Несколько дней Глеб не мог найти себе места. Его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, он ненавидел, с другой — тосковал по волчице. Наконец, он принял для себя какое-то решение и снова пришел на поляну.

— Где ты? Выйди, пожалуйста! Я не причиню тебе вреда! — кричал он в глубину леса, звал волчицу.

Наконец, когда он обреченно решил возвращаться домой, на поляну вышла его волчица. Вопросительно посмотрела на мальчика, наклонив голову набок.

— Превратись, пожалуйста, — попросил Глеб. Волчица задумчиво кивнула и удалилась в кусты. Послышалась возня, и на поляну вышла рыжая девочка, в волнении теребящая косички. — Так вот ты какая, настоящая, — прошептал Глеб, подошел к девочке и обнял ее. — Как тебя зовут?

— Аня, — потупила взгляд девочка.

— А меня — Глеб.

— Я знаю, — хихикнула она, и Глеб внезапно покраснел, вспоминая, что еще из сокровенного он успел ей рассказать за долгие дни дружбы. Вскоре они уже хохотали вместе, шутливо подтрунивая друг над другом.

— А почему ты сразу не обернулась человеком? — вдруг спросил Глеб.

— Я думала, ты и так знал, что я оборотень! — пожала плечами Аня. — Неужели ты мог подумать, что обычный лесной зверь будет таким сообразительным?

— Я еще не обладал силой, она приходит к магам не с самого рождения, а позднее, — признался Глеб.

— А я подумала, ты просто другой, не злой, как все маги! — Аня распахнула глаза.

— А я и есть другой! — рассмеялся Глеб, дернул Аню за косичку и побежал, приглашая играть в догонялки.

Шли годы. Дети росли и дружили, невзирая на разницу в происхождении. Спустя время тайная дружба между Глебом и лесной девой, как иногда в шутку он называл Аню, переросла в робкую юношескую любовь.

Была середина осени, когда уединение возлюбленных было нарушено проревевшими звуками охотничьего рога и топотом лошадиных копыт. На поляну выскочили хрипящие от продолжительного бега лошади с пеной, повисшей на удилах. Резко затормозив, чуть не порвав рот бедному скакуну, возле Глеба и Ани остановился всадник. Глеб с ужасом узнал в нем своего отца. Красивые черты лица были обезображены ненавистью и отвращением. Стая борзых собак окружила поляну, яростно заливаясь лаем из-за почуянного ими зверя, которым, по сути, являлась Аня.

— Пошел домой! — гневно проревел Эдуард сыну.

— Нет! — раскинув в защитном жесте руки, вскрикнул Глеб, чувствуя панический, рвущий душу на части, страх за любимую.

Эдуард замахнулся плетью, но, передумав, приказал своим сопровождающим:

— Держите его! Сейчас нам предстоит славная охота на мерзкого оборотня!

— Глебушка, сердце мое! — шептала Аня, обнимая своего любимого. Но ее уже отрывали от юноши грубые руки помощников его отца.

— Беги, Анечка! Душа моя! Беги! Спасайся! Они уничтожат тебя! — со слезами в голосе прощался со своей любимой Глеб, пытаясь вырваться из захвата.

Эдуард с отвращением сплюнул на землю и крикнул:

— Гони ее! Ату!

— Не-е-ет! — прокричал, срывая голос, Глеб.

Аня, бросив последний, полный сожаления взгляд, бросилась в лес, на ходу превращаясь в сильного быстрого зверя, и исчезла среди густых деревьев. Звонко взвыли борзые и ринулись в погоню. Протрубил рог, и всадники пришпорили скакунов, встающих на дыбы и закатывающих глаза в ужасе перед оборотнем. Шум погони постепенно стих, заглушенный вплотную растущими деревьями. Глеб сбросил с себя удерживающие его руки и в отчаянии вслушивался вдаль. Вскоре раздался пронзительный вой, тут же резко оборвавшись. Глеб в бессилии опустился на землю и зарыдал.

Следующее его воспоминание было о том, как Аня, его любимая волчица, выла, скребла отрастающими и втягивающимися тут же когтями каменный пол, сгорала и замерзала, корчилась от боли, прикованная посреди ритуального зала, под звуки визгливого смеха ведьм и хохот магов, что обрушивали на нее заклятья. Застыв в полуобороте, обезображенная мучительной смертью, Аня замерла на поцарапанном в агонии полу. Эдуард, Глава Ковена в то время, подошел к ней, пнул носком сапога, повернул полулицо-полуморду с застывшими глазами и сплюнул:

— Собаке — собачья смерть! Уберите эту падаль!

Глеб стоял с замершим от боли сердцем и смотрел, как прислужники небрежно собирают останки, чтобы выбросить их на поруганье воронам. Казалось, что он умер вместе с Анечкой. И ничто не могло его вернуть к жажде жизни. В тот день он поклялся отомстить отцу за свою несчастную любовь. А через несколько дней после гибели Ани он почувствовал, что его магическая сила изменилась. Страшные страдания увеличили его мощь и одарили даром проклятийника.

Он замкнулся в себе, погрузился в старинные свитки и искал источники знаний, которые помогут ему совладать с новым даром. Втайне от всех, особенно от своего отца, он освоил древние заклинания и стал выжидать удобного момента. Прошло несколько лет. Глеб прослыл нелюдимым и жестоким магом, обещавшим переплюнуть своего отца. И, наконец, его жажда мщения была утолена. Тайно от всех он наложил проклятье на отца, и тот стал медленно увядать, испытывая ни с чем несравнимые боли. Эдуард торопился передать полномочия Главы Ковена сыну и не подозревал, что тот наслаждается его агонией.

Перед самой кончиной Глеб признался отцу, что это он — причина его затяжной болезни и мучений. Эдуард, обезображенный проклятьем, в ярости попытался встать с постели, но его силы были уже на исходе. С холодным удовлетворением Глеб наблюдал за смертью отца, и внутри у него все застыло ледяным комом. Месть свершилась, но это не вернет Глебу Аню. Глеб занял пост Главы Ковена и стал руководить обществом магов и ведьм железной рукой. Его мощь ужасала и заставляла беспрекословно считаться с любым его решением. Ничто не могло заставить его холодное сердце дрогнуть от нежности. Пока он не повстречал Мию, дочь местного архивариуса.

Вместе с Мией они изучали легенды, перерывали все архивы. Казалось, она поддерживала его стремление к равенству существ. Но вели ее только гордыня и тщеславие. И, преследуя свои цели, она сбежала, унеся с собой самое ценное — первую дочь Глеба. Предала, решив, что именно так она запустит механизм свершения древнего волшебства. Она хотела получить господство, но не понимала всей глубины смысла древнего пророчества…