Тяжёлые дубовые двери родового замка Рейнов захлопнулись за нашими спинами с оглушительным грохотом. Массивные кованые засовы с лязгом встали на место, окончательно отсекая леденящую вьюгу, захлёбывающийся вой адских гончих и свист инквизиторских стрел, бьющихся о магический купол.

Мы оказались в огромном, залитом мягким янтарным светом холле. От гигантского камина, в котором трещали поленья толщиной в человеческий обхват, веяло благословенным, спасительным теплом. Воздух здесь был густым, пропитанным умопомрачительным ароматом запечённой дичи с розмарином, терпкой корицы и — Ирис победно втянула носом воздух, блаженно прикрыв глаза — обещанных свежеиспечённых блинчиков.

Лили, всё ещё до побеления костяшек сжимавшая мою руку, зачарованно оглядывалась по сторонам. Её огромные глаза перебегали с исполинских резных колонн, увитых каменным плющом, на парящие под сводчатым потолком магические сферы, излучающие тёплое золотистое сияние.

— Ну что, адепты... — Дариан небрежным движением скинул отяжелевшую от мокрого снега мантию на подставленные каменные руки вовремя подоспевшего голема-дворецкого.

Ректор медленно повернулся к нам, стряхивая оставшиеся льдинки с тёмных волос и на глазах возвращая себе привычный вид — безупречного, уверенного в себе и невыносимо властного хозяина положения.

— Смертельные опасности на сегодня официально объявляются закрытыми. Всем умыться, переодеться и проследовать в малую столовую. Нам предстоит долгий разговор.

Грог бережно, словно хрустальную вазу, опустил Ирис на пушистый персидский ковёр, стряхнул снег со своих массивных плеч и глухо пророкотал:

— Вождь сказал — умыться. Грог идёт мыть топор.

Лили вдруг звонко хихикнула. Отпустив мою ледяную ладонь, она бесстрашно подошла к огромному орку, возвышающемуся над ней неприступной зелёной скалой, и ткнула крошечным пальчиком в его бронированную коленку:

— А ты смешной! И похож на очень, очень большую зелёную лягушку. Будешь со мной играть?

Самый свирепый первокурсник боевого факультета, который ещё недавно на Арене голыми руками разносил в гравий каменных горгулий, внезапно покрылся густым румянцем и неловко переминался с ноги на ногу. Он испуганно посмотрел на своё чудовищное двулезвийное оружие, словно боясь, что сталь может случайно оцарапать ребёнка.

— Грог... Грог умеет строить большие крепости из снега, маленькая кровь, — робко, почти нежно пробасил орк.

— Ура! — Лили победно подпрыгнула и, совершенно не смущаясь разницы в габаритах, ухватила орка за толстый узловатый палец. — Пошли есть блинчики, зелёная лягушка!

Ирис покачала головой, пряча умилённую улыбку, и выразительно подмигнула мне:

— Кажется, у твоей сестры врождённый дар высшей дипломатии, Лекса. Пойду прослежу, чтобы Грог случайно не снёс несущие стены в ректорской столовой, пока будет передавать масло.

Они шумной гурьбой двинулись вглубь коридора по мягкому ковру, оставляя нас с Дарианом в звенящей тишине.

Мы стояли друг против друга. Напряжение, державшее мои нервы в стальных тисках последние несколько часов, наконец-то лопнуло. На плечи разом навалилась дикая, свинцовая усталость, колени предательски дрогнули.

Заметив, как я покачнулась, Дариан преодолел разделяющее нас расстояние неуловимым, хищным рывком. Его сильные руки властно легли мне на талию, притягивая к твёрдой груди, а его фирменный, пахнущий озоном и морозной свежестью холод приятно остудил мои пылающие от адреналина щёки.

— Всё позади, Лекса, — тихо, зарываясь лицом в мою макушку, прошептал он. Я закрыла глаза, слушая, как под слоями плотной ткани мерно и успокаивающе бьётся его сердце. — Ты справилась. Вы все справились.

Я уткнулась замёрзшим носом в бархат его камзола, вдыхая запах хвои и дорогого парфюма:

— Знаю. Но как мы вернёмся в Академию? Кроу объявил нас государственными изменниками.

Грудная клетка Дариана дрогнула от тихого, бархатного смешка. В этой коварной усмешке я вновь узнала того самого безжалостного ректора, который когда-то хладнокровно пообещал превратить мою студенческую жизнь в филиал преисподней.

