Прошло три дня.

Дни в этом доме перестали быть разными после того, как у них появилось расписание. Расписание Лилит вывела сама — не получая его в готовом виде, а складывая из косвенных совпадений: когда близнецы расходятся по своим делам, когда Роберт уходит на дальний обход, когда Кэлан запирается в северной галерее с Рейном, и когда из всего этого получается окно — четыре часа в середине дня, в которые она была наименее под наблюдением.

В первое окно — на следующее утро после алтаря — она спросила у Роберта бумагу. Объяснила: ноты надо переписать в собственный почерк, оригиналы тонкие, рассыпаются, она боится их трепать. Роберт посмотрел на неё долго — секунды две, не больше, — и принёс к вечеру пачку. Линованная нотная бумага, плотная, белая, около пятидесяти листов. И — отдельно — обычная, в клетку, тетрадь. Без обложки.

— Это, — сказал Роберт, — на случай если рука устанет от нот и захочется записать что-нибудь не связанное с музыкой. Я не спрашиваю, что. Я просто оставляю.

Лилит на него посмотрела. Тот же ровный взгляд, что в первый день. Никаких ни нюансов, ни намёков. Просто человек выполнил поручение и приложил к нему собственную инициативу, которая укладывалась в служебные рамки настолько точно, что её невозможно было прочесть как сочувствие.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. Если господин спросит — это для нот.

Она кивнула.

Тетрадь стала жить под матрасом. Под нижней простынёй, у изголовья, у северной стены. Близнецы матрас не поднимали — это было ниже их функций. Уборщица — другая женщина, не Эма, пожилая, безмолвная, появляющаяся раз в три дня, — поднимала, но клала на место, и за двое суток Лилит уже выяснила, что эту женщину можно не считать за наблюдателя: она работает руками, не глазами.

Тетрадь была её первым настоящим имуществом в этом доме. Не подарок. Не выдача. Просьба, исполненная.

К третьему дню Лилит составила в этой тетради три страницы списка.

Не по разделам — по мере появления. С маленькими стрелками, отсылающими одну запись к другой. С датами, проставленными «день 14 от парковки», «день 15 от парковки», и так далее, потому что считать дни в христианском календаре в этом доме было невозможно: Лилит не была уверена, какое сегодня число, и спрашивать не хотела.

На первой странице — то, что она увидела в верхнем ящике пианино.

Дагерротип. Женщина у пианино. Стиль — 1840-е. Лицо в три четверти, тёмные собранные волосы, простое платье. Глаза светлые (видимо), взгляд правее объектива.

Кольцо. Серебро. Гравировка «E. — K.» / «1719».

Конверты. Сургуч. Лев с книгой. Даты 1697–1704. Кэлан в это время — сорок-сорок пять лет вампирского существования, если ему сейчас 612.

Несостыковка: между кольцом 1719 и фотографией 1840-х — 120+ лет. Варианты: (а) E. на кольце ≠ женщина на фото. (б) E. = женщина на фото, и она тоже не-человек. (в) Это разные женщины, но связаны (наследование, преемство, что-то).

Кэлан слышал, как я открыла ящик. Сказал «не трогай», уже зная, что я открою. Значит, видеть мне можно. Понять — пока нет.

На второй странице — Эма.

Эма. Экономка. Человек. Жена/невеста (кольцо на левой). Привозят из города (термос с логотипом сети). Поднимается редко. Никаких связей с близнецами не видела — здороваются молча.

Видела один раз — в полуоткрытую дверь прачечной. Дверь открыли намеренно (Клэр потом сказала, что это была «её оплошность»; Клэр не делает оплошностей).

Значит, мне показали Эму намеренно. Зачем? Один вариант — чтобы я знала, что в доме есть конфигурация «человек + работа + уход домой». Чтобы я начала её для себя моделировать.

На третьей странице — то, что было собрано раньше.

Склеп. Две буквы на медной пластине. V — старая. Вторая — свежая, недозатёртая, медь золотая. Вертикальная линия + закругление сбоку. E? P? D?

Дверь открывается изнутри. Тропа спереди утоптана, сзади — нетронута.

Тропа = ходит кто-то регулярно. Открывают изнутри = или знает код, или входит редко и оставляет дверь приоткрытой. Кто? Кэлан? Лира — стоп, Лиры здесь нет. Только Роберт, близнецы, Эма, и тот, кто внутри.

Внутри — официально «один из основателей». В переводе с близнецовского: «отстань». Значит — не основатель. Или больше, чем основатель. Или ровно основатель, и тропу к нему — да, ходят.

В конце третьей страницы было пусто. Лилит карандашом провела вертикальную черту посередине, и над пустыми двумя третями написала одно слово: Олеандр.