Глава 3. Эйдан

Утро выдалось дрянным, как и любое утро перед вступительными испытаниями. Я сидел в своем кабинете, массируя виски, и пытался сфокусироваться на стопке личных дел абитуриентов. За окном занимался рассвет, окрашивая башни академии в теплые желто-розовые тона.

В дверь коротко постучали, и, не дожидаясь ответа, внутрь проскользнул мой секретарь Норрис — юркий полурослик с вечно бегающими глазками.

— Магистр Тенебрис, — торопливо поклонился он. — Срочный вызов по правительственной линии. Лорд Ланарит. Настаивает на личном разговоре с деканом боевого факультета… а вы трубку не берете.

Я поморщился. Королевский советник был могущественным и невыносимо заносчивым драконом. Мы с ним уже пересекались. Я достал артефакт из кармана, как всегда поставил на беззвучный режим, и жестом приказал секретарю выметаться. Как только дверь закрылась, ответил на звонок.

Над столом развернулось изображение лорда Ланарита. Его лицо, всегда надменное, сейчас выражало крайнюю степень напряжения.

— Рад приветствовать, магистр Тенебрис. — Голос советника прозвучал сухо, без лишних любезностей.

— Взаимно, лорд Ланарит. — Я откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Чем обязан столь раннему звонку? У нас через пару часов распределение.

— Именно поэтому я и звоню. Речь о моей дочери, Ирмине. Мне доложили о вчерашнем инциденте с фонтаном.

Слухи в столицу долетают быстрее, чем боевые заклинания до цели. Я усмехнулся.

— Ваша дочь обладает весьма неординарным подходом к взаимодействию с окружающей действительностью, лорд. Но уверяю вас, ущерб минимален, а воспитательные меры уже приняты.

— Меня не волнуют фонтаны, магистр, — оборвал меня Ланарит. — Меня волнует ее распределение и обучение. Я хочу, чтобы она попала на боевой факультет и под ваш личный контроль.

Я нахмурился.

— Поступление зависит от потенциала, а не от пожеланий родителей. Если ее резерв…

— У нее колоссальный резерв! — рявкнул советник, теряя хладнокровие. — В ней течет чистейшая кровь старших драконов. Но она отказывается это принимать. Боится своей сущности, не оборачивается. Запечатала внутреннего зверя так глубоко, что я не могу до него достучаться.

Я медленно пробарабанил пальцами по столешнице. Страх трансформации у дракона — явление редкое и почти всегда связанное с серьезной психологической травмой или тотальным неприятием себя. И это очень вредно.

— Вы хотите, чтобы я научил ее оборачиваться, — констатировал я очевидное.

— Да, до праздника Зимнего Солнца.

— Зачем такая спешка? Отказ от звериной ипостаси, конечно, плохо, но у нее впереди пять лет обучения.

Изображение Ланарита едва заметно дрогнуло.

— У нее нет столько времени. Она идеальная пара для наследного принца и король уже выразил свое согласие на этот союз, как только Ирмина войдет в полную силу и продемонстрирует способность к трансформации. Драконицы ее уровня — это гарантия сильного потомства для правящей династии. Если она не обернется до конца года, помолвка будет разорвана, а наш род понесет непоправимый репутационный урон.

Я стиснул челюсти. Вот оно что. Девушку с сиреневыми волосами, которая вчера швырялась в меня кружевным бельем, а потом отчаянно пыталась добиться собственного отчисления, просто готовят как породистую кобылу на продажу. Собираются выдать замуж за самовлюбленного принца и запереть в золотой клетке ради политической выгоды ее отца.

— Ваша дочь ясно дала понять, что не желает здесь находиться, лорд Ланарит, — жестко ответил я. — Она будет саботировать обучение.

— Меня не интересуют ее желания! — Голос первого советника стал металлическим. — Ваша задача, магистр — сломать ее упрямство и достать из нее дракона. Заставьте ее подчиниться. Применяйте любые методы, в рамках устава академии, разумеется. У вас репутация жесткого наставника, Тенебрис. Оправдайте ее.

Магофон погас, оставив меня в звенящей тишине кабинета.