— Предоставь это мне, моя невыносимая адептка. Завтра утром инквизитор Кроу на собственной шкуре поймёт, что играть в престолы на моей территории — очень, очень плохая идея. А сейчас — спать.

Следующие три дня в заснеженном поместье Рейнов, отрезанном от всего мира магическим бураном, пролетели как одно искрящееся мгновение. Это было умиротворяющее затишье перед грядущей бурей — странное, выбивающееся из реальности, но до одури счастливое время.

Утро неизменно начиналось с того, что Ирис, Лили и Грог оккупировали необъятную замковую кухню, устраивая там кулинарный апокалипсис под кодовым названием «Оркестр блинчиков». Грог с пугающей лёгкостью подбрасывал шипящее тесто прямо в воздух взмахом тяжёлой чугунной сковороды; Лили, перемазанная мукой, мазала его щёки черничным вареньем, а Ирис деловито заваривала восстанавливающие чаи с высокогорными травами. Попутно моя неугомонная подруга пыталась выведать у молчаливых големов-слуг секретные рецепты омолаживающих зелий древнего рода Рейнов.

Дариан же почти не покидал своего кабинета. Из-за массивных дверей красного дерева то и дело доносился его ледяной, вибрирующий от скрытой ярости голос. Стоя перед огромным артефактным зеркалом связи, он без умолку вёл жёсткие переговоры с Советом Магов и Министерством. От его тона порой содрогались даже написанные маслом фамильные портреты в коридорах.

Я проводила часы с сестрой, жадно навёрстывая упущенные месяцы разлуки. Но стоило Лили с радостным визгом убежать во внутренний двор — лепить с Грогом снежных монстров, — как рядом со мной, словно соткавшись из теней, неизменно оказывался ректор.

Наш запутанный статус «от ненависти до любви» претерпел окончательные метаморфозы. Больше не было ментальных поводков, жестоких приказов и вынужденной субординации. Был только он — внимательный, обжигающе нежный, но всё такой же невыносимо властный, едва дело касалось моей безопасности. Каждое его случайное прикосновение к моим плечам, каждый долгий, темнеющий взгляд серебряных глаз заставляли тёмную магию Бездны внутри меня сладко, по-кошачьи мурлыкать.

На четвёртое утро Дариан вошёл в залитую солнцем столовую, когда мы как раз расправлялись с остатками завтрака. Он больше не выглядел уставшим. Напротив — от него исходила аура абсолютного триумфа. Идеально скроенный чёрный сюртук сидел как влитой, серебряные пуговицы тускло поблёскивали, а на губах играла победоносная, чуть хищная улыбка.

Он подошёл ко мне, бесцеремонно приподнял за подбородок и запечатлел на губах короткий, но откровенно собственнический поцелуй. Ирис многозначительно поперхнулась чаем, а Лили радостно запищала, хлопая в ладоши.

— Доброе утро, адепты. — Дариан плавно опустил на полированный дубовый стол тяжёлый, скрученный свиток пергамента с оттиском золотой императорской печати. — У меня новости. Совет Магов вынес окончательный вердикт.

Мы все синхронно замерли. Даже Грог перестал жевать свой тринадцатый блинчик, замерев с открытым ртом.

— Инквизитор Кроу официально признан виновным в превышении должностных полномочий, фальсификации улик и... — Дариан самодовольно, с изяществом истинного аристократа поправил белоснежные манжеты, — самое приятное: в попытке организации покушения на жизнь суверенного Лорда Севера, то есть меня.

Он выдержал драматическую паузу и продолжил:

— Орден Инквизиции временно отстранён от любых проверок на территориях Академий Магии. Кроу лишён звания, всех регалий и отправлен на исправительные работы в кристаллические рудники Нижнего мира. Под строгим конвоем без права на помилование.

— Да! — Ирис победно вскинула сжатый кулак, едва не опрокинув вазу с фруктами. — Так ему и надо, старому сухарю! Пусть кайлом помашет!

— Но это ещё далеко не всё. — Рейн медленно повернулся ко мне. Смешинки в его глазах исчезли, уступив место глубокой, пронзительной серьёзности. — Алексия Веспер. Распоряжением высшего Совета Магов и моим личным ректорским указом... твоё дело полностью пересмотрено.

