Глава 26. Ирмина

Я сидела на кровати в комнате общежития, обхватив колени руками. Ночью я не могла уснуть, пока Мильна не выдала мне успокаивающего чая и не произнесла заклинание. И вот утром состояние начало возвращаться, и меня била крупная дрожь.

Символ на куполе академии стоял перед глазами. Ломаные линии легко сложились в изображение. Да, там был всего кусочек, но я узнала правильно. Один раз я видела его раньше, такое не забывается. Блок в моей памяти, который психика выстроила много лет назад, чтобы спасти меня от безумия, теперь трещал по швам. Пробуждающаяся драконья магия безжалостно сносила ментальные барьеры, возвращая мне мое прошлое.

Это случилось пятнадцать лет назад. Кровь на полу, пронзительный крик мамы и вспышки чужой магии. И люди в темных плащах, лица которых скрывали маски. Именно этот символ был вышит на их груди.

Годами я прогоняла кошмарные воспоминания, ведь ничего не вернуть. Но Эйдан явно узнал знак и не захотел мне объяснять.

Но это меня касалось!

Утром я первым делом вбила описание символа в поисковик своего магофона. На экране на секунду мелькнули какие-то обрывки текста, а затем загорелась красная печать:«Запрещенное движение. Информация засекречена Тайной Канцелярией. Попытка доступа зафиксирована» .

Я выругалась сквозь зубы и отбросила артефакт на кровать. Если официальные источники молчат, нужен источник неофициальный. И я знала один такой в академии — Вернон, зеркало в кабинете Эйдана.

Весь день на лекциях я не слушала преподавателей, продумывая план. Добраться до Зеркала легко во время вечерней отработки, но мне нужно, чтобы Эйдан вышел из кабинета хотя бы на пару минут.

На большой перемене я перехватила в коридоре Вивиан и Мильну.

— Девочки, мне нужна помощь. Вопрос жизни и смерти, — заговорщицки прошептала я. — Сегодня в восемь вечера вы должны прийти к кабинету Тенебриса, постучать и задать ему самый идиотский, длинный и запутанный вопрос. И главное — вытащите его в коридор.

Подруги переглянулись, хихикнули и согласились. Срывать отработки сурового декана им было только в радость. Они же думали, что я там страдаю.

Ровно в половину восьмого я вошла в кабинет Эйдана.

— Добрый вечер, магистр, — кротко произнесла я, опуская глаза.

Моя форменная блузка была застегнута на все пуговицы, волосы аккуратно заплетены. Я молча села напротив Эйдана и придвинула к себе книгу. Никаких дерзких слов и двусмысленных вздохов. Идеальная студентка.

Спустя пятнадцать минут этой идиллии Эйдан перестал писать. Я чувствовала его подозрительный взгляд.

— Ланарит, вы заболели? — процедил он. — Или яд для вливания в мой чай еще не настоялся? Такая примерность пугает меня больше, чем ваши диверсии.

— Я просто осознала свои ошибки и решила стать на путь исправления, магистр, — ангельским голоском отозвалась я, не отрываясь от страницы.

Эйдан шумно выдохнул, собираясь сказать что-то язвительное, но тут в дверь робко постучали.

— Магистр Тенебрис? — раздался звонкий голос Мильны. — Извините, но нам нужна ваша помощь.

Эйдан раздраженно скрипнул стулом.

— Ни шагу с места, Ланарит, — бросил он мне и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Едва раздался щелчок замка, я сорвалась и подлетела к столику с артефактом.

— Вернон! — горячим шепотом позвала я. — Знак на куполе. Перечеркнутый глаз дракона с молнией. Что это? Отвечай быстро!

Поверхность зеркала пошла рябью, и оно недовольно проскрипело:

— Какая нетерпеливая девчонка… Это знак Чистых. Радикальное движение. Они искренне верили, что драконы — это чудовища, ошибка природы, гадкие создания, оскверняющие мир своим существованием. Чистые убивали целыми семьями. Их уничтожили много лет назад.

Мое дыхание перехватило. Маму убили фанатики, ненавидящие нашу суть.

Щелкнула ручка двери. Я мгновенно отскочила от зеркала и грациозно опустилась на свой стул, схватив книгу заклинаний.

Эйдан вернулся в кабинет. Он перевел тяжелый взгляд с меня на Вернона, поверхность которого подозрительно блестела.

— Что вы здесь делали, Ланарит? — ледяным тоном спросил он, медленно подходя к своему столу.

— Читала, магистр, — невинно похлопала я ресницами. — Вы же сказали, что сначала мне надо выучить заклинания, а потом уже отрабатывать.

Эйдан сел в кресло, сложив пальцы домиком, и сверлил меня глазами.

— Скажите, а вы уже сообщили в столицу об этом… ну, о знаке на куполе?

