Ксения сидела в кабинете отца и изучала очередной документ, который ей принесли на подпись. В дверь осторожно постучали. Ксения вскинула голову, устало потерла глаза и откликнулась:

— Войдите!

— Дочка? — в кабинет зашел Глеб.

— А! — холодно прищурилась Ксения. — Чего тебе?

— Разве не могу я просто прийти проведать дочь? — грустно ответил бывший Глава Ковена.

— Ну, проходи, раз пришел, присаживайся! — едко проговорила Верховная. Вихри силы всколыхнулись и улеглись, послушные ее воле.

— Ты стала жесткой, — отметил Глеб.

— Ты был не мягче, — оскалилась Ксения. Она до сих пор не простила отца за то, что он отказался помочь ей спасти сына Насти.

— Тебе нужна моя помощь?

— Если ты горишь желанием, можешь просмотреть эти документы, — Ксения протянула пачку листов.

— Хм, — быстро пробежав глазами по первому листу, Глеб удивленно поднял брови. — Когда тебе принесли это донесение?

— Буквально с полчаса назад, — Ксения откинулась на спинку кресла и стала бездумно вертеть ручку в пальцах. — Что скажешь?

Глеб нахмурился и продолжил читать дальше:

— Или я по причине старости чего-то не понимаю, или вервольфы наращивают мощь и выходят из подполья.

Ксения бросила ручку на стол и закрыла глаза, жалуясь:

— Как ты справлялся все эти годы…

— Как, как… С твоей помощью, а то ты не помнишь, — Глеб пожевал губу.

— Как часто тебе приходилось давить на Совет силой?

— Да постоянно! — огрызнулся Глеб. — Некоторым нужно неоднократно получить магическим прессом, чтобы понять, что они не в силах продавить меня!

— Они не воспринимают меня всерьез, несмотря на бесконечные демонстрации! — вспылила Ксения, и сила взметнулась вокруг, вымораживая пространство.

— Успокойся! Не все сразу! Помни — большая сила — большая ответственность! Ты приняла решение стать Верховной, и теперь только тебе нести это бремя и разгребать последствия твоего решения! — едко ухмыльнулся Глеб.

— На последнем собрании старая Гелла сказала, что у меня есть какие-то рычаги давления на оборотней. Что я могу им приказывать? Это так? — Ксения пронзительно посмотрела на отца.

— Не думаю, что ты захочешь воспользоваться данной тебе властью, — со вздохом ответил Глеб. — Я и не рассказал тебе всего, когда ты стала Верховной.

— Не много ли тайн? — окрысилась Ксения.

— Ты хочешь все знать? Что есть древний договор, заставляющий оборотней повиноваться воле Главы Ковена? Ты хочешь приказывать и упиваться властью? Смотреть, как гордого зверя корежит из-за выполнения твоей воли? Ты этого хочешь?! — невольно повысил голос Глеб, а Ксения новым взглядом посмотрела на отца.

— Ты так не смог?!

— Да, я смог создать лишь видимость жестокого отношения, но я никогда не пользовался этим правом, чтобы изъявлять свою волю. Мы спокойно договаривались обо всем с Вожаками.

— Они часто менялись?

— Звериная натура рано или поздно берет верх, и на трон всходит самый сильный и авторитетный лидер, убивая старого Вожака.

— Так было всегда?

— И так будет! Вон и твой Макс стал Вожаком, победив старого в честной схватке, как пишут в донесениях, — читал дальше Глеб.

— Он не мой! — вспылила Ксения, и ее сила снова взметнулась вокруг ведьмы.

— Не твой, хорошо, — ухмыльнулся Глеб, хитро поглядывая на дочь. — А ведь старик правил оборотнями больше века! На моей памяти это один из самых долгих сроков! Интересно, когда-нибудь исчезнет эта убийственная традиция? Пусть бы на пенсию отправляли, что ли! — хохотнул он.

— А что Мия говорит о планах своего сына? — серьезно посмотрела на отца Ксения.

— Да ничего! После шокирующего похищения ребенка ее сыновья скрылись и никак о себе не заявляют. Также исчезла и Настя. Подозреваю, это именно она убила свою мать, хотя доказать это невозможно, — потер переносицу Глеб. — Мне кажется, что результаты действий стай под новым руководством мы увидим намного быстрее, чем хотелось бы.

Ксения задумчиво посмотрела в окно, где наступала душная августовская ночь. Монро, привстав на задние лапки, вопросительно потрогала колено ведьмы и мурлыкнула. Ксения потрепала мягкие ушки кошки и продолжила смотреть на темнеющий мир за окном. Ей казалось, что ее мягко и неумолимо тащит куда-то. Что все вокруг знают что-то важное, но не собираются делиться с ней этим знанием.