Сердце ухнуло куда-то в район желудка. Я до боли сжала кулаки под столом, боясь даже дышать.

— И что... что это значит?

— Ты больше не незаконная студентка, Лекса, — тихо сказал Дариан, и в его низком голосе прозвучала искренняя, неприкрытая гордость. — Твоя магия Бездны официально признана уникальным, но законным стихийным даром. С сегодняшнего дня ты зачислена на первый курс боевого факультета на правах личного и особого студента. Под моим персональным кураторством и абсолютной защитой рода Рейнов.

Он перевёл тёплый взгляд на мою сестру:

— Лили получает пожизненную стипендию от Академии и будет проживать в элитном пансионе при школе, под твоим постоянным присмотром.

Я смотрела на него сквозь внезапно застлавшие глаза слёзы и не верила своим ушам. Всё, ради чего я лгала каждый божий день, из-за чего пряталась по тёмным углам, ради чего рисковала жизнью — всё разрешилось. Одним росчерком пера и несгибаемой волей этого потрясающего мужчины.

Не помня себя, я с грохотом отодвинула тяжёлый стул, вскочила и с разбегу бросилась ему на шею. Дариан со смехом подхватил меня за талию, легко отрывая от пола, и закружил по столовой так, что полы его сюртука взметнулись чёрными крыльями.

— Вы сумасшедший, магистр Рейн, — прошептала я ему прямо в губы, счастливо шмыгая носом.

— Я просто очень не люблю, когда инквизиторы пытаются украсть моих лучших адепток, Веспер, — хрипло ответил он, собственнически углубляя поцелуй.

— Кхм-кхм, господин ректор! — Громко подала голос Ирис, деликатно, но настойчиво постукивая серебряной ложечкой по фарфоровой чашке. — Мы, конечно, несказанно рады за ваше внезапное семейное счастье, но у меня животрепещущий вопрос. Нам к первой лекции в понедельник рефераты по свойствам мандрагоры сдавать или у нас амнистия? Нас всё-таки на недельку отчисляли...

Дариан нехотя отстранился от моих губ, мгновенно напуская на себя свой самый суровый, преподавательский вид. Хотя в серебристой глубине его глаз явно отплясывали довольные чёртики.

— Адептка Ирис. За злостное соучастие в побеге, нарушение комендантского часа и порчу ценного государственного имущества — я имею в виду расплавленный замок на решётке в подземельях — вам, адептке Веспер и адепту Грогу назначается две недели исправительных отработок в Оранжерее Плотоядной Флоры. Будете чистить зубы драконьему плющу. Вручную.

Грог, проглотив наконец свой блинчик, радостно ухнул на всю столовую:

— Плющ — хороший собутыльник! Грог согласен чистить зубы!

Мы все дружно рассмеялись, и этот смех смыл последние остатки тревог. Безумные приключения на грани жизни и смерти, ночные вылазки и липкий страх разоблачения остались позади. Впереди нас ждала обычная, полная забавных неприятностей, весёлая и шумная учёба в Академии Магии. Место, где незаконная студентка наконец-то обрела свой истинный дом.

И мы были к этому готовы.

Возвращение в Академию Магии напоминало триумфальное шествие победителей. Студенты плотной толпой выстроились вдоль главного коридора, провожая нас горящими взглядами, когда мы — слегка потрёпанные, но невероятно гордые — вошли через парадные кованые ворота следом за ректором.

Слухи о том, как «та самая» первокурсница боевого факультета выстояла в неравной дуэли против Дариана Рейна, а затем заставила капитулировать саму Инквизицию, обросли такими невероятными, фантастическими подробностями, что я чувствовала себя как минимум перерождением древнего божества войны.

Правда, внезапный статус «национального героя» ни капли не спас меня от обещанных ректором отработок.

Уже на следующий день мы с Ирис и Грогом стояли по колено во влажном грунте Оранжереи Плотоядной Флоры, вооружившись гигантскими щётками на длинных черенках. Дкаконий плющ — исполинское растение с лианами толщиной в фонарный столб — завидев нашу процессию, радостно зашелестел плотными листьями. Почуяв знакомых, он послушно, словно гигантская собака, разинул огромную пасть, густо утыканную рядами острых, сочащихся едким соком шипов.

