Вечер должен был пройти в кругу Джордана, нас и его сына с партнёрами. Вместо этого он превратился в гребаный цирк. Уследить за всем было непросто — столько всего было сказано и рассказано, но суть я уловил. А еще я был рад познакомиться с матерью Ромео. Ну и огонь-баба. Своим нежеланием терпеть всякое дерьмо она немного напомнила мне мою сестру. Неудивительно, что Джордан и Пеппер постоянно препирались, подкидывая друг другу подарки в доме Ромео.

Уход Пеппер вместе с Вивиан заставил Джордана опустить плечи, и напряжение покинуло его. Наконец-то он смог расслабиться в своем кресле и насладиться ужином с сыном. И с нами. Я до сих пор не мог поверить, что назвал нас его партнерами. Джордан не знал, что сказать, а я ненавидел внезапное молчание, поэтому поспешил заполнить паузу.

Когда все ушли, включая Райдена, который на этот вечер обосновался этажом ниже квартиры Джордана, чтобы не нарушать наше уединение, Джордан налил себе выпить и встал у тонированных панорамных окон в гостиной, откуда открывался вид на город.

— До сих пор не могу поверить, что эта гребаная баба была в моем доме.

Пеппер и Джордан не были друзьями. Они даже приятелями не были. Мне показалось, что сейчас он ненавидел Вивиан даже больше, чем Пеппер, а это о многом говорило.

Я подошел к нему сзади и положил ладонь на его поясницу.

— Эй, отпусти все это. Они ушли.

Он повернулся ко мне, и его взгляд опустился на мои губы.

— Заставь меня подумать о чем-нибудь другом.

Забрав у него стакан, я влил остатки скотча себе в горло и поставил его на журнальный столик.

— Ты хочешь трахнуть меня, Джордан?

— А что, если я хочу, чтобы тебя трахнул Хартли?

— Это ему решать. Я бы с удовольствием почувствовал на себе его руки, но как же ты?

— Я бы хотел посмотреть.

— И не участвовать?

— Я хочу увидеть вас двоих вместе. Я был с каждым из вас по отдельности. Осталось только вам сойтись. Если ничего не выйдет, у нас троих нет шансов. И я не уверен, к чему это все приведет.

Я покачал головой.

— Не заходи так далеко. Я хочу Харта, а он хочет меня. Мы со всем разберемся.

В комнату вошел Хартли. Он на минутку заглянул в ванную, пока Джордан шел в гостиную.

— Что я пропустил?

Я усмехнулся.

— Ты ожидал продолжения драмы?

— Надеялся, что нет, но в этом месте никогда не знаешь наверняка.

— Джордан предложил, чтобы ты меня трахнул.

Его глаза округлились, а рот приоткрылся.

— Я за, если ты не против.

Кивнув, я окинул взглядом его тело. Хартли был очень привлекательным мужчиной. Я не переживал о том, что подумает Форест. Его проблемы были посерьезнее, чем мы с Хартли. Когда-то мы с Форестом были не разлей вода. Но, как и со всем остальным, Гил вбил между нами клин, и наша дружба пошла ко дну вместе со всей моей жизнью.

— Я бы очень хотел, чтобы ты вошел в меня, — сказал я Хартли.

— Джордан трахнул меня без всего, и я знаю, что с тобой он сделал то же самое. Если ты хочешь использовать презерватив, я не против.

Хартли говорил быстро, а затем облизнул губы — эта привычка осталась у него еще с юности. Когда он сильно нервничал, он всегда их облизывал.

Я сократил расстояние между нами и положил ладонь ему на шею сбоку. Хартли был заметно ниже меня. Я возвышался над ним, но вовсе не для того, чтобы напугать. Хартли обладал большей властью, чем сам понимал.

Было ли на свете что-то лучше, чем быть с кем-то, кого знаешь целую вечность? Мне как раз предстояло это узнать. Это чувство уюта, ощущение дома просто оттого, что ты рядом с ними. То, как они знают тебя и все твои недостатки, но все равно хотят быть с тобой. И пусть Хартли сейчас не знал меня до конца, со временем узнает. К тому же он помнил меня прежнего.