От слов советника внутри шевельнулся мой собственный, давно усмиренный зверь, требуя выпустить когти и растерзать кого-нибудь за подобное отношение к сородичу.

Но тяжело выдохнув, я заставил себя успокоиться, потом забросил артефакт в ящик стола. Что ж, лорд советник, ваша дочь определенно попадет ко мне на факультет. Но ломать я ее не собираюсь. Мы еще посмотрим, кто кого доведет до белого каления быстрее: избалованная аристократка с панической боязнью своего зверя, или дракон, не привыкший отступать.

Я глянул на настенные часы. Без четверти шесть.

Пора идти проверять, как наша бунтарка справляется с мытьем аллеи в компании пятерых уязвленных третьекурсников. Зная эту девчонку всего ничего, я уже не удивлюсь, если она нашла способ заставить их работать, пока сама пьет чай, сидя около одной из горгулий.

Накинув мантию, я вышел из кабинета в прохладный коридор. День обещал быть исключительно насыщенным.

Звенящая тишина раннего утра прерывалась только размеренным звуком моих шагов по каменным плитам и очень странным шумом, доносившимся со стороны аллеи. К сожалению, это не напоминало монотонное шарканье щеток по брусчатке, а вот возню дерущихся детенышей мантикоры — вполне.

Я свернул за угол и остановился в тени разлапистого серебристого дуба, скрестив руки на груди. Картина, представшая перед моими глазами, была достойна кисти безумного художника.

Пятеро драконов, элита боевых магов, чьи семьи входят в высший совет, стояли на коленях в лужах мыльной воды. Их дорогие форменные куртки валялись на парапете, а тонкие батистовые рубашки намокли и прилипли к телам. В руках у каждого было по внушительной щетке.

Но они ожесточенно терли не камни, а друг друга.

Блондин-заводила, которого звали Торн, с перекошенным от гнева лицом, яростно намыливал спину Лорену, своему приятелю-шатену, в то время как тот, с точно таким же выражением лица, пытался оттереть у друга с шеи несуществующее пятно. Движения их были резкими, механическими и явно неконтролируемыми.

А виновница этого представления сидела на бордюре, и с невозмутимым видом грызла зеленое яблоко. Рядом с ней стояло чистое ведро и нетронутая щетка.

Сиреневые волосы она собрала в небрежный пучок, чистое личико без грамма косметики, только огромные зеленые глаза внимательно следили за мучениями парней.

Я прищурился, сканируя пространство на наличие остаточного магического фона. И тут же уловил тонкую, как паутинка, нить заклинания повиновения.

Но это же невозможно! Во-первых, заклинание повиновения — это программа старших курсов, причем раздела ментальной магии. Во-вторых, подчинить сразу пятерых полуобученных боевиков под силу только опытному магистру. А девчонка, даже не распечатавшая своего резерва, сидит и жует яблоко.

Я присмотрелся внимательнее и в луче поднимающегося солнца блеснул крошечный, почти невидимый серебристый жучок-артефакт, прикрепленный к ее туфле. Артефакт зеркального подражания, запрещенный к свободной продаже еще три года назад из-за массовых скандалов на балах. Суть проста: такой жучок считывал намерение направленного на владельца воздействия и перенаправлял его на самих атакующих, заставляя их выполнять задуманное действие друг на друге.

Мои балбесы хотели заставить ее мыть силой, с помощью магии и вопреки моему приказу работать руками. И теперь пожинают плоды своей лени и самоуверенности. Гениально и абсолютно незаконно.

Я неторопливо вышел из тени дуба, хлопнув в ладоши. Звук разнесся над утренней площадью, как выстрел.

— Какая трогательная картина взаимовыручки на факультете боевой магии, — ядовито заметил я. — Только я говорил про аллею и горгулий, господа. А не про то, чтобы вы устроили здесь общественную баню.

Ирмина поперхнулась яблоком. Пятеро парней замерли, красные и тяжело дышащие. Торн медленно опустил щетку, которую до этого с остервенением вдавливал в плечо товарища. Действие артефакта, лишенное постоянной подпитки их же собственными попытками покорить девчонку, спало.

