Глава 9. Марта

Я уныло ела рисовую кашу и смотрела на сидящего напротив дракона.

В отличие от меня Генрих Ланарит сиял, он не просто ел яичницу, а наслаждался ею. Ужасный кофе дракон пил с таким видом, будто только что выиграл войну, завоевал континент и получил медаль в придачу. Его зеленые глаза каждый раз, сталкиваясь с моим взглядом, вспыхивали смеющимся золотом.

Я же мрачно ковыряла ложкой в тарелке. Щеки горели. Мозг отказывался анализировать то, с каким уютом я спала на его груди.

Полет до гарнизона прошел как в тумане. Я снова летела на Генрихе и поймала себя на том, что больше не закрываю глаза от ужаса. Наоборот. Я с удовольствием рассматривала природу под нами. Прячась от холодного ветра, я прижималась щекой к теплой шее, чувствуя меня, дракон довольно урчал. Этакий огромный котик.

К полудню на горизонте выросли неприступные стены приграничного гарнизона. Крепость выглядела сурово: зубчатые башни, смотровые площадки, казармы и несколько полигонов.

Мы опустились на главном плацу. Как только драконы коснулись земли, тренировки остановились.

Я скатилась с крыла Генриха, поправляя растрепавшиеся волосы. Мои студентки-целительницы, бледные, но симпатичные, сгрудились вокруг меня, испуганно озираясь. Даже Изольду проняло. И было отчего. Сотни две солдат, раздетых по пояс, покрытых шрамами и татуировками, замерли как вкопанные.

Они смотрели на нас.

Женщин на границе было мало, и все уже пристроены. А тут четыре новеньких красавицы. И, конечно, их взгляды в первую очередь скрестились на руководителе всей этой цветущей клумбы. То есть, на мне. Стало не по себе.

— Чего уставились?! — вдруг рявкнул Генрих. — Тридцать кругов по полигону! Бегом!

Солдаты мгновенно отмерли и с грохотом бросились выполнять приказ.

— Деспот, — тихо заметила я, оборачиваясь к нему.

— Командир, — процедил он сквозь зубы, не сводя мрачного взгляда со своих подчиненных. — Идем. Я покажу, где вы будете жить.

Разместить девушек в казармах было невозможно. Генрих приказал выделить им комнату в офицерском общежитии с двумя постами охраны на входе. Студентов расселили рядом.

А меня Ланарит лично повел в конец коридора.

— Здесь, к сожалению, я не могу поселить тебя у себя, — с показным вздохом произнес он, открывая дверь. — Субординация, устав и болтливые стены. Но твоя комната — вот эта.

Я заглянула внутрь. Скромно и чисто. Кровать, стол, шкаф.

— А где твоя? — подозрительно прищурилась я.

Генрих широко и бессовестно улыбнулся, указав на соседнюю дверь. Ту, что находилась в полуметре от моей.

— Вот эта. И между ними, душа моя, очень тонкая каменная кладка. Если тебе приснится кошмар, просто постучи.

— Я постучу тебе в лоб молотком, — пообещала я, захлопывая дверь перед его наглым носом.

Ближе к вечеру ко мне деликатно поскребся солдат. Молодой парнишка, краснея и заикаясь, передал, что генерал приглашает на ужин в свои покои.

Ага. Плавали, знаем мы такие ужины. Утром опять проснусь верхом на драконе.

— Передай генералу, — ласково улыбнулась я, — что все практиканты поужинают в общей столовой.

Парнишка побледнел, видимо, представляя, как будет докладывать об этом дракону, но убежал.

Я собрала всех своих студентов, заодно захватив Грона с его боевиками, и мы все пошли в святая святых местного мужского братства.

Столовая гудела так, словно там шел бой. Но когда мы переступили порог, звук выключили. Буквально. Кто-то замер с занесенной ко рту ложкой. Кто-то уронил кусок хлеба. Сотня пар мужских глаз уставилась на нас.

Я расправила плечи, подняла подбородок и прошла к длинному свободному столу. Мы сели. Воцарилась неловкая пауза.

И тут дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник Генрих. Он выглядел так, будто планировал убивать. Медленно, обведя тяжелым взглядом притихший зал, он прошествовал прямо к нашему столу. Солдаты втягивали головы в плечи. Ланарит отодвинул стул рядом со мной и тяжело опустился на него, придвинувшись так близко, что наши бедра соприкоснулись.