— Тебе не нужно нервничать рядом со мной, Харт.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и его красивые карие глаза казались такими глубокими. Его розовый язычок снова скользнул по губам. На этот раз я не смог устоять и наклонился, чтобы поцеловать его. Он замер в моих руках, словно не зная, что делать. Моя вторая рука переместилась на его бедро, я развернул нас и прижал его спиной к окну. Он ахнул мне в губы, когда я прижался к нему всем телом, позволяя почувствовать, как мой член твердеет от этих прикосновений.

Позволив ему откинуть голову на стекло, я дал ему передышку. Его глаза были закрыты, а губы приоткрыты.

— Не могу поверить, что это происходит наяву. Ты хоть знаешь, сколько раз я дрочил, фантазируя о тебе? Подросток внутри меня сейчас просто счастлив.

Я опустил руку и обхватил его член через брюки. Он был чертовски твердым и длинным. Мне будет хорошо с ним внутри. Оказавшись губами в шаге от его обнаженной шеи, я прошептал:

— И что этот подросток думает о том, что я сейчас в таком положении?

Затем я поцеловал его туда, а потом еще раз. Мой язык скользнул вверх по его шее, пробуя кожу на вкус.

— Он уже кончил. Но взрослый я готов раздеть тебя и войти поглубже.

— Никто тебя не останавливает.

Хартли открыл глаза и огляделся.

— Райден ведь ушел, верно?

— Ушел, — подал голос Джордан, прислонившись к стеклу в нескольких футах от нас. Его взгляд был затуманен, а рука лежала в кармане, поглаживая член через ткань. — Вы можете трахаться где угодно. Это и твой дом тоже, Хартли. И он может стать твоим, Вейл.

— Я все еще раздумываю над этим, — ответил я ему. — Отказаться от всего, что у меня есть, ради переезда сюда… я беспокоюсь о возможных «а что если». Что, если у нас ничего не выйдет? Что, если ты решишь, что тебе нужен только один из нас, а не оба? Что, если мы не совместимы ни в чем, кроме секса?

— А что, если я хочу, чтобы вы двое оставались здесь до конца моих дней? Я не принимаю решений наобум.

— А как же твои опасения, что тебе придется нас убить? — спросил я.

Если бы он хотел причинить нам вред, у него было полно возможностей для этого. Несмотря на все разговоры Джордана о том, что он не хочет снова влюбляться, он ничего не мог с собой поделать, когда находил тех, кого желал. Властный, собственник, привыкший всегда добиваться своего — таким был Джордан Альтаир-старший, босс мафии Восточного Дреместа. Но когда мы оставались втроем, он был просто Джорданом. Мужчиной, который мог многое дать, но не умел выражать свои чувства словами или говорить то, что обычно говорят другие. И это мне в нем нравилось.

Мне нравилось в нем гораздо больше этого, и я уже по уши влюблялся в него и в Хартли, как бы безумно это ни было. После всех издевательств со стороны Гила я ввязался в отношения с Джорданом так, словно он не был тем злодеем, за которого его все принимали. Пока мне не приходится видеть насилие своими глазами, со мной все будет в порядке. Или, по крайней мере, так я себя успокаивал.

— Единственная причина, по которой я мог бы убить кого-то из вас, — это если бы вы попытались причинить вред мне или моему сыну. Все остальное можно простить.

— Ты говоришь так сейчас, — сказал я ему.

— Ты забыл, кто перед тобой стоит, Вейл? Количество преступлений, которые я совершил, тела, от которых избавлялись мои люди, ложь, которая так легко слетает с моего языка, — я в этом деле не новичок. Мне, блядь, шестьдесят лет. Я слишком стар, чтобы играть в игры с людьми, которые для меня что-то значат, а вы с Хартли значите. Что нужно сделать, чтобы ты каждую ночь спал в моей постели? Чтобы твоя одежда висела в моем шкафу, а собака бегала по дому? Чтобы твои босые ноги каждое утро ходили по моему полу?

Наши глаза встретились.

— Я твой. Я уже говорил тебе это, но мне нужно сохранить и что-то свое.

— Оставь свой дом. Я не прошу тебя его продавать. Учитывая его площадь и расположение, он дорого стоит, и ты явно его любишь. Черт, да я выдам тебе гребаную кувалду, чтобы ты разнес это место в щепки, если тебя это порадует.

— Я бы не смог так поступить.

