не подачка. Это доля. Если ты её оправдаешь — через месяц пересмотрим условия. Если нет — разбежимся. Идёт?

— Идёт.

Я вышел на улицу, сжимая в кулаке четыре золотых. До встречи с Сайрусом оставалось три дня. Два золотых нужно было заработать. Но впервые за всё время я был уверен, что справлюсь. Потому что теперь у меня в руках были все возможности. Теперь у меня был партнёр.