— Решила изучить местный рацион, душа моя? — очень тихо, так, чтобы слышала только я, осведомился он. Его глаза непрерывно осматривали зал. Стоило какому-нибудь смелому солдату бросить взгляд в нашу сторону, как Ланарит отвечал таким оскалом, что все тут же начинали лихорадочно изучать потолок.

— Решила показать студентам, что мы здесь в безопасности, — ровно ответила я, демонстративно разрезая жесткий кусок мяса. — А вы, генерал, почему не у себя?

— А я охраняю свою… инвестицию в здоровье гарнизона, — буркнул он, пододвигая ко мне корзинку с фруктами.

Это было даже забавно. После ужина мы ушли отдыхать, а Генрих собрал весь гарнизон для внеочередного совещания. Я спрашивала позже у Грона, что там обсуждалось, но тот лишь таинственно улыбался. Хотя заверил, что нам ничего не угрожает.

Спокойная жизнь закончилась уже на следующее утро, когда я решила заняться практикой. И с толпой своих лекарей завалилась в гарнизонный госпиталь. Палаты пустовали, работники чесали языками на посту и занимались своими делами. Оказалось, что серьезные заболевания здесь редкость, большинство травм получали на тренировках и иногда на службе. Высшего образования ни у кого не было, а значит никакого лечения магией не проводилось, только зелья, мази и микстуры. Притом купленные, а не сваренные самостоятельно. Теперь я стала лучше понимать, почему шрамы Генриха выглядят так нехорошо.

Прямо при нас привели одного солдата. Мы дружной толпой двинулись за ним в процедурный кабинет.

За столом стоял лысеющий мужчина и, открыв подозрительную баночку, собирался ею обработать распоротое плечо бедолаги.

У меня потемнело в глазах.

— Что вы делаете?! — заорала я, расталкивая студентов. — Стоять!

Мужик подпрыгнул, выронив бутыль.

— Кто такая?! — рыкнул он, поворачиваясь ко мне. — Пошла вон из моего кабинета, девка!

— Я руководитель лекарской практики! — Я подлетела к столу, отталкивая его локтем. — А вот кто вы такой? Мясник? Чем ему рану собрались обрабатывать?! Это же настойка синей полыни, из нее компрессы делают!

— Я лекарь гарнизона Брунто! — побагровел мужик, надуваясь, как жаба. — И я не потерплю, чтобы какая-то столичная выскочка учила меня лечить боевые ранения!

— Лечить?! Вы его калечите! — Меня уже было не остановить. — Отойдите от пациента, Брунто, пока я не диагностировала у вас острую профессиональную непригодность!

— Да как ты смеешь?! — Он замахнулся руками, брызгая слюной. — Девчонка! Я вышвырну тебя из лазарета!

— Толку-то! — рявкнула я, накладывая очищающее плетение на плечо солдата. — Вы отсюда вылетите быстрее, чем…

— Что здесь происходит?

Ледяной голос ударил по барабанным перепонкам. В дверях стоял Генрих. Студенты, как и гарнизонные лекари, выглядывали из-за его спины, но заходить в кабинет не спешили.

— Генерал! — взвизгнул Брунто, бросаясь к нему почти в слезах от возмущения. — Эта сумасшедшая девка ворвалась в мой кабинет! И смеет командовать!

Генрих медленно перевел взгляд с красного Брунто на меня. Я стояла злая, взъерошенная и готовая драться за пациента насмерть.

Золотое пламя мгновенно затопило глаза дракона.

Ланарит сделал плавный шаг в палату.

— Младший лекарь Брунто, выбирайте выражения. Вы разговариваете не просто с руководителем практики, — глядя мне прямо в глаза, Генрих выделил каждое слово, — а с моей невестой.

— Невестой?! — ахнул Брунто, бледнея и отступая к стенке.

А у меня перед глазами вспыхнула красная пелена.

Невеста?! Перед подчиненными?! Моя карьера только что совершила красивое сальто и со свистом рухнула в выгребную яму.

— Ланарит… — прошипела я так зловеще, что стоявший рядом пациент попытался слинять несмотря на недолеченную рану. — Ты труп. Чешуйчатый, наглый труп.