— Ну что, мальчики и девочки, — обречённо вздохнула Ирис, щедро намыливая жёсткую щетину щётки специальным мятным антисептиком для магических монстров. — Начнём гигиену полости рта. Грог, солнышко, держи его за верхнюю челюсть покрепче, чтобы этот переросток нас не сжевал от избытка тёплых чувств.

— Плющ хороший, — добродушно пророкотал орк, ласково похлопывая плотоядное растение по пульсирующему зелёному стеблю. — Плющ старого Кроу не переварил бы. У плюща была бы изжога. Грог сочувствует растению.

Я с кряхтением оттирала дальний клык своенравной лианы, когда позади, на каменных плитах дорожки, раздались тихие, размеренные шаги.

Дариан стоял у входа в оранжерею, небрежно скрестив руки на груди, и с откровенным удовольствием наблюдал за нашей потной трудотерапией. На нём был всё тот же безукоризненный ректорский сюртук, но верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, открывая сильную шею, а в серых глазах открыто плясали смешинки.

— Адептка Веспер, вы явно пропускаете налёт на левом резце, — строго, с показательной академической дотошностью заметил он. — За столь халатное отношение к работе я буду вынужден добавить вам ещё неделю чистки.

Я выпрямилась, упёрла руки в бока, опершись на гигантскую щётку, как на алебарду, и вызывающе вскинула бровь:

— Магистр Рейн. Если вы не перестанете придираться, моя Бездна совершенно «случайно» сорвётся с поводка и съест ваш любимый антикварный ковёр в кабинете. Вместе с резными ножками стола и вашим креслом.

Ирис не выдержала и прыснула в кулак, а Грог глубокомысленно закивал, подтверждая серьёзность моих намерений.

Дариан лишь укоризненно качнул головой. Но по нашей невидимой, теперь уже чисто ментальной связи — без всяких кровавых ритуалов и подчиняющих заклятий, просто потому, что наши ауры сплелись и мы научились чувствовать друг друга — в моё сознание скользнуло тёплое, обволакивающее и невероятно ироничное:

«Жду не дождусь, хулиганка. Дверь моего кабинета всегда открыта».

Месяцы после этого полетели со скоростью пущенного в цель боевого пульсара. Жизнь вошла в сумасшедшую, насыщенную яркими красками и, что самое главное, абсолютно законную колею. Эпилог: Год спустя

(или Как правильно воспитывать ректоров и Бездну)

Весна в Академии Магии выдалась одуряюще прекрасной. Огромный внутренний двор утопал в цветущей белой сирени, которая благодаря сомнительным экспериментам факультета травологии не только источала медовый аромат, но и тихонько, на два голоса, напевала старинные имперские баллады, когда дул сильный ветер.

Я сидела на прогретом солнцем каменном парапете у фонтана, лениво перелистывая пожелтевшие страницы тяжёлого фолианта по «Теории контроля тёмных потоков». Рядом Ирис, высунув от усердия кончик языка, увлечённо чертила в кожаном блокноте схему какого-то явно взрывоопасного зелья.

— Если добавить толчёный хвост огненной ящерицы, — тихо бормотала она под нос, покусывая кончик пера, — котёл рванёт сильнее или мы просто покрасим потолок лаборатории в зелёный?..

— Лекса! Лекса, смотри, какую крепость мы отгрохали! — Звонкий, полный восторга детский голосок заставил меня оторваться от сложных магических формул.

По изумрудной лужайке ко мне со всех ног мчалась Лили. За этот год она заметно вытянулась, обзавелась аккуратной форменной мантией подготовительного класса с серебряным кантом и выглядела абсолютно, безоговорочно счастливой. Она стала настоящим маленьким чудом Академии, негласной любимицей всех суровых преподавателей (особенно магистра Вивальди, профессора артефакторики, которому она регулярно и безнаказанно скармливала кислые яблочные леденцы).

Следом за ней, сотрясая землю тяжёлыми шагами, шёл Грог. На могучих плечах орка, где обычно покоился боевой топор, сейчас вальяжно восседал огромный, наколдованный из чистой земли и глины четвероногий голем. Создание хлопало глазами-камушками, и Лили ласково называла это хтоническое чудовище «Пушком».

— Отличная крепость, мелкая, — искренне улыбнулась я, ловя запыхавшуюся сестру в объятия и целуя в пахнущую солнцем русую макушку. — Грог, только скажите мне... профессор Штраус не убьёт вас за варварски раскопанный коллекционный газон?