— Магистр Тенебрис! — взревел он, вскакивая на ноги. Вода с него текла ручьями. — Эта… эта тварь…

— Еще одно оскорбление абитуриентки, Торн, и вы вылетите из академии быстрее, чем успеете сказать «папенька», — обрубил я, подходя ближе.

Я перевел взгляд на Ирмину, которая, на удивление, не испугалась. Только настороженно смотрела на меня.

— Ланарит, ваш выход. Объясните, почему аллея по-прежнему грязная, а лучшие умы моего факультета выглядят так, будто сцепились с водяным.

Она грациозно поднялась, отряхнула несуществующую пылинку с юбки и посмотрела прямо на меня. В ее зеленых глазах не было ни капли раскаяния, только азарт игрока, сделавшего ход.

— Все просто, декан, — звонким голосом отрапортовала она. — Я пришла сюда вовремя, готовая нести наказание. Взяла щетку и собиралась приступить к чистке этой чудесной, исторически важной брусчатки. Но эти господа, уязвленные вчерашним инцидентом, не пожелали марать руки. Решили, что мыть грязь должна я одна, а они постоят в сторонке.

— И вы, конечно, кротко согласились? — изогнул я бровь.

— Я попыталась воззвать к их совести! — Она невинно захлопала ресницами. — Напомнила о вашем приказе работать руками без магии. Но они применили ко мне заклинание принуждения.

Торн сдавленно охнул. Я метнул на него уничтожающий взгляд. Малолетний идиот. Применить боевую магию к абитуриентке, да еще и приказного толка.

— И как же вы, не имея подготовки, справились с пятью пульсарами старшекурсников? — Я подошел к ней вплотную, намеренно вторгаясь в личное пространство, чтобы заставить ее отступить.

Но она не сдвинулась ни на миллиметр. Только чуть задрала подбородок, выдерживая мой взгляд.

— У меня сработал защитный амулет от насекомых, — не моргнув глазом соврала Ирмина. — Видимо, он как-то странно среагировал на их магию. Я не сильна в артефакторике, магистр. Я вообще ни в чем здесь не сильна! Наверное, мне лучше собрать вещи и уехать, пока я не уничтожила половину академии своими дефектными амулетами?

Ее наглость восхищала. Она буквально подсовывала мне повод для отчисления на блюдечке с золотой каемочкой. И была абсолютно уверена, что я этим воспользуюсь.

— Какая самокритичность, Ланарит, — наклонился я к ней. Мой голос звучал обманчиво мягко, почти интимно. — Но вы забываете, что я декан факультета, где воспитывают лучших из лучших. И мой долг — исправлять дефекты, а не отпускать их домой пить чай.

Я выпрямился, развернувшись к пятерке мокрых боевиков.

— За использование магии против абитуриентки на отработке и за лень вы будете мыть эту аллею каждый день на протяжении месяца. Руками.

Торн открыл было рот, чтобы возмутиться, но я поднял ладонь.

— Если я почувствую здесь хоть кроху магии, то пожалеете. А вы, Ланарит… — Я снова посмотрел на нее. Ее победная ухмылка начала медленно гаснуть. — Вы свободны от отработки.

— Правда? — в ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с подозрением.

— Правда, — кивнул я. — Сейчас отправляетесь в свою комнату и переодеваетесь в спортивную форму, ровно через час жду на полигоне. Лично. У меня для вас приготовлено особое вступительное испытание, раз уж вы так легко справляетесь с моими учениками.

Паника. Вот что наконец-то промелькнуло в этих зеленых глазах.

— Но я хочу попробовать поступить на другой факультет! — схватилась она за последнюю попытку сбежать от меня.

— Конечно, пробуйте. А потом я жду вас на полигоне.

Девушка закусила губу, и откинув выбившуюся прядь от лица, прошипела:

— Конечно, магистр Тенебрис. Только ради вас!

Я улыбнулся — холодно, одними губами. Дело уже было не в распоряжении ее отца, ей место и правда у меня на факультете.

Игра началась, Ирмина Ланарит. И я намерен в ней победить.