Ксения почувствовала, как ее сердце ухнуло куда-то вниз и затрепыхалось пойманной птицей. Как же она, оказывается, скучала по нему! Тоска тяжелой плитой навалилась на плечи девушки. Невозможность быть вместе, быть рядом, терзала душу Верховной. Смертельная бледность выдавала волнение. Тлели углями черные глаза. Руки Ксении против ее воли сжимали подлокотники кресла, впиваясь длинными ногтями в обшивку. Как он изменился! Ксения прикусила губу и продолжила разглядывать идущего в ее сторону Макса. Маги и ведьмы отошли в стороны, образовав ровный коридор от дверей до Верховной. По импровизированному коридору шли, бросая хмурые взгляды, оборотни в человеческом облике, шли волки, прижимая уши, глухо взрыкивая и скаля острые клыки. Шел Макс, не отводя серых холодных глаз от черных глаз такой далекой и недоступной ведьмы. Ксения заметила, что он стал совсем седым, это полоснуло болью по ее сердцу. Что же такое произошло, что он стал совершенно седым? А эти шрамы в районе горла? Остались после схватки за место Вожака? Она вперила взгляд в Макса, не обращая внимания на переглядывания окружающих ее магов, на перешептывания ведьм.

Макс смотрел на нее и пытался внушить себе, что она была и осталась ледяной стервой, которая, не моргнув и глазом, выполнила приказ отца и не воспрепятствовала казни ребенка. Что это она же, кто говорил гадости после пробуждения Светланы. Те слова были, словно огнем, выжжены в разуме оборотня и причиняли нестерпимую боль. Это она, заполучив неимоверную магическую мощь, сместила отца и заняла место Главы Ковена. Он шел и внушал себе, что это не та Ксения, с которой он познакомился. Что маловероятно, что она испытывает хоть малейшую симпатию к нему, что уж говорить о любви, о которой ему сказала мать. А волк внутри него жалобно выл и требовал схватить ведьму и тащить в логово. Присваивать ее сердце и душу себе. Любить ее, боготворить ее, растить вместе с ней детей! Макс мотнул головой, сбрасывая наваждение и загоняя внутреннего зверя в клетку. Волк яростно пытался прорваться, но был подавлен волей Вожака. Только глаза, менявшие цвет с серого на желтый и обратно, говорили о внутренней борьбе оборотня.

Он должен! Нет. ОН ДОЛЖЕН! Слова матери набатом повторялись у него в мозгу: «Сынок! Пожалуйста! Выслушай меня! Несколько веков назад мы с Глебом искали возможность освобождения оборотней от гнета магического общества. Ты не знаешь истории Глеба, это страшно! Я не хочу никому такой судьбы! Как ты знаешь, Глава Ковена имеет власть над оборотнями. Это управляется древним договором. Но есть пророчество! И мы с Глебом пытались выполнить его условия. Пусть не у нас, но у вас должно все получиться! Ксения ничего не знает, иначе условия не будут соблюдены! Слушай! Когда на свет из великой любви и разбитого сердца родится первая в мире ведьма с небывалой магической силой и в скором времени станет Верховной, все оборотни избавятся от гнета магов и ведьм и сравняются с ними по статусу! Я в свое время неправильно поняла эти слова, и это вылилось в пойманное мной проклятье, которое потом перешло на Светлану. Постой! Ты не знаешь всей правды! Я была молода, глупа, тщеславна! Мне казалось, если я обманом приручу самого сильного мага и забеременею от него, а потом предам его, разобью ему сердце, то моя дочь станет Верховной! Что с ее помощью я получу огромную власть, как над магами, так и над оборотнями! Я думала, речь идет о Светлане! Но нет! Я ошиблась, и эта ошибка очень дорого мне стоила! Да, ты имеешь право сомневаться! Я все понимаю! Но сейчас, увидев, что Ксения любит тебя и понимает, что вам из-за закона не быть вместе, ее сердце разбито! Понимаешь? Она любит тебя! Именно поэтому она получила эту силу! Да, ты имеешь право злиться и кричать! Но пойми! У нас есть только один шанс подарить свободу оборотням! Прекратить многовековое кровопролитное издевательство! Но тебе придется для этого вызвать ее на поединок! И победить! Понимаешь? Только тогда договор будет расторгнут! Только тогда оборотни обретут свободу! Я не пацифистка! Просто страх за дочь и за вас заставил меня многое понять… То, что вы с братом полукровки оборотня и ведьмы дало свои плоды. Вас не только не могут почуять как оборотней, но и есть еще пара козырей в рукаве. Ты еще узнаешь о них. Прости меня, сынок!»

Наконец, он дошел до возвышения и остановился в молчании. Ксения поднялась с кресла и произнесла:

— Добро пожаловать на праздник! Что привело вас к нам?

Макс нахмурился, опустил взгляд и тут же упрямо посмотрел в черные омуты глаз Верховной.

— Я пришел, — его голос сорвался на хрип и снова обрел силу. — Я пришел, ведомый давним правом!

— И требование какого права собрало вас всех здесь? — Верховная обвела рукой Макса и его сопровождающих.

— Право на свободу! — Макс гордо вскинул голову, а волки согласно заворчали.

— Что, прости? — изумленно переспросила Ксения.

— Ты не знаешь? — вопросом на вопрос ответил Макс. — Ну так спроси у членов Совета! — он обличительно ткнул в них пальцем.

Ксения сдвинула брови, едва слышно чертыхнулась и спросила у Геллы:

— Он говорит правду?

Гелла сморщилась, как будто съела лимон, и ответила:

— Да, к нашему великому сожалению! Мы оберегали это знание испокон веков! Но твой отец и эта хитрая ведьма докопались до правды!

Лицо старой ведьмы исказила ненависть. Верховная почувствовала волну обиды и злости, что поднимались в душе. Сколько еще от нее скрывали? Магия всколыхнулась, заставив всех отшатнуться в страхе, но Ксения взяла себя в руки и спросила:

— И что же для этого нужно сделать? — она чуть наклонила голову к плечу.

— Немного… — тихо пробурчал Макс и заявил во всеуслышание. — Я бросаю тебе вызов, Верховная! За свободу моего племени!

— Да ладно! Серьезно? — Ксения покосилась на Геллу, и та презрительно кивнула. — Что ж, я принимаю твой вызов, волк! Когда и где?

— Здесь и сейчас! — обреченно ответил Макс, до последнего надеявшийся, что Ксения откажется, или что мать была не права.