— Грог сказал профессору Штраусу, что это новый писк ландшафтного дизайна, — гордо, расправив грудь, ответил орк. — Штраус посмотрел на топор, испугался и сразу согласился, что это очень модно.

Ирис откинулась на спину и покатилась со смеху, едва не выронив свои опасные записи прямо в фонтан.

В этот момент над цветущим двором разнёсся глубокий, вибрирующий звон башенного колокола, возвещающий об окончании большого обеденного перерыва. Студенты разноцветными ручейками мантий потянулись к учебным корпусам. Мои друзья, подхватив хихикающую Лили и неуклюжего «Пушка», тоже направились к аркам Южной башни, весело махнув мне на прощание.

Я собиралась захлопнуть фолиант и пойти за ними, как вдруг почувствовала на затылке знакомый, пробирающий до мурашек обжигающе-ледяной ветерок. Моя Бездна внутри радостно встрепенулась, расправляя тёмные крылья и приветствуя своего любимого «укротителя».

— Адептка Веспер. — Раздался за моей спиной низкий, бархатный, привычно-властный голос, от звука которого у меня до сих пор сладко и томительно замирало сердце. — Могу я поинтересоваться, почему вы прохлаждаетесь в парке, а не присутствуете на лекции по боевой трансформации?

Я медленно обернулась, пряча улыбку. Дариан Рейн стоял в густой кружевной тени цветущей поющей сирени. Весеннее солнце мягко бликовало на его тёмных волосах, а серебряные глаза смотрели на меня с той самой невыносимой, всепоглощающей и собственнической нежностью, которую этот гордый Лорд Севера теперь даже не пытался скрывать от окружающих.

— Магистр Рейн, — я плавно соскользнула с парапета и сделала шаг навстречу, лукаво прищурившись. — Профессор отменил лекцию. Сказал, что первый курс боевого факультета в этом году слишком гениален, чтобы тратить время на скучную сухую теорию.

— Вот как? — Дариан сделал ответный шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Его сильные руки уверенным, отработанным жестом легли мне на талию, притягивая вплотную к себе. — В таком случае, раз у вас появилось свободное «окно», у меня есть для вас индивидуальное задание, адептка. Очень важное. Можно сказать, государственной важности.

— И какое же? — Я закинула руки ему на шею, перебирая пальцами короткие пряди на затылке, и преданно заглянула в его мерцающие глаза.

— Помочь мне выбрать окончательный дизайн для... наших свадебных приглашений, — тихо, согревая дыханием мои губы, прошептал он. — Упрямый Совет Магов наконец-то сдался и официально одобрил наш союз. Высшие маги сочли, что слияние стихий Бездны и Льда — это, цитирую: «высшее благо для обеспечения магической стабильности Империи». Хотя... лично мне глубоко плевать на Совет и их формулировки. Я бы женился на тебе завтра же, даже если бы они снова объявили нас вне закона.

Я счастливо и звонко рассмеялась, утыкаясь лбом в его грудь.

Ровно год назад я пришла в эту элитную Академию бесправной, перепуганной насмерть незаконной студенткой. Я бежала от гончих Инквизиции, прятала младшую сестру, скрывала свой запретный тёмный дар и искренне, всей душой ненавидела высокомерного, деспотичного ректора, который пообещал разрушить мою жизнь до основания.

А сегодня... Сегодня я — лучшая на своём боевом курсе. Моя маленькая сестра в абсолютной безопасности. Мои друзья — самая преданная, разношёрстная и сумасшедшая стая на всём белом свете. А самый могущественный боевой маг Империи — этот невыносимо сложный, властный и до безумия любимый ректор — полностью, без остатка и безоговорочно принадлежит мне.

— Я согласна на любой дизайн, Дариан, — прошептала я, приподнимаясь на цыпочки и скользя губами по его скуле. — Но у меня есть одно непреложное условие. Чур, праздничные блинчики на свадебном банкете готовит Грог.

— Боги светлые, за что мне это... только не Грог и его сковорода, — притворно-обречённо застонал Рейн, запрокидывая голову.

А в следующую секунду его горячие губы властно накрыли мои, растворяя в поцелуе все слова и ставя окончательную, сладкую и абсолютно законную точку в нашей сумасшедшей истории.