— Я же не знал… — пролепетал Брунто, покрываясь липкой испариной. — Думал, это просто столичная вертихвостка по обмену…

— Вертихвостка по обмену! — рявкнула я, делая угрожающий шаг к этому коновалу. — Вы где учились лечить?!

Брунто пискнул, втянул голову в плечи и закрылся ладонями.

Я резко развернулась к Ланариту. Этот невыносимый ящер стоял, небрежно скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое, а вот в глазах плясало такое откровенное золото, что мне захотелось немедленно бросить в него чем-нибудь тяжелым. Он не просто объявил меня своей собственностью, а искренне наслаждался произведенным эффектом.

— Вон отсюда, — прошипела я, указывая пальцем на дверь.

— Кто? — вежливо уточнил Генрих.

— Оба!

Сидевший на стуле пациент робко попытался поднять здоровую руку.

— Простите, госпожа… э-э-э… госпожа невеста генерала, — прохрипел солдат, косясь на меня. — А можно я тоже пойду? Я, в принципе, и с одной рукой воевать могу.

Я выдохнула. Закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти. Помогло слабо — хотелось дойти до тысячи и начать расчленять. Но клятва лекарей крепко держала мои кровожадные порывы в узде.

— Сидеть, — рявкнула я солдату. Потом перевела убийственный взгляд на Брунто: — Вы. Сейчас вон из кабинета. Но позже вернетесь, и я проверю все ваши заключения и методы лечения. Среднеспециальное образование не повод калечить людей.

Уговаривать дважды не пришлось. Брунто, смешно перебирая короткими ножками, выкатился в коридор так резво, словно за ним гналась стая химер.

Генрих не шелохнулся.

— А ты… — Я подошла к Ланариту почти вплотную. Пришлось задрать голову, чтобы смотреть в эти наглые зеленые глаза. — Ты останешься. Будешь держать плетение и подавать бинты. Раз уж так рвешься участвовать в моей профессиональной жизни!

Я вернулась к пациенту. Руки летали, привычно накладывая ровные швы и запечатывая их целебной магией. Когда последний стерильный бинт лег на плечо солдата, я сунула ему в здоровую руку флакон с обезболивающим и приказала проваливать в палату.

Как только за солдатом закрылась дверь, меня прорвало.

— Зачем ты это сделал?!

Ланарит подошел ко мне, полностью игнорируя мое праведное негодование.

— Я поставил зарвавшегося идиота на место, — пожал он плечами.

— Ты уничтожил мой авторитет! — в отчаянии я всплеснула руками. — Я приехала сюда как руководитель практики! А теперь кто я? Да весь гарнизон через пять минут начнет обсуждать, что я здесь только ради твоей постели! Теперь меня никто не будет слушать!

— Тебя будут слушать, душа моя. Потому что ты спасла руку солдату, которую Брунто лечил бы полгода, притом что сама бы она зажила за месяц, — спокойно, как несмышленому ребенку, объяснил он. — А еще потому, что ты злющая, как тысяча кхаров, и у тебя в руках скальпель.

— Генрих…

Он шагнул ближе. Властно перехватил мои ладони, все еще испачканные в лечебной мази, и, совершенно не брезгуя, прижал их к своей груди прямо поверх мундира.

— Марта. Пойми одну простую вещь! — Его голос стал низким и рокочущим от сдерживаемых эмоций. — Здесь граница. Это суровый мужской мир. Мне плевать на академические идеалы о женской независимости, когда речь идет о твоей безопасности. Статус моей невесты — это непробиваемый щит. Ни один солдат или офицер не посмеет сказать тебе плохого слова.

— Мне не нужна твоя защита! — Я попыталась вырвать руки, но безуспешно. — У меня есть магия! Я могу сварить зелье и гарнизон покроется сыпью!

— Знаю, — тепло улыбнулся он. Той самой невыносимой полуулыбкой, от которой у меня предательски слабели колени. — Но мне так спокойнее. Привыкай, Берроуз.

Он отпустил мои руки, плавно развернулся и направился к выходу. А у самой двери обернулся, бросив через плечо:

— И да. Госпожа невеста генерала звучит просто отлично. Пусть так и называют.

И с довольным смехом дракон вышел. В открывшуюся дверь на меня испуганно глазели студенты и остальные лекари.