Огромные звери стали кружить внутри символического круга. Оборотни, стоящие вокруг, ощетинились и щелкали клыками, следя за движениями противников. Вожак шел тяжелой поступью, прижав уши и клацая огромными клыками. Макс кружил, настороженно поставив уши торчком и следя за каждым шагом Вожака. Наконец, Макс и Вожак замерли, глухо рыча и подрагивая натянутыми в оскале губами. Громогласно взревев, белый волк ринулся навстречу серому, распахнув оскаленную пасть. Сцепившись раскрытыми челюстями, они покатились по утоптанному снегу яростным клубком. Вожак сжал шею Макса острыми зубами, как тисками. Макс захрипел и, вытаращив в панике глаза и задыхаясь, попытался вырваться из захвата. Оборотни сжали круг, в предвкушении подвывая и скалясь. Рванувшись всем телом, Макс вывернулся из смертельной хватки, поморщился от боли в располосованной клыками шкуре на горле и тут же ринулся в атаку. Толкнув его широкой лохматой грудью, он резко рванул зубами белую шкуру, которая тут же окрасилась кровью. Вожак разъяренно зарычал, покосился на повисшую лоскутами шкуру на плече и снова ринулся в бой.

Пригнувшись и скользнув под брюхом прыгнувшего Вожака, Макс извернулся и полоснул белого волка по незащищенному брюху когтями задних лап. И снова снег окрасился брызгами крови, яркими пятнами, выделяющимися на светлом фоне. Вожак в бешенстве взвыл, развернулся к противнику и всей тушей попытался сбить Макса с ног. Серый волк, едва удержав равновесие, клацнул зубами буквально в волоске от горла Вожака. Тот отпрянул, пробороздив когтями снег, и оба противника снова пошли по кругу, рыча и примеряясь к лучшему удару. Макс снова пошел в атаку, оступился, но это оказалось спасением для него, так как его страшные челюсти при падении сомкнулись на передней лапе Вожака, и та опасно хрустнула. Вожак страшно взвыл, вырвался и, припадая от боли в сломанной лапе, снова пошел по кругу. Его глаза налились бешенством, но в их глубине уже читалось понимание, что это, возможно, последняя его схватка. Макс, заметив, что его атака не прошла бесследно, прижал уши, оскалил клыки и глухо заворчал.

Оборотни сжали круг еще больше, капая слюной и переступая лапами в нетерпении. Желтые глаза горели азартом боя. Оба противника понимали, что это последний и решающий бой для одного из них. Макс шел свободной стелящейся поступью, не обращая внимания на свои кровоточащие раны. Вожак все больше хромал и шел все медленнее. Кровавая полоса тянулась за ним по белому снегу. Его белая от седины шкура была в кровавых разводах. Словно насмехаясь над молодым и еще полным сил серым волком, Вожак оскалил желтые клыки и снова пошел в атаку. Желтые глаза светились пониманием. В голове у Макса прозвучал усталый низкий бас: «Я верю в тебя! Сделай все, что от тебя зависит! Подари нам свободу!» Услышав загадочные слова, Макс едва не пропустил атаку старого оборотня, но вовремя спохватился и впился длинными клыками в как будто специально подставленное горло Вожака. Огромное сожаление охватило его, когда он почувствовал, как дух старого волка покинул покрытое белой шерстью тело.

Конвульсивно дернувшись последний раз, старый гигант вытянулся на окровавленном снегу. Его челюсти были раскрыты, давая зрителям в последний раз обозреть огромные острые зубы. Взгляд замер и потускнел. Старого Вожака не стало. Макс глянул на огромного бездыханного волка, задрал морду ввысь, увидев яркую луну и россыпь звезд на черном небе, и торжествующе завыл. Он победил, но не ощущал себя победителем. Стая оборотней присоединилась к нему, и над лесом пронесся пронзительный волчий вой, извещающий, что у оборотней новый Вожак.

Когда стихло последнее эхо волчьего воя, Макс обернулся в человека, закутался в меховую накидку и сказал:

— Братья! Пора нам заявить о себе! Хватит довольствоваться малым и пресмыкаться перед магическим обществом! Я дам вам знания и возможности обеспечить себя и свои семьи современными благами! И помните! Неволить вас никто не будет! Но и предательства я не потерплю! — предупреждающе сверкнув звериными глазами, он продолжил. — Будьте наготове! Нам предстоит много дел!

Демьян попытался в шутливой манере зааплодировать, но передумал, поймав многообещающий взгляд Макса. Оборотни согласно взвыли, они были совсем не против перемен к лучшему и только и ждали этого. Братья тепло распрощались с лесным поселением после церемониального сожжения тела бывшего Вожака и, превратившись в волков, скачками понеслись к своему транспорту, надеясь, что его не слишком сильно замело.

Добравшись до припорошенного снегом джипа, Демьян смахнул снежное крошево со стекла, увидел подготовленную для него одежду и сказал:

— Я люблю тебя, братик! А еще — ты весь седой, это нормально?

Макс, превратившись в человека и мигом забравшись в остывший салон машины, завел мотор, довольно заурчавший, и начал одеваться. Демьян забрался в салон следом, оделся и требовательно уставился на брата. От печки, наконец, пахнуло теплом прогретого двигателя. Макс повернул к себе зеркало заднего вида и вздохнул:

— Ты помнишь отца?

— Помню, к чему вопрос?

— Ну, так вспомни, какого цвета у него были волосы.

— Эмммм…. Седые, кажется…

— Тебе не кажется! Видимо, это отличительная черта Вожаков. Статус, так сказать. Черт, — прошипел Макс от боли, задев одеждой раны.

— Надо бы обработать, — обеспокоенно проговорил Демьян. — Глубоко деранул, до сих пор кровят, несмотря на нашу регенерацию.

— Давай, — согласился Макс, доставая аптечку из-под сиденья.

После обработки ран братья поехали в сторону занимавшегося рассвета. Наступал новый день. Предстояло очень много работы. Управляемые волей нового Вожака, оборотни больше не будут упираться и встанут плечом к плечу на свою защиту.