— Почему нет? — Он выпрямился, больше не прислоняясь к окну. — Для меня все это — просто шмотки. — Он обвел рукой комнату. — Мне насрать на все это барахло.

— У тебя много дорогого искусства.

— Да, чтобы доказать остальным, что я стою больше, чем они могут себе вообразить. Чтобы каждый знал, кому принадлежит все это дерьмо и кто делает здесь деньги. Но ради тебя и Хартли я бы избавился от всего этого.

— Это чертовски сильное признание в любви, Джордан, — сказал я.

— Я не упоминал любовь.

— Нет, и кто знает, упомянешь ли когда-нибудь. — И снова на первый план выходили его поступки. Конечно, он сказал, что готов избавиться от вещей, но это не было признанием в чувствах. Его чувства крылись в самой готовности очистить свой дом.

— Ладно. Ты хочешь, чтобы я переехал сюда? Я перееду, но только при условии, что смогу уйти, когда захочу. Если я смогу делать то, что мне нравится, и мое пребывание здесь не будет связано никакими условиями.

— Я не собираюсь подрезать тебе крылья, Вейл.

Я кивнул. Похоже, я дал волю эмоциям и теперь переезжал к Джордану и Хартли. Было ли это безумием? Абсолютно, блядь. Однако я не мог бороться с этим вечно. Да, я отдал ему себя, но не всего. Теперь я жил надеждой, что он сдержит свое слово и не попытается запереть меня в клетку.

Тихий стон вернул мое внимание к Хартли. Моя рука все еще лежала на его члене, поглаживая его так, словно она жила своей собственной жизнью. Он извивался под моей ладонью.

— Прости, Харт. Я забыл уделить тебе должное внимание.

— От ваших разговоров с Джорданом я возбудился еще сильнее. Ты правда собираешься переехать? Ты действительно хочешь меня? Я знаю, что ты хочешь его, но меня тоже?

— Я бы не согласился на это, если бы не хотел тебя. Ты часть всего этого, часть нас. А теперь я собираюсь снять одежду, и мы узнаем друг друга так, как никогда раньше. Я буду твоим так же, как я принадлежу Джордану. Ты согласен? Нам нужно многое узнать друг о друге. Мы оставили прошлое позади. А теперь движемся в будущее вместе с Джорданом.

— Форест надерет мне задницу за то, что я тебя трахаю.

— У Фореста полно своего дерьма, о котором стоит беспокоиться, и, учитывая то, в каком он сейчас состоянии, по твоим словам, сомневаюсь, что он сможет пробиться сквозь открытую дверь.

— Если твой брат хоть пальцем тронет тебя в ярости, я лишу его этой конечности, — отрезал Джордан.

Хартли вздрогнул от слов Джордана. И если меня насилие не заводило, то Хартли, очевидно, был в восторге, когда Джордан включал такого собственника. Надо признать, в этом что-то было. Не в самой угрозе расправы, а в том, как Джордан хотел владеть нами. До тех пор, пока он держит свое слово и не пытается запереть меня здесь, я буду охотно поддаваться его чарам еще сильнее, чем прежде.

Пока они вдвоем смотрели друг на друга — Джордан молча закипал, а Хартли находился на грани оргазма, — я стянул с себя свитер, брюки и боксеры, с радостью избавляясь от одежды. Обувь и носки я снял еще раньше. Быть голым дарило чувство свободы, особенно когда я привлекал к себе внимание двух мужчин в комнате.

Джордан взял со стола пустой стакан, наполнил его и сел на один из краев дивана лицом к нам. Мне хотелось дать ему возможность хорошенько разглядеть, как мы будем выглядеть вместе. Пока я думал об этом, Хартли скинул свою одежду. Я впервые видел его полностью голым, видел этого прекрасного мужчину без одежды. С едва заметным рельефом мышц и легкой растительностью, в которую можно было запустить пальцы, Хартли был прекрасен.

Обратного пути не было. По правде говоря, в тот самый миг, когда я переступил порог этого дома в тот вечер, чтобы приготовить ужин, я попался на крючок Джордана. А с Хартли, рядом с которым я чувствовал себя как дома, мне больше ничего не было нужно. Эти двое были для меня всем. Оставалось только надеяться, что ни один из них меня не уничтожит.