— Сообщил. Но это не ваша забота. Завтра приедет инспектор для проведения расследования. А теперь хватит играть в кошки-мышки. Что ты задумала? О чем расспрашивала Зеркало?

Его тон был жестким. Он начинал давить, перестав мне выкать, и я поняла, что у меня есть только один способ отвлечь Тенебриса. Отложив ручку, я медленно поднялась со стула и потянулась, словно кошка.

— Спрашивала, как скоро мой декан сдастся.

Я обошла стол и оперлась руками о столешницу, безжалостно сдвинув в сторону стопку важных отчетов, одним плавным движением присела на край столешницы, оказавшись прямо перед ним. Глаза Эйдана мгновенно потемнели.

— Что вы творите, Ирмина? Слезайте немедленно, — глухо прорычал он, но не отодвинулся. Наоборот, его взгляд прилип к моим ногам и задравшейся юбке, а потом к верхним пуговицам блузки, которые я расстегнула.

— Вы сами просили перестать играть в кошки-мышки, — наклонилась я к нему. — Вы допрашиваете меня, словно инспектор...

Эйдан стиснул челюсти. Терпение лопнуло.

— Ирмина, — выдохнул он.

Он схватил меня за талию, собираясь стащить со стола и поставить на пол, но я подалась вперед. Вместо того чтобы оказаться на паркете, я скользнула прямо на него и оседлала.

Эйдан глухо застонал. Его руки, планировавшие оттолкнуть, теперь мертвой хваткой впились в мою талию, прижимая к себе с такой силой, что я ахнула.

Наши губы встретились в отчаянном, голодном поцелуе. Все мысли о Чистых, инспекторах и заговорах мгновенно сгорели в этом пламени. Он грубо целовал меня, глубоко проникая языком и подчиняя себе. Я вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу этому жару.

Его горячие пальцы нетерпеливо заскользили по моей груди, расправляясь с остальными пуговицами блузки. Ткань раздалась в стороны. Эйдан разорвал поцелуй и приник горячим ртом к моей коже, целуя шею, ключицы, ложбинку, спускаясь ниже. Ощущение его губ на моей груди вызвало во мне такой мощный импульс наслаждения, что я судорожно выдохнула, запрокидывая голову. Меня никогда не целовали так.

Мы уже не могли остановиться. Воздух в кабинете искрил от переизбытка разбуженной магии.

Эйдан резко поднялся, без труда удерживая на руках, и в несколько шагов оказался у широкого кожаного дивана. Он опустил меня на прохладную обивку, тут же нависая сверху.

— Ты сводишь с ума, — хрипло прошептал он, и его ладони заскользили по моим бедрам.

Я притянула его для нового поцелуя.

— Моя катастрофа… — Голос Эйдана прозвучал низко.

Он осторожно, но непреклонно взял меня за подбородок жесткими пальцами, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. В тусклом свете кабинета его серые глаза потемнели до цвета грозового неба, а на дне зрачков отчетливо плясали вертикальные драконьи искры.

— Я тебя никому не отдам, Ирми. — Слова падали тяжело, как камни, запечатывая клятву. — Ты — моя.

Не сдержав лукавой, чуть дерзкой улыбки, и чувствуя, как от его собственнического тона по спине бегут восхитительные, горячие мурашки, я решилась спросить.

— И чем же ты это докажешь? — прошептала я, чуть склонив голову. — Может, завтра снова будешь рычать и обещать десять кругов вокруг полигона?

Эйдан усмехнулся. Уголок его губ дрогнул в хищной улыбке, от которой у меня перехватило дыхание.

— О, я обязательно буду рычать, — бархатисто пообещал он, медленно скользя ладонями вниз по моим плечам. — Даже больше и громче, чем обычно... А потом наказывать.

Он перехватил мою правую руку и поднес к своим губам, оставив нежный поцелуй на внутренней стороне ладони, а потом несильно, но ощутимо прикусил кожу на запястье.

Меня словно прошибло разрядом. Это было не больно, скорее похоже на резкий всплеск эйфории, ударивший прямо в кровь.

Я ахнула, распахивая глаза. На месте укуса ослепительно вспыхнул сложный, серебристый узор.

— Что… что это? — выдохнула я, завороженно глядя на свое опустевшее запястье.

Эйдан не отпускал мою руку. Его взгляд теперь был полон глубокой нежности.

— Так дракон клянется в любви, — хрипло ответил он, большим пальцем оглаживая место укуса. — И так отмечает свою пару.

Я поднесла руку ближе к глазам, пытаясь рассмотреть хоть малейший след рисунка, но кожа была абсолютно чистой. Эйдан, наблюдая за моими тщетными попытками, тихо рассмеялся. Он подался вперед и снова, теперь уже коротко и невесомо, чмокнул меня в центр ладони.

В ту же секунду серебристая вязь послушно, радостно проступила на запястье, откликаясь на зов своего создателя, и снова растаяла.

Мой внутренний сиреневый дракон довольно и собственнически замурлыкал, признавая метку. Я подняла на Эйдана глаза.

— А я? — почти шепотом спросила я. — Я так могу?

— Да, — кивнул он, его голос стал еще на октаву ниже, превращаясь в вибрирующее рычание. — Драконица тоже может поставить печать.

Я подалась вперед, собираясь немедленно уточнить, как именно технически проводится этот ритуал, и куда лучше всего укусить самого грозного декана академии, чтобы метку было видно издалека.

Но Эйдан не дал мне произнести ни слова.

Он перехватил инициативу с той же стремительной беспощадностью, с которой выигрывал бои. Сильные руки скользнули на мою талию, рывком притягивая меня вплотную к своему горячему телу. Вопрос потонул в его собственническом поцелуе.

Все мысли о рунах и клятвах мгновенно вылетели из головы, когда Эйдан повалил меня на мягкую обивку дивана. Его движения были уверенными, мужчина знал каждую чувствительную точку на моем теле. Как прикоснуться, чтобы вырвать из груди стон, и довести до сладкой грани. Я извивалась под его руками, сгорая от бесстыдных ласк. Его рука переместилась от бедра к белью.

— Знакомый комплект, — прошептал он, отодвигая ткань в сторону.

— Это была случайность, — выдохнула я, но не останавливая, позволяя ему все. — Я не с каждым драконом так знакомлюсь.

— Зато после я не мог выкинуть тебя из головы, настоящая заноза.

Я хотела еще что-то ответить, спросить... но не смогла. Касания его пальцев толкали меня за край, прямо в абсолютную бездну наслаждения, где не существовало ничего, кроме нас двоих и запечатанной клятвы на моем запястье.

Мой крик потонул в его поцелуе. Волна невыносимо сладкого наслаждения накрыла меня с головой, заставляя выгнуться на диване и до боли сжать его плечи. Я растворилась в нем, забыв обо всех страхах мира, пока он бережно целовал мои дрожащие губы.

Тишина в кабинете нарушалась лишь нашим тяжелым, сбивчивым дыханием.

Эйдан откинулся на спину и с глухим стоном притянул меня к себе, крепко прижимая мою разгоряченную щеку к своей груди. Под кожей бешено колотилось его сердце — сердце дракона, который только что окончательно сдался. Он благоговейно перебирал мои растрепавшиеся сиреневые пряди, путаясь в них. Мы долго так лежали, пока я приходила в себя.

— Ты — моя погибель, Ирмина, — хрипло выдохнул он, зарываясь лицом в мою макушку. В его голосе не было ни капли сожаления, только сокрушительная капитуляция.

— Уже жалеешь? — дерзко прошептала я, обнимая за шею, прижимаясь всем телом и закидывая ногу на него.

Эйдан усмехнулся и нехотя чуть отстранился, его потемневший взгляд скользнул по моему лицу, словно он не мог наглядеться.

— Нам нужно привести тебя в порядок, Ирми, пока сюда не вломился дежурный патруль. — Он целомудренно коснулся моих припухших губ. — Как бы мне ни хотелось запереть эту дверь и не выпускать тебя, а лучше утащить в свою спальню… Но завтра утром здесь будет инспектор. И академия встанет на уши, если ты не придешь ночевать в комнату.

Дракон поднялся, расправил мою юбку и помогая застегнуть блузку. Сам Эйдан выглядел непривычно: глаза лихорадочно блестели, а на шее краснела метка от моих губ. От безупречного декана Тенебриса не осталось и следа.

Мои колени все еще предательски дрожали, а пальцы не слушались, пока я пыталась справиться с мелкими пуговицами. Одурманенная нашей близостью, я совершенно забыла обо всем.

— Сейчас провожу тебя до общежития, — безапелляционно заявил Эйдан, застегивая свою мантию. К нему начал возвращаться привычный командный тон декана, но в глубине серых глаз по-прежнему плескался теплый, собственнический огонь.

— Я и сама дойду, магистр, — лукаво улыбнулась я, вставая на носочки и поправляя воротник его рубашки.

Он взял мое лицо в ладони и поцеловал — коротко, но так властно, что у меня снова перехватило дыхание.

— Нет, Ирмина. Это был не вопрос.

Опустив ресницы, я молча кивнула: мне нравилась его забота.

— Ланарит — Тенебрис, один — ноль, — раздался скрипучий голос Вернона.

Меня словно молнией прошибло от осознания нашего поведения перед артефактом. А вот Эйдан даже бровью не повел, но попытался успокоить.

— Это всего лишь говорящая стекляшка, и вообще она смотрела в другую сторону.

Но я все равно быстро вылетела